Алексей Спиридонов – Мы друзья перед закатом: Рассвет (страница 5)
– Знаете, мне Тимофей рассказал о том, что мэнскеры пытаются установить свою "гиги и вонью" на Иаркли, – после непродолжительной паузы сказал Созон.
– «Гегемонию». Мне так папа сказал! – очень гордо поправил Созона его друг.
– Мокша, а что такое «гегемония»? – спросила Вера.
– Ну… ну это… – высокомерный "словарик" уже не знал ответа.
– Мне мама рассказывала, что когда-то все-все жили в мире и согласии. Не было тогда «чужих» и «своих», – мечтательно заявила Вера.
– А она ведь тоже путешествовала? – спросил Созон.
– Да. Она в молодости с таоссами на юге плавала. Я мечтаю также увидеть океаны, водные просторы… Но, чтобы вернуться домой целой и невредимой.
– Не получится. Там «чудо-юдо рыбины» живут. Мой папка всё-всё знает.
– … И всё равно я хочу увидеть море, – догрызая хрустящее яблоко настояла Вера.
После непродолжительной трапезы ребята продолжили свой путь. Они уже слышали ручей.
– Ох… зачем мы с собой столько ведёрок взяли? Можно подумать, мы с вами всё унесём.
– Зато представь, как все обрадуются! Увидят, и скажут: «какие молодцы, столько мёда принесли», – радостно сказала Вера.
– Унесём, Мокша. Не переживай. И если не ты, я точно смогу. Я дал сам себе слово, пока отдыхал, что соберу весь мёд, какой бы мог собрать не будь у меня травм, – твёрдо ответил Созон.
У каменистого ручья ребята остановились. Они начали соревноваться, у кого дальше полетит камень-снаряд. Выиграл Мокша, чем он очень гордился весь оставшийся путь.
Неспешным ходом друзья добрались до Зелёной поляны. Некоторое время они лежали на травке и смотрели на мимо пролетающие облака. Вера в них видела птичек. Мокша заявил, что никаких птичек на небе нет, есть лишь бесформенные куличи. Он очень хотел знать их начинку. Созон видел корабли. Вот будь у него более качественные материалы, он смог бы создать аппарат, способный выдержать длительные полёты и даже в бурю.
– Мы уже почти пришли. Вон там дерево стоит с выемкой, – указывая куда-то в даль сказал Мокша.
Откуда-то издалека слышался ветер, листья вокруг тихонько шумели. Кузнечики притихли. Солнышко уже заходило за горизонт, его лучики не так охотно проходили к друзьям через плотный лесной массив.
Сначала на дерево полез Созон. Небольшой топорик и веревка для фиксации – вот что нужно для сбора мёда. Шаг за шагом он поднимался ввысь.
– Только посмотри, нет ли там пчёл!
– Тише, Мокша. Сейчас все вокруг прилетят сюда на твой вопль.
Сози добрался до дупла. Вот так повезло! Мёд сочился с краёв, а пчёл практически не было в своих сотах. Видимо, они улетели собирать пыльцу.
Ложка за ложкой, ведёрко наполнялось липким мёдом. Ближе к вечеру ребята смогли наполнить почти все посуды сладким кушаньем. И все они были рады своим подвигом. «Какие вы молодцы!»
Стемнело. Когда-то золотой лес значительно преобразился и стал таинственным и загадочным тёмно-синим незнакомцем. Звёзды и Луна сопровождали ребят на их обратной дороге.
– Эй, а у меня тут ещё немного места для мёда есть, – неожиданно заявил Мокша, – Сози, полезешь на то дерево-чудище? Хорс наверняка задумал так, чтобы там много-много мёда было спрятано.
Весьма любезно было со стороны Мокши предложить эту идею. Видимо, он старался приободрить Созона таким жестом.
Колени Сози немного побаливали, как и спина. Но наполнить последнее ведёрко – это честь для любого сборщика лесного мёда. Поэтому он неспешно полез наверх "дерева-чудища". Шаг за шагом. Он переходил с ветки на ветку карабкаясь ввысь. Со ствола на кроны этого лесного гиганта. Было чувство, что на макушке этого дуба можно увидеть всё вокруг. А Созон не был против. Ему не хватало того чувства свободы, который он испытал когда-то в полёте.
Забравшись на самый верх Созон увидел зарю. Ему казалось, что Солнце почти село за горизонт, оттого оно сияло ярко-красным пламенем. Но "заря" не сияла, она горела. Исходивший из далека густой дым бросился в глаза. Это был пожар. Страшный пожар, горящий так, будто вот-вот там откроется горящая бездна
Ведёрко с мёдом как-то само выпало из рук.
Глава 5
Сози не знал, откуда у него были силы бежать, ноги сами по себе вели его вперед, в деревню, обратно домой. Он перепрыгивал через поваленные деревья, прыгал вниз с небольших уступов.
Вера и Мокша мчались следом.
Сейчас больше всего на свете ребята хотели прибежать в деревню и предупредить всех, пока ещё не поздно. Сама природа этого хотела – деревья вокруг будь то стали расступаться, а овраги затягивались и создавали ровную тропу.
Через ручей!
Переходя через ручей, ребята начали кашлять от древесного дыма, который уже доходил до них. Маленькие зверьки чувствовали опасность. Белки, зайцы, олени… они бежали от всепоглощающего огня. Вдаль, где ещё безопасно.
Через чащу!
На склоне холма ребятам уже был виден горизонт. Объятый языками пламени лес истошно стонал и кричал. Не было видно прежнего чистого неба. Густой, тёмный дым скрыл от всего живого Мира звезды и Луну.
Через поляну!
Густой дым охватил деревню. Люди бегали взад-вперед. Возле своего маленького дома стоял Тимофей. Его маленькое ведёрко с рыбой было опрокинуто.
– Это не простой огонь, это не простой огонь, это не простой огонь… – бормотал он. Пожалуй, впервые в его предложении не прозвучало слово «блин». Тимофей не обратил никакого внимания на мимо пробежавших детей.
Как только ребята примчались в деревню, стало ещё труднее дышать. Вдали слышались удары колокола.
Мокша начал кашлять пуще прежнего, ему было труднее всего восстановить дыхание.
Вокруг бегали тёмные силуэты. Кто-то, видимо, искал кого-то. Кто-то бегал за водой к ближайшей реке. Кто-то пытался спасти своё богатство, пряча его в колодце.
Где-то слышался плачь ребёнка.
– Карапет, – послышался крик Гостомысла, – вот оно где ты! Не ушибся? Ты в порядке?
– Дядя Гостомысл, где все? – вскрикнула Вера.
– Барин собирает отряд. Все мужи собрались у городских ворот, их скоро отправят в лес, тушить огонь!
– А мой папа? – спросила Вера. – Мой папа тоже там?
– Не знаю, – впервые признав свою неосведомлённость сказал Гостомысл. – Всех детей отводят к реке. Там безопасно! Вы тоже топайте туда. Не волнуйтесь, с нами всё-всё будет в порядке!
– Нет, – заплакал Мокша, – я тебя не брошу! Я помогу вам с пожаром!
– Если ты пошёл в своего папку, то ты поступишь мудро: ступай со своими друзьями отседова! – он поднял свою могучую руку и направил её в сторону реки.
Но Вера бросилась в сторону главных ворот.
– Вера! – Созон бросился следом за своей подругой.
Пламя разгоралось сильнее. Огонь, словно огромная волна, возвысился над деревней. Он устремлялся далеко ввысь.
«Пожар невозможно остановить. Зачем все идут к воротам?»
Ни один грид в деревне не отступит назад. Каждый из них предпримет попытку спасти свою семью и свой дом, и даже зная, что за воротами его ждёт гибель в языках пламени, он не сбежит. Никогда.
– Хорс! Дай нам сил справиться! – кричал знахарь Кирилл, помогая первым жертвам огненного ненастья.
– Провались оно всё! Проклятие! – громко ругался один из соседей Созона где-то у ворот.
– Дети! Илья, Алёнка! Кто-нибудь видел моих детей!
Среди всех криков отчётливо выделялся один. Глашатай Дмитрий – у него был звонкий, резкий голос, как и подобает всем людям этой профессии.
– Все к воротам! Все мужи пойти к воротам! – кричал глашатай.
Дружинники надели на себя влажные ткани, заранее смоченную кожаную одежду. Они снарядились ведрами с водой. Некоторые из них держали коробки с землёй. По замыслу Барина они будут руководить сдерживанием огненного нападения.
– Батюшка! Мы за вами! Ведите нас! – кричал кто-то из толпы.
Барин наставлял всех своей речью. Казалось, он как никогда чувствовал свою роль как главу деревни и лидера общества. Созона крайне впечатлило хладнокровие этого человека. Возможно, он и выпил медовухи, но это не помешало ему принять самоотверженное решение под конец своей речи. Он пойдёт вместе со всеми. Впереди.
– Папа! – крикнула Вера, подбегая к своему отцу.
Созон осматривал толпу внимательно. Рифкат, в отличии от многих жителей деревни, был невелик ростом. У него были заплетены короткие косы, а волосы были светлее, чем у гридов. Мэнскеры, в принципе не сильно походили на гридов внешне. Но сейчас, когда адское пламя окрасило всё вокруг в кроваво красный цвет, найти своего отца было крайне тяжёлой задачей.