Алексей Стопичев – Квинтет Пряди (страница 27)

— Что происходит, Ино?

Я ударил воющую хюльдру в челюсть, и та потеряла сознание, отчего вой её, наконец, прекратился.

— Союзнички оказались не совсем союзничками, старина Линг, — я достал из кармана платок и вытер ссаженную костяшку, посмотрев пристально на Хризу. Та всё так же держалась за бок, в ужасе глядя на меня. А я спокойно пошёл к раненой, обращаясь теперь к ней: — И что прикажешь теперь с вами делать, хюльдра из Безумных Топей?

Хриза всхлипнула и опустилась на колени. То ли от раны, то ли от ужаса. Впрочем, мне было всё равно. Я подошёл к ней и достал из ножен Каладболг:

— Мы знаем, где Безумные Топи. Мы знаем, как вас найти. И мы, все пятеро, не терпим предательства!

— Простите, — прошептала девушка, и в глазах её сверкнули слёзы.

Баблер, сообразив наконец, что случилось, смущённо кашлянул и проговорил мне виноватым голосом:

— Ино, я пойду наверх допрашивать колдуна. Ты это… сам как-то, — и потопал вверх по лестнице, не глядя ни на меня, ни на девушек.

Впрочем, я от него и не ожидал иного. Слишком уж Баблер был мягким с женским полом. Помню, как-то вступился он за портовых девиц, и чуть полквартала не вырезал, пока мы с Торвусом его не остановили. Однако, я был за равноправие полов, потому убрал в карман платок и посмотрел внимательно на Хризу:

— Простить? О нет, хюльдра. Ты, видимо, плохо нас знаешь! — я крутанул в руке меч, — Мы прощаем даже врагов, но не предателей.

Я задумчиво посмотрел на темноволосую девушку и добавил так же ровно:

— Я слышал, как ты отговаривала свою сестру, поэтому пока будем считать, что предательство не легло на весь ваш народ. И мы не пойдём в Безумные Топи. Но твоя сестра будет наказана…

— Но почему вы прощаете даже врагов, но не предателей? — прошептала Хриза.

Спросила в спину, так как я уже шагнул к лежащей без сознания Ирис. Я перевернул хюльдру на спину и мечом вырезал на щеках треугольники — знак предателей с незапамятных времён. Повернулся к Хризе и подумал, стоит ли объяснять. Потом решил во избежание дальнейшего непонимания рассказать:

— Первый раз мы все погибли в результате предательства, — я увидел, как Ирис застонала и зашевелилась на полу. Подошёл, приподнял её меч и сломал возле рукоятки каблуком: — Но дело даже не в этом!

Я отбросил обломки меча на пол и свистнул, подзывая Глупыша:

— Враг сражается с тобой, потому что ненавидит. Он честен и идёт на смерть ради своей ненависти. А предатель бьёт в спину. И…предавший однажды предаст опять. Не важно кого, и не важно за что.

Ирис очнулась наконец и застонала глубоко, а потом взвыла яростно и вновь ухватилась за сломанную руку. Я подошёл к Хризе и грубо отнял её руку от бока. Осмотрел глубокую рану и быстро наложил заклинание. Я не умею использовать тонкие руны, слишком много во мне силы. Потому шрам от раны останется. Но теперь жизни хюльдры ничего не угрожает, а если она наденет более строгую одежду, то шрам этот и вовсе не будет видно. Хриза с удивлением посмотрела на затянувшийся разрез и вновь зажала его рукой, то ли не веря в исцеление, то ли стесняясь чего-то. Впрочем, мне было всё равно. Я медленно прошёл по залу, изучая предметы в нём, соображая — нужно ли что-то мне из находящегося здесь. И, когда услышал шевеление, повернулся к Ирис. Та поднялась, баюкая сломанную руку, и с ненавистью смотрела на меня.

— Я принял решение не убивать тебя за предательство, — тускло сказал я, — Потому, ты будешь жить с отметинами. Но если твой народ попробует их убрать, это будет означать, что они заодно с тобой. Я сказал…

Глава 6. Охота на токсикума

На границе с королевством Пульшер нас остановил конный разъезд приграничников. Усатый, немолодой сержант, командующий десятком воинов, хмуро осмотрел меня, затем Баблера и проговорил:

— С какой целью едете в Пульшер?

— Домой возвращаемся, сержант, — расплылся в улыбке Баблер, — Помотались по чужбине, посмотрели на халифатцев, и очень рады вернуться, наконец, к нормальным людям!

Лицо сержанта чуть разгладилось, и он проговорил более мягким голосом:

— А чего на чужбину-то понесло? Али дома не сиделось?

— Да по работе, господин сержант, — Баблер подмигнул: — Мы из приграничников подались в охранники, вот купца одного и сопровождали. А оттуда решили его не дожидаться, да поехали сами домой.

— Вы бывшие приграничники? — голос сержанта ещё больше подобрел: — Где служили?

Я спокойно разместился в седле, отдавая возможность Баблеру самому всё решать. С его языком и чутьём людей, Линг всегда находил максимально лучшие варианты. Вот и сейчас, похоже, угадал, как задобрить усатого служаку:

— В Альбусурбе, в форпосте Квинк, господин сержант! — Баблер вытянулся в струнку, пытаясь сесть по стойке смирно. Сержант теперь и вовсе растаял. Оглянулся на своих подчинённых и произнёс:

— Вон, где настоящая служба! И где настоящие мужчины! Потому и не боятся вдвоём по халифату ездить!

А потом сержант повернулся к нам, подъехал ближе и протянул широкую, мозолистую ладонь:

— Ла Вита! Пять лет службы в форпосте Трес! — и когда пожал руку, спросил заговорщически: — Что там, всё так же в Квинке офицером Гребер Тарк?

Баблер, сделав вид, что не понял о проверке, проговорил максимально изумлённо:

— Кордис Лам у нас был комендантом. Им и оставался, когда мы уезжали!

— Ох, простите старика, — действительно смущённо ответил сержант, который, видимо, и сам устыдился своей проверки, — Как вас зовут?

— Ино, — кивнул я головой: — Ино Пинатум!

— А я Баблер, господин сержант! — Линг снял с головы шляпу и взмахнул ею, умудрившись изобразить прямо в седле что-то нечто поклона. А потом спросил заговорщически: — Господин Ла, а что делает здесь целый десяток приграничников, да ещё и во главе с опытным ветераном?

При словах об опытном ветеране сержант и вовсе расплылся в улыбке, и даже стрельнул глазами в сторону своих подчинённых, слышали ли? А потом наклонился к нам и произнёс:

— Вообще-то это тайна, но вам, друзья, конечно же скажу! Тут, судя по всему, токсикум появился!

— Да ну! — удивился Баблер, и я с этим изумлением согласился, хотя виду не подал, — В семистах лигах от Пряди? Токсикум?

— Угум! — сержант озабоченно кивнул, — Я сам вначале не поверил, но потом обнаружили подводу с двумя убитыми. Я такое видел возле Пряди — точно он!

Мы с Баблером переглянулись, и я кивнул приятелю. Тот сразу заговорил, убрав с лица свою постоянную ухмылку:

— Сержант, давай поможем? Бойцы твои, как я понимаю, с тварями дела не имели? Как бы не случилось чего…

Сержант посмотрел на нас внимательно, почесал пятернёй свою густую шевелюру и дрогнул пышными усами:

— А не откажусь от помощи, ребятки! Баблер и, как там тебя? — Ла Вита посмотрел на меня, и я размеренно ответил:

— Ино Пинатум, господин сержант.

— Ино, точно! — обрадовался служака, — Мы как раз по следу идём и, судя по всему, след в лесочек вон тот ведёт!

Ла ткнул пальцем в приличных размеров лес, непонятно почему названный служакой «лесочком». И я поморщился непроизвольно. Лес очень сильно всё осложнял. Одно дело бить из арбалетов токсикумов в степи или пустыне, видя их загодя, а совсем другое искать плюющую ядом тварь в лесу, где она может спрятаться за каждым кустом и деревом. Я кивнул сержанту и проговорил:

— Сержант, давайте мы поедем впереди, а Баблер пусть за нами. Следы я лучше читаю, а он и сзади подоспеет! Бойцы пусть за ним уже держатся! — я перекинул щит из-за спины вперёд, надеясь, что смогу, в случае чего, защититься от плевка твари Пряди.

Сержант просветлел лицом. Видимо, ему и самому не улыбалось соваться в лес с приграничниками, плохо обученными воевать с порождениями Пряди. Баблер в это время уже вовсю командовал подчинёнными сержанта:

— Щиты вперёд, сукины дети! Возле леса спешимся! Ты, губастый, останешься с нашими лошадьми!

Ла Вита довольно улыбнулся и поехал рядом со мной. Я же высматривал след токсикума, который и не прятался особо. Цепочка шестиногой твари действительно привела к лесу, и за полсотни шагов до деревьев я спешился, потрепав по холке Чучело:

— Подождёте здесь с Глупышом! — тихо сказал ему, а затем повернулся к сержанту: — Арбалеты в лесу бесполезны будут, господин Ла! Пусть бойцы их оставят. А то или в дерево попадут, или вовсе друг друга перестреляют! Берём копья!

Сержант вновь кивнул и отдал распоряжение. И когда я первый шагнул в лес, прикрываясь щитом и выставив копьё, Ла Вита бесстрашно шагнул со мной рядом. Я шёл максимально тихо, обострив все свои чувства. Время от времени выкидывал вперёд поисковое заклинание, но токсикума пока не видел. Хотя всё моё естество орало, что тварь где-то совсем рядом. Сержант тоже передвигался неслышно, чутко всматриваясь в лесную чащобу. В какой-то момент я почуял странное и тут же остановился. Ла Вита моментально замер, даже не опустив поднятую ногу, и повернулся вопросительно ко мне.

— Слева, — прошептал я, — Северо-северо-восток!

Сержант мягко опустил ногу на землю, довернул щит в ту сторону, где я почуял тварь Пряди, и тоже шёпотом спросил:

— Как действуем?

Мне понравилось, что сержант не корчил из себя командира, и, поняв, что мы знаем как действовать, безоговорочно согласился с нашим командованием.

— Я иду влево и выманиваю тварь на себя! Постараюсь прикрыться деревьями и кустом. Ты бросаешь копьё! И не промахнись, сержант!