Алексей Стопичев – Каратель (страница 35)

Проклиная себя, на чём свет стоит, я мялся во дворе, решая, как подойти к гномам, но они, увидев меня, вдруг сами затопали ко мне.

— Мы просим прощения, господин барон, — забасил один из них.

— Но мы слышали, что вы едете в столицу! — продолжил второй.

— Меня зовут Стамп, — представился первый гном.

— А меня зовут Суркул, — представился второй гном.

— Если бы вы позволили, — говорит Стамп.

— То мы бы рады были присоединиться к вашему каравану, — продолжает Суркул.

— Так, стоп! — взмолился я, — Пусть говорит кто-то один!

— Хорошо, господин барон, — поклонился Стамп.

— Как скажете, — поклонился Суркул.

— Ты! — ткнул я пальцем в Стампа, — Говорить будешь ты. А ты, Суркул, будешь молчать! Итак. Вы хотите к нам присоединиться?

— Совершенно верно, господин Барон, — опять поклонился Стамп. — Разбойного люду много, а мы едем после продажи. И ехать с вами было бы намного спокойнее!

— Но нас могут догнать бароны Тенебрис!

Гномы презрительно скривились, и сказали:

— Что для Карателя какие-то самодуры братья?

— Для кого? — удивился я.

— Как для кого? — теперь уже удивились гномы. — Вы же барон Белогор?

— Я.

— Ну, так для вас. Вас называют Карателем. А когда вы уничтожили графа и виконта, о чём сразу же узнала и Лесания, и даже соседние королевства, то ваше имя и произносится полушёпотом. Мы очень удивились, что нашёлся тот, кто посмеет на вас прыгнуть.

— Кхм, — закашлялся я. Вот это новость. У меня тут погоняло уже появилось. Да ещё и какое — Каратель! Хоть не палач, и то спасибо. — Ладно, я не против, присоединяйтесь. Но позвольте и мне небольшой вопрос.

— Конечно, господин барон, — ответили враз повеселевшие гномы.

— А что это вы делали перед тем, как я вышел?

Гномы переглянулись между собой:

— Это мы, ваша милость, ку-ри-ли. То есть, глотали дым и выпускали его, — говорит Стамп.

— Это старинная гномья традиция, — вторит ему Суркул.

— Есть такие приспособления, называются трубки, — говорит опять Стамп.

— Заткнитесь, и скажите, вам можно продавать трубку людям?

Глава 4

— Вынуждены напомнить господину барону — табак очень крепкая вещь, — говорит Стамп.

— И он не предназначен для людей, — вторит ему Суркул.

— Гномы не сразу привыкают к нему, — предупреждает Стамп.

— Но мы привыкли к горнам и чаду, — объясняет Суркул.

— Просто заткнитесь, — расслаблено говорю я, грея в турке кофе.

Рядом с нами во дворе обеспокоенно стоят Эльза и Яг. Они тоже пытались отговорить меня от курения. И рассказывали, что человеческий организм совсем не то, что гномий. И от вдыхаемого дыма люди, как правило, умирают. Потому на пожаре, даже если не обгорел — всё равно не выживает тот, кто остался в доме. Даже маг Агель присоединился к отговаривающим. Но я спокойно набил трубку, подаренную гномами табаком, подаренным ими же. И сейчас в турке варил кофе, готовясь выпить кофейку если уж не с сигареткой, то хотя бы с трубкой. Рузер, спасённый мною в Тироле, входил в десятку моей охраны, и заодно выполнял роль денщика. Потому я окликнул его и приказал принести молоко, три чашки (для меня, Эльзы и Агеля, потому как Яг кофе пить отказывался наотрез), и с туркой отправился в беседку, стоящую за трактиром. Гномы и мои сподвижники потопали следом. В беседке, разлив волшебный напиток в три чашки, я добавил кофе и сахар, подвинул чашки магу и Эльзе, а сам раскурил трубку, затянулся, и сделал первый глоток кофе! Все боги этого мира! Как же это прекрасно! Я, закатив глаза, курил и отхлёбывал кофе, и вдруг посмотрел на гномов и людей. Они сидели напротив меня и, не отрывая глаз, смотрели на то, как я курю.

— Чего уставились? — спросил я, — Рога, что ли, выросли?

Агель ухмыльнулся. Яг махнул рукой. Эльза пожала плечами, а гномы яростно замотали головами.

— Отличный табачок, господа гномы! — похвалил я коротышек, — Давно я такого не курил! Да что там? Я вообще давно не курил!

— Так вы и раньше курили? — удивились гномы.

— Приходилось, — улыбнулся я.

А Агель с интересом присматривался, и, кажется, даже принюхивался.

***

На рассвете мы тронулись в путь. И я, памятуя о баронах Тенебрисах, двоих дружинников отправил ехать сзади. Ещё двоих выслал вперёд. Но наш отряд меньше от этого не стал. Шевалье Элеган, Флоу, Салия и Эмильда, плюс два гнома восполнили потерю количественно как своими тушками, так и своей болтовнёй. Ах, если бы вы знали, как способны болтать три девушки из деревни, считающие себя высшим светом, встретив подругу, то есть Эльзу, также причисленную ими к этому свету. Да ещё два гнома — ураган информации, не нужной, но беспощадной. От цен на соль в позапрошлом годе до качества стали, делаемого родом таким-то, и до искусства резьбы ещё какого-то рода.

К обеду, когда мы въехали в лес, у меня уже дико болела голова. Яг дважды намекал на привал, но я стоически терпел, хотя и понимал, что остановиться придётся. Но только я принял решение, как сзади послышался приближающийся стук копыт, и двое моих дружинников галопом догнали нашу колонну:

— Вашество, за нами вскачь отряд всадников!

— Сколько их?

— Человек пятьдесят!

Лесная дорога была узкой — метра четыре в длину. Встретить конный отряд — лучше не придумаешь. Правда, времени оставалось совсем немного. Я приказал Ягу отозвать передних дозорных. Мои бойцы быстро спешились, сноровисто привязали лошадей к деревьям, и стали деловито выстраиваться в две шеренги. Как раз стена из пяти щитов полностью перегородила лесную дорогу.

— А если они не убивать? — встревоженно спросил Агель. — Напасть первыми…

— Выясним, ваше магичество, — улыбнулся я, и шарахнул огнём в основание дерева. Научился у Эльзы основам бытовой магии. Подойдя к накренившемуся стволу, навалился на него руками и толкнул наискось дороги. Чтобы не повисло в кронах других деревьев. Подрубленный мною дуб (для меня всё, что не сосна и не берёза — то дуб) завис на полпути, всё же зацепившись ветками за деревья с противоположной стороны дороги. Хорошо Эльза поняла мою задумку, и своей магией быстро обрубила лишние ветви, и дерево рухнуло поперёк дороги, перегородив конным тропу. И как раз вовремя! Только дерево упало, мы услышали стук копыт, и из-за поворота выметнулись всадники. Я отошёл к строю и спокойно встал, скрестив руки на груди.

Перед поваленным деревом кони заплясали, и отряд остановился. Увидев наш строй, часть всадников спешилась. Один из них заорал:

— Кто из вас собака-Белогор?

— А что за падаль спрашивает? — вернул я любезность хаму.

— Это ты падаль, — взревел будущий покойник, — А я барон Тенебрис!

— Слюной не подавись, барон, — захохотал я. И тут же тихо скомандовал своим: — Арбалеты к бою!

Времени я потянул достаточно, Яг и Рузер уже должны были зайти в тыл баронским людям, и проследить, чтобы никто не ушёл. Как раз в это время практически все люди баронов спешились, и стали перелазить через поваленное дерево. Я отошёл в сторону и скомандовал:

— Огонь!

Первая шеренга моментально встала на колени, и десять арбалетных болтов ушли в сторону противника. Расстояние было всего-то метров двадцать. И болты выкосили сразу человек восемь.

Тенебрис были хоть и подлецами, но не трусами, и не дураками. Увидев, какие опустошения в их рядах оставил залп, они сразу стали подгонять своих бойцов. И хлынули толпой через бревно.

— Щиты сомкнуть! Гранаты — пли!

Пять гранат из заднего ряда улетели вперёд, прямо в толпу баронских прихвостней. Пять взрывов прозвучали почти слитно, и из сорока баронских людей, рванувших к нашей шеренге, на ногах не осталось никого. Больше половины выкосило осколками и огнём, те, кто был впереди, и уже подбегал к щитам, получили каменные осколки в спину. Пусть это были мелкие, и не смертельные раны, но взрывная волна сбила их с ног, осколки ранили и дезориентировали, и мои бойцы, сомкнув щиты, как на учениях, слитно шагали в ногу, копьями добивая уцелевших. Вдалеке за деревом я услышал ещё два разрыва, и понял, что кто-то выжил и пытался уйти. И похвалил себя за предусмотрительность, заставившую послать в обход Яга и Рузера. Вскоре явились и они, рассказав, что трое оставшихся всадников больше никогда никуда не прискачут. Я объявил привал, и мои люди стали собирать трофеи и лошадей. Девушки, испуганные развернувшимся практически на их глазах побоищем, бледные сидели на полянке и отказывались от обеда, которым их тщетно пытался накормить шевалье Элеган. А вот гномы оказались в восторге от развернувшегося сражения. И радостно собирали трофеи вместе с моими людьми, вызвавшись бескорыстно помочь в этом нелёгком деле. Впрочем, я видел, что коротышки тоже готовились к бою, и крепко сжимали своими ручищами короткие и широкие мечи, больше похожие на мачете.

А я уже привычно стал подсчитывать трофеи. Из целых лошадей осталось тридцать восемь штук. Остальных убило осколками или болтами. Доспехи в количестве десяти штук мы навьючили на трофейных лошадей. Денег у догнавших нас мстителей оказалось не густо — всего две с небольшим тысячи рупьев, и я щедро поделил их между всеми участниками, в том числе пусть и не повоевавшими, но готовившимися гномами и шевалье Элеганом. Как раз на каждого вышло по двести рупьев. Гномы настолько расчувствовались, что подарили мне ещё одну трубку и увесистый мешочек табака. Собрав трофеи, запаковав их на лошадей, мы двинулись дальше. И, слава Богу, девушки перестали трещать. А гномы, сдружившись с дружинниками, перенесли своё красноречие на них. Чему я был рад…