Алексей Степанов – Ярый Жан (страница 30)

С лихвой платить; но поцелуя По зову сердца не видать. Того, что, свежестью волнуя, Как ветер, небо вдохновлял, Неловкости своей стесняясь И тут же страстью увлекаясь, Губ алых лепестки ласкал. То негодяй, то алкоголик, То лжец, то бабник, параноик — Такая грустная колода. С раздачи получаешь шваль. И так уже почти два года Скрываешь лютую печаль. Не зная лучшего исхода Играешь роль богатой дамы, Не в силах все вернуть назад, Пойти с поклоном в деканат, Поставив точку этой драмы. Все чаще и полней бокал. А твой фарфоровый оскал Сияет ветошной тусовке На «Крыше мира»[14]. Суета! Крутые? Нет, лишь часть массовки! Пугающая пустота. Герои чей-то постановки. И будто снег средь бела лета, Как вихрь в безветренной степи, Явился Он. И как с цепи Ты сорвалась. Но что же это? Очередная страсть, влеченье, Иль так – шальное приключение? Кто он? Нашел ли он визитку? Ах, как же, как его зовут? Неописуемая пытка — Ждать: где его теперь несут (Ее десятую попытку)[15] Чертей извилистые тропы? Ну, позвони мне, позвони! И промолчи, хоть обмани, Но позвони. Судьбу Европы[16] Готова Настя разделить. И бросить все, что есть, любить Провинциального, простого. Хоть нищего, хоть богача От роду-племени, любого… И, словно жаркая свеча, Когда мое угасло слово, Явила яркий дивный пламень… Тихонько на кровать легла. Вздохнув легко, себя нашла. Нащупав «драгоценный камень». И каждый раз, как первый раз… Нет слов и живописных фраз Писать и передать те чувства. Те ощущения, тот стон. Хотя я верный раб искусства, Мой бог, увы, не Купидон. И ложе это не Прокруста…[17] Нежнейшим, правильным движеньем. Был потревожен островок — Киприды дар. И вот росток Спешит наружу за рожденьем. О, танец дикой орхидеи, Манящий тайной Саломеи[18] — Какими были эти па!