Алексей Старых – Самосбор. Бетонное сердце (страница 13)
Заглянув внутрь чана, Беркут получил по носу резкой вонью гнилой плесени вперемешку с сахаром и заношенными портянками. От ароматного букета его стошнило прямо в бак, что прибавило запаху пикантную кислинку.
– Вот же хрень! – задыхаясь, кричал он. – Старшина! Тут все протухло! Оно наверно уже несколько циклов гниет! Запах… – Беркута опять стошнило. – Запах просто ад! – после чего он в красках описал все, что чувствует и думает о розовых пищевых концентратах и тех, кто оставил портиться столько ценного добра.
Команда, слушая яркое описание, мигом поскучнела и распрощалась с аппетитом. Прикинув в голове примерный маршрут и текущую позицию, Тайфун заключил, что если продолжить движение прямо сейчас, то через несколько часов они уже доберутся до казарменного этажа. Осталось только попасть в соседний блок, дойти до подстанции и воспользоваться служебным лифтом. Далее – два поста, а там уже свои и дом.
Не успел Беркут еще и отдышаться, как из широкой сливной трубы над чаном показалась увесистая капля черной слизи и шкворча вылилась в тухлое месиво. Боец от неожиданности отшатнулся, прикрывая грудь руками. Если бы хоть капля попала на его тело, то мигом бы расплавила плоть вместе с костями. Над головой огнеметчика послышался очередной сточный вой, и из сливного отверстия неспеша вылезла янтарная смола.
Сердце Беркута заколотилось барабанной дробью, а существо медленно выкатилось наружу и, плюхнувшись в чан, покрыло собой всю площадь биомассы. Боец медленно попятился назад, держа огнемет наготове. Отряд, видя обеспокоенность товарища, тоже взялся за оружие.
– Ты чего? – тихо спросил Бард.
Беркут молча бросил напуганный взгляд в его сторону и пальцем показал «Тихо!». Дойдя до низа, боец шепотом доложил Тайфуну о том, что существо из коллектора пожирает остатки концентрата. Старшина молча дал знак – «Живо уходим!», и команда покинула ячейку, заперев за собой бронедверь.
– Она что, следит за нами?
– Да плевать! Главное, что эта хрень научилась передвигаться между этажами! Если доберется до жилых ячеек, будет трындец!
За перегородкой послышался утробный стон, за которым последовала череда громких ударов.
– Нажралась, скотина, – сплюнул Беркут. – Добавки просит!
– Тикать отсюда надо, пока до нас не добралась, – невозмутимо сказал Кобра.
Словно поняв намерения группы, существо навалилось на запертую дверь, да так, что толстый металл выгнулся линзой, дав трещины промеж бронепластин. Сквозь узкие промежутки стала медленно просачиваться густая, как мед, масса. Едва высунувшись наружу, субстанция сформировала прозрачный овал, на котором постепенно вырисовывались объемные черты лица.
– Сокол? – вглядываясь в пустые оранжевые глаза, прошептал Бард. – Как?
Лицо лже-Сокола сделалось озадаченным, оно с интересом разглядывало боевую группу, не предпринимая активных действий.
Медленно, невесомой походкой, к существу подошел Вадим. Он завороженно вглядывался в сверкающий янтарь удивленных глаз. Лицо осторожно осмотрело молчаливого собеседника и непонимающе наклонило голову. Инженер аккуратно протянул к нему руку, намереваясь дотронуться, но почувствовал, как кто-то схватил его за шиворот и резко оттянул назад.
– Давай! – скомандовал командир, и струя ярко-голубого пламени отправилась в сторону чудовища.
– Жри, мразь! – не сдерживаясь кричал Беркут.
Существо визжало и извивалось, пытаясь сбросить с себя раскаленную огненную смесь. Вадим отчаянно ударил по дулу огнемета, уводя огонь в сторону, за что Тайфун буквально за шкирку вытащил бунтовщика из коридора в раздевалку.
– Это что сейчас такое было? – потребовал объяснений командир.
– Вы видели? – надрывно сказал Вадим. – Оно же совсем дитя!
– Это дитя уже убило двоих наших, и лифт наверняка тоже ее дело! – взял его за горло Бард.
– Н-нет! – задрожал Вадик. – Оно просто защищалось!
Старшина сдернул руку бойца и оттолкнул в сторону, дав гражданскому дышать полной грудью.
– А тебе откуда знать? – подозрительно спросил Беркут.
– Подумайте сами, если бы оно хотело нас убить, то убило бы раньше.
В речах Вадима звучала невесть откуда взявшаяся безумная одержимость. Бард, не желая слышать этот бред, замахнулся на него прикладом, но Тайфун вовремя выхватил ствол у бойца.
– Так, успокоились! – рявкнул старшина и посмотрел на молчаливого Юру. – Что ты думаешь?
Шокированный ученый стоял в сторонке и мысленно перебирал информацию о поведении известных ему биологических видов, включая порождений Самосбора.
– В его словах есть смысл, – с легким тремором сказал Юра. – Существо проявляет зачатки разума, но все же ведомо животными инстинктами. Пока трудно что-то сказать, слишком мало данных. Оно пришло сюда, как и мы, почуяв еду.
После слов ученого из глубины покинутого коридора послышался очередной нечеловеческий вопль и треск металла.
– Не знаю, на сколько ему хватит этих запасов, – тревожился Кобра, – но оно точно на этом не остановится.
Группа спешно ретировалась в помещение главного цеха, наглухо запирая все выходы за собой. Бурлящий инстинкт самосохранения полностью глушил усталость и боль Юры. Он бежал, поспевая за всеми, не обращая никакого внимания на поврежденную ногу. Моментально миновав промышленную зону, они вывернули к шлюзовой камере, соединяющей соседние блоки.
Переход между блоками – очень рискованное дело. Очень часто люди просто пропадали, переступив порог. Даже установленные посты могли ничего не заметить. Человек просто исчезал.
В данный момент у отряда просто не было другого выхода. Сущность уже пробилась через два герметичных барьера и направлялась к путникам. Кобра дернул рычаг, и автоматика открыла доступ к воздушной камере.
– Живо внутрь! – закричал Тайфун, запихивая товарищей в тесную камеру.
За спиной старшины раздался оглушительный грохот, и в воздухе пронеслась покореженная дверь каморки коменданта. Масса затекла внутрь, стремительно покрывая заводской пол. Тайфун снял с плеча огнемет и прочертил на полу огненный полукруг, отрезая отродью путь. Существо остановилось перед горящей стеной, боясь переступить линию. Воспользовавшись замешательством, Тайфун прыгнул в камеру, но резко налетел на острое щупальце. Существо проткнуло старшину насквозь, выдавив сердце через грудную клетку. Отряд обдало кровавым фонтаном, трясущееся тело командира улетело вглубь цеха, и шлюзовая дверь захлопнулась.
– Нет! Мы должны вернуться! – ерзал Бард, пытаясь дотянуться до рычага управления, но его крепко сжал в тиски Кобра.
– Стой, салага! – повторял он. – Он мертв! Сам сдохнешь и нас подставишь!
Как только вход закрылся, в камере зажглась красная лампа. Прошло несколько секунд, и отряд буквально высыпался на пол соседнего блока.
– Оп-па, вот это подгон! Хы… – сказал голос сверху.
Подняв глаза, бойцы увидели направленное в их лица дуло ружья.
– Суки… – тихо протянул Беркут.
Глава 9. Бетонное сердце
Кривой мужик неопределенного возраста держал наготове гладкоствольный самострел, собранный из обрезка трубы, кусков арматуры и изоленты. Человек был одет в тряпичный грязный плащ-комбинезон, сшитый из разных кусков ткани. Лицо, руки и другие открытые участки тела были покрыты язвами и застарелыми шрамами. В глазах читалась безудержная радость, граничащая с нетерпением.
– Ну что? – сказал он. – Кого первого?
– Давай того! – звонко прозвучал детский голос, и из темноты выбежал какой-то пацан с заячьей губой, вытягивая опухший палец в сторону Юры.
– Ты что, бестолочь?! – мужик отвесил ребенку подзатыльник. – Он же костлявый!
– А я люблю, как косточки хрустят на зубах, да с тонким мяском!
– Баловень! Ладно, завтра зажарим.
Ребенок весело заскакал на месте.
– А сегодня – этого кабана! – мужик ткнул в сторону Беркута.
– Па! – трещал новый голос. – Можно мне этого, губастенького?
К Барду подошла болезненно-тучная девочка с грязной короткой косичкой на деформированном черепе.
– Что? – возмутился мальчик. – В одно рыло хочешь сожрать?!
– Да мне не кушать, – обиженно надула рваные губки девочка. – Мы с ним будем, как мама с папой!
Бард, предвкушая участь, аж поперхнулся и разразился громким кашлем.
– А в чем разница? – засмеялся мужик.
– ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! – грозный бас окрикнул мужчину.
– Ничего, дорогая! – виновато ответил он. – Скоро будет ужин!
– Нечестно! – топнул ногой пацан. – Папа сказал, что мы с тобой будем, как мама с папой!
– Не хочу! – скрестив руки на груди, ныла девчонка. – От тебя воняет!
Пока семейство вело спор о том, кому кто достанется, Юра вытащил автомат из-под груди валяющегося Беркута и дал короткую очередь в потолок. Мужик с перепугу зарядил себе дробью в ступню и повалился на пол, вопя от нестерпимой боли. Девочка подбежала к отцу и хныча повторяла: «Папа – папа!», а сын тем временем подхватил упавшее ружье и нажал на спуск, целясь почему-то в Барда. К счастью, ружье оказалось однозарядным, и выстрела не произошло.
– Пушки детям не игрушки! – сказал Беркут, вырывая самострел из рук напуганного мальчика.
Дети разрыдались и убежали вглубь тоннеля, бросив истекающего кровью отца.