Как, впрочем, и по всей России
Зарплата низменно мала.
Друзья копейки не ссудили.
И мама денег не дала.
А без серьезных сбережений,
Без нужных связей, без жилья —
Скажите-ка, мои друзья,
Где смысл столичных приключений?
Однако, несмотря на то,
Был жребий брошен. Взяв пальто,
Одев костюм, рубашку, галстук,
Обнял отца, утешил мать…
Забыл: станок, зубную пасту,
Поесть, попить и почитать.
Он говорит свободе: «Здравствуй!»
Вокзал, дешевая плацкарта,
Народ торопится, бежит.
И поезд трогаться спешит.
Осталось пять минут до старта.
В вагон зашел, на место сел.
Вздохнув, в окошко посмотрел.
Как эта полка боковая
Его бесила! Он хотел
Спокойно спать, не поджимая
В коленках ног; но не сумел,
Посадочный расклад не зная,
Купить нормального билета:
Что предложили, то купил,
Зашел и сразу загрустил —
Внизу и сбоку! До рассвета.
Переживая, думал он,
Что чай какой-нибудь пижон
Прольет. Пройдет, не извинится,
А то и вовсе наорёт,
Мол, разлеглись тут. Разозлится.
Он встанет, далеко пошлет…
Тогда начнут они браниться.
Что пассажиры будут шляться
Всю ночь туда-сюда ходить —
То в туалет, то покурить
И, мимо проходя, толкаться.
Но, вопреки шаблонной схеме,
Нас ждет сюрприз в моей поэме.
Со стороны проводника,
Вошла она, предел мечтанья!
Так неожиданно легка,
Так будоражила желанья,
Что вдруг дрожит моя рука.
Я трепещу. Как бесподобна,
Как утончённа и нежна.
Как горделива и важна.
Как голову вскружить способна.
Пусть рисовал её портрет
Не раз задумчивый поэт:
И все же – солнечным каскадом
Волос, на плечи ниспадавших,
Она светилась, ясным взглядом
Смотрела на людей дремавших,
И тех, что копошились рядом.
Она – как белая ворона.
Был безупречен макияж,
Обогащавший антураж
Унылый старого вагона.
Меланхолический типаж.
На вид и двадцати не дашь.
