Алексей Старых – Самосбор. Бетонное сердце (страница 10)

Бард нахмурился и хотел было что-то предложить, но быстро передумал, махнув рукой.

– Обходной путь очень рискованный, – продолжил старшина. – Неизвестно, есть ли там герметичные укрытия, но ничего лучше у нас нет. Собирайте снаряжение, и выдвигаемся. Бор, Мессер, – окликнул он Юру и Вадима, – возьмете по автомату и одному магазину, лишние бойцы нам не помешают. Стрелять просто. Отводите боковой рычаг вниз и делаете несколько коротких нажатий на спусковой крючок. Не зажимайте его, экономьте патроны.

Грубая армейская лямка неудобно давила на тонкое плечо Юры. Он раньше никогда не держал в руках оружие и тем более не мог предположить, что ему когда-то придется им воспользоваться. Калейдоскоп сценариев, возможных боевых действий полностью завладел умом ученого. Однако, если посмотреть на Вадима, он более спокойно отнесся к смертоносной машинке на своей спине. Не похоже, что автомат причинял ему хоть какой-то дискомфорт.

Группа вошла в длинный, едва освещенный коридор жилого сектора. Стараясь двигаться в едином темпе, Тайфун поставил хромого Юру рядом с собой, в голове колонны. Следом неспешно шагали Беркут и Мессер, а за тылами поглядывали Бард с Коброй. Скрипя ржавыми петлями, техник на всякий случай задраил дверь в разгрузочную зону. Глухой удар гермозатвора несколько раз проскакал по обшарпанным стенам и потух, словно отсыревшая спичка. Команда осталась один на один с вереницей дверей пустующих квартир. А может и нет.

Медленно продвигаясь по коридору, Юра осторожно поглядывал по сторонам, стараясь уловить каждое движение и неизвестный шорох. Скудное освещение порой играло с ним злые шутки. То тень от косяка какая-то подозрительная, то казалось, что пол шевелится. С каждым шагом сердце ученого готово было пробить грудную клетку и убежать прочь от своего нерадивого хозяина, затащившего его в это жуткое место. Только невозмутимый вид Тайфуна немного успокаивал нервы Юры. Уверенный холодный взгляд старшины стремился вперед, как стрела, летящая точно в цель.

Шли долго, приблизительно час, пока не набрели на гермодверь в конце коридора. Потревожив ржавый механизм, группа наткнулась на неожиданное открытие. За массивной дверью был очередной коридор с пустыми квартирами. Старшина даже сверился с картами, но их условность не позволяла определить, является ли эта секция частью этажа, или они где-то проскочили поворот на лестничную клетку. Проверить наверняка можно было двумя способами. Либо вернуться назад и внимательно осмотреть весь коридор, либо продолжить идти прямо, пока они не упрутся в тупик или ступени наверх.

Выбрали второй вариант. Кобра опять закрыл за всеми дверь, и группа продолжила свой длинный марш. Идти молча было невыносимо. Каждый шаг армейского сапога разносился по стенам, превращаясь в угрожающее стрекотание какого-то неведомого насекомого размером не меньше человека. Тишину нарушил Бард, обращаясь к Вадиму.

– Эй, Мессер! – крикнул он. – А что это ты пробормотал лейтенанту? Ты что, из чернобожников?

– Если ты имеешь в виду этих визжащих кретинов, – презрительно прошипел Вадим, – то я не имею к ним никакого отношения! Они бараны, ведомые страхом перед неизбежным. Придумали святую дырку от бублика и фанатично верят в ее второе пришествие.

– Вот как, – почесал подбородок Бард. – А во что веришь ты?

– Я верю, что Бога здесь никогда не было и не может быть. По крайней мере первородного всесоздателя. Трудно поверить, что всемогущему существу однажды пришло в голову создать подобное место и заселить его разумными творениями. Если это так, то такой Бог не достоин не только поклонения, но и существования. Таких Богов нужно убивать руками их же созданий.

– И кто же будет этим убийцей? – скептически улыбнулся Бард. – Уж не ты ли?

– Нет… – задумался Вадим и звонко пошлепал губами.

Подобного ответа Бард никак не ожидал. Хоть первоначальный вопрос так и остался открытым, боец не хотел продолжать эту странную дискуссию.

Пока спутники вели теологический диспут, отряд уперся в очередную гермодверь. Снова лязг запорного механизма и снова жилой коридор. Моральный дух команды и так не был на высоте, но после увиденного пал еще ниже. Беркут, стиснув зубы, хаотично строил гримасы: от ледяного ужаса до тугой улыбки. Старшина мял в руках карты, дотошно изучая каждый завиток кривого узора, сделанного кем-то от руки. Ему сразу стало понятно, что рассматривать их не имеет смысла. В то же время Тайфун чувствовал на себе тяжелые взгляды спутников, ждавших четких указаний. Сейчас их жизни были полностью в его руках, и он не смел обмануть дарованное доверие. Однако в данный момент старшина начал сомневаться в своих действиях. Остальные это почувствовали, и их сердцами потихоньку завладевала паника.

В конечном итоге Беркут сдался, наполнив помещение заливным смехом.

– Ты понял? – ткнул он в плечо Барда. – Это место живое и не хочет нас отпускать! – смеялся Беркут. – Оно хочет, чтобы мы остались, – тон бойца сменился на более угрожающий. – Хочет, чтоб мы все сдохли здесь! А вот хрен тебе! Понятно?!

Рука Беркута потянулась за гранатой. Еще пара сантиметров, и он мог сжечь здесь все дотла, но в последний момент Бард крепко сжал руку товарища.

– Хватит! – шептал он на ухо. – Я знаю, тебе страшно. Мне тоже, как и всем здесь. Но ты – боец корпуса ликвидации последствий Самосбора. Твой долг – защищать спокойствие жителей Гигахрущевки! Я знаю, ты этого не выбирал, но посмотри на этих гражданских, – Беркут и Бард взглянули на удивленных Юру и Вадима. – Они тоже не выбирали эту участь, но ведут себя достойнее многих ликвидаторов. Так что подбирай свои сопли и вспомни о долге!

Беркут расслабил кисть, опустил руку и тяжело выдохнул. Паника временно отступила.

– Мужики, у вас пожрать нема? – донесся хриплый голос с той стороны дверного проема.

Все так были заняты истерикой Беркута, что совсем не обратили внимания на вышедшего из квартиры деда. Отряд моментально выхватил оружие и направил в сторону незваного гостя.

Старик был очень колоритный. Седая неряшливая борода доходила до груди, прикрывая рваный воротник. Его брюки были протерты до такой степени, что казалось, будто владелец никогда не снимал их. На ногах у деда болтались самодельные резиновые сланцы, которые активно просили каши.

Не дождавшись ответа, дед подпрыгнул к Тайфуну и стал активно обнюхивать. Будь у старшины нервы послабее, он бы давно пустил пулю в седую голову, но старик не проявлял никакой агрессии, лишь нездоровое любопытство.

– Дед, ты что здесь делаешь? – спросил его командир.

Старичок замер, выпучив безумные глаза на Тайфуна, и стал нервно теребить бороду.

– Хы, – заулыбался дед. – Известно шо! Живу я тут!

– Один?

– Отчего ж один? Вот, вы здесь, значит, не один, – ковыряясь в ухе, заключил собеседник. – Ко мне давеча Палыч забегал. Сказал, мол, гостей жди, а сам последний пузырь выдул и сбежал, паскудник. Я уж думал, все… помирать даж собрался, а тут вы! Теперь хоть веселее будет, а то никто нас, стариков, не вспоминает, – из глаз деда выпала крохотная слезинка, прокатилась по морщинистой щеке и скрылась в седых зарослях. – Хотите, в козла сыграем или мож в тушку? Все есть, только харчей дайте!

Старшина покрутил пальцем в воздухе, и Бард передал ему один пакет пищевого концентрата. С кошачьей скоростью дед выхватил зеленый брикет из рук Тайфуна и стал рвать упаковку редкими зубами, прогрызая путь до заветного лакомства.

Пока старик увлеченно жевал сухой концентрат, группа опустила оружие и столпилась вокруг аборигена.

– Тебя как звать, отец?

– Гришка я.

– Скажи нам, Гриша, как давно ты здесь?

– Ммм… сколько себя помню, всегда тут жил.

– Неувязочка получается, тут уже много циклов никто не живет.

– Это снаружи никто не живет, а тут я есть.

– Отец, ты брешешь.

– Ничего не брешу. С тех пор, как лифт и лестницу накрыло, мы дверцы прикрыли. Потом хвать за ручку, а там ничего, только коридор наш. Ходили мужики, ходили, и все по кругу. Бабы сразу рыдать начали, так я своей затрещину выписал, сразу успокоилась.

– Говоришь, вас много было? Так где остальные?

– А поди знай. Сначала пацан Зинкин куда-то пропал, потом Уфимыч как в воду канул. Искали, искали их, да плюнули. Так потихоньку все и исчезли, один я да Палыч остались. Да и он вчера куда-то запропастился, вместе с пузырем последним, гаденыш.

После рассказа Гришки Юра глубоко погрузился в раздумья. В институте уже проводили исследования, доказывающие нелинейность пространства Гигахрущевки, но с таким ученый еще никогда не сталкивался. Только в теоретических выкладках. Юра отвел в сторонку Тайфуна.

– Не уверен, – тихо сказал ученый, – но, кажется, я понимаю, о чем он говорит.

Старшина нахмурил брови и внимательно вслушивался в слова компаньона.

– Все это чем-то похоже на ленту Мебиуса, – продолжал Юра. – Бесконечно зацикленное пространство, где куда бы мы не пошли, всегда будем возвращаться в исходную точку, – словив на себе вопросительный взгляд Тайфуна, ученый оторвал со стены кусочек обоев, свернул один конец и соединил с другим. – Смотри, – положил он палец на плоскость получившегося кольца, – если мы будем идти вперед или назад, то пройдем ленту со всех сторон и вернемся туда, откуда начали. Конечно, эта модель замкнутого одномерного пространства, а мы воспринимаем мир в трех измерениях, так что тут будет посложнее, но идея та же.