Красивый бронзовый загар,
Что кожа бархатом лоснится.
Глаза – источник женских чар
Венчали длинные ресницы.
Как взглянет, так в груди пожар.
В коротком, очень легком платье
В руке накидка от кутюр.
Французский с камнем маникюр.
И сумка Сен-Лоран под стать ей.
На каблуках, кольцом сережки.
Модельно худенькие ножки.
Украшен пирсингом живот.
Тату – загадочный узор.
По-детски приоткрытый рот
И дышит грудь, смущая взор…
Но что-то место не найдет
Согласно взятому билету.
Изящный катит чемодан.
Мой друг застыл, как истукан,
Разглядывая фею эту.
Ушла в конец – и слава богу!
Стал расслабляться понемногу.
Но от судьбы не убежишь.
«Сорок седьмое, боковое…
И ты, дружок, на нем сидишь,
Молчит! Ну, что ж это такое!
С открытыми глазами спишь?» —
Примерно так она сказала.
В ответ он что-то бормотал.
Потом и вовсе замолчал.
Она его очаровала!
Так было стыдно, он терялся,
Чужой эмоцией казался
Стыд прежде другу моему.
Теперь он у него во власти,
Не понимая – почему.
Ведь раньше смело за запястье,
Не разбираясь, что к чему,
Брал неприступный идеал.
Но вдруг внезапно оступился,
Сидел молчком и злился, злился…
И как вести себя – не знал.
Да, правду говорила мать,
Что продолжать себя искать
Спокойнее в родном болоте.
Собравшись, скромно отвечал:
– Простите, думал о работе.
Что место ваше, я не знал.
Но здесь вы толком не уснете.
Вам бы купе себе найти.
Вот проводник, его спросите.
Совсем немного доплатите…
Ну или я могу уйти.
– Билетов нет, уже узнала.
Тут есть белье и одеяло?
Уж как-нибудь, но размещусь.
Да, в тесноте, но не в обиде.
Я неудобства не боюсь.
– Простите, если вас обидел.
– Да что ты, я ничуть не злюсь.
Напротив села, улыбнулась.
Молчит, о чем-то о своем
Задумалась она, потом
Глазами в телефон уткнулась.
Боясь красотку потревожить,
