Алексей Солоницын – Анатолий Солоницын. Странствия артиста: вместе с Андреем Тарковским (страница 46)
Никогда не знаешь, чего тебе больше всего не хватает в жизни, и только с годами начинаешь понимать – времени.
Двуликость людей театра волнует меня все больше и больше. Говорят одно, делают – другое. Врут друг другу и даже самим себе. В театре бытует выражение – «завоевать положение». Завоевать! Положение!!! Сколько мерзости в этих двух словах, влезших в искусство с черного хода! Сколько талантов испохабила, изломала и убила эта бытующая и процветающая жирная формулировка современного театра!
Я пришел в театр не завоевывать, а творить, работать!
Я работаю в Свердловской драме. Идет беспокойная жизнь. Обрастаю квартирой и бытовыми друзьями. Играю эпизоды.
Мне сегодня 28.
Раньше я подводил итоги, смотрел вперед. Сейчас – жду. Сам не знаю чего. В голове мечутся мысли, вопросы. Много-много вопросов. Вероятно, век ответов будет позднее.
Снимаюсь в телевизионном фильме «Дело Курта Клаузевица». Главная роль. Сценарист и режиссер Глеб Панфилов. Работаю с увлечением.
Мне страстно хотелось бы видеть в жизни добро, чистоту, любовь, а в глаза лезет обман, сердце натыкается на ложь и подлость, а вместо любви кругом царит животная похоть!
Хочу людям делать только добро. Даже если останусь один. Броню на сердце надеть не могу, да теперь и не надо.
Хочу делать людям добро.
В моей жизни мало светлых пятен. Мне кажется, их нет совсем. Когда я начинаю думать о себе – я раздвоен, растроен, расчетверен. Кто его знает, когда я бываю искренним и когда ложным. Ведь даже в работе я не бываю самим собой – иногда я люблю искусство, иногда работу в искусстве, и порой не знаю, что мне ближе. Кажется, я несу чушь! Не знаю. Мир, в который мы попали, чересчур сложен для нас (я не беру на себя смелость говорить за всех и оговариваюсь – для меня). Мне тяжело нести груз Великого.
Ноги подкашиваются. Мне невыносимо тяжело.
Богема. Прикиношная, притеатральная публика. Самовлюбленные эгоисты, сами ничего не значащие и не делающие, боящиеся затеряться в этом мире. Плюхаются в это болото, в этот разговорный водопад, и – их несет, несет быстро и стремительно – вниз.
Болезнь эта порождает низкие желания и хотения, зависть, ненависть, она лишает человека чувства достоинства, чувства ответственности, прежде всего – перед самим собой.
…Я не предаю идеалов юности. Стремлюсь к одному – заставить себя жить ими, как бы романтичны они ни были, как бы несвоевременно они ни звучали.
Юность – это единственная болезнь, которой я хотел бы болеть всю жизнь.
Я мало изменился. Это мое достоинство – может быть, единственное. Книги, друзья помогают мне глубже понять жизнь. Становиться лучше. Чуть-чуть лучше. Даже незаметно. Просто надо развивать в себе хорошие качества: снисходительность к людям, доброту, желание помочь им. Тогда все вернется к тебе сторицей. Наступит гармония добра, а не зла.
Я недаром создал себе микромир из друзей и из приятелей – меня часто обманывали и надували. И плохие мысли – это мои разочарования в людях.
Из поступков складывается жизнь. Их можно оправдать. Но ведь оправдать можно все. Сейчас оправдывают – мол, были такие обстоятельства, надо было держать всю интеллигенцию в концлагерях, время такое! А кто вернет миру повесившуюся Марину Цветаеву? При чем тут обстоятельства?
Есть люди, и от них все зависит. Надо знать, кого слушать. Я слушаюсь своего сердца. И как только начинаю считать, рассчитывать – все рушится.
Из мелочей не складывается жизнь. Меня в этом мещане не убедят. Жизнь складывается из больших кусков, а мелочь – всегда мелочь!
…А жизнь ведь проста. Она, правда, не всегда сахар, но простоту жизни надо понимать сердцем, а не головой.
Сердце никогда не усложняет жизни. Сердце у человека одно, а извилин в голове – миллиарды. Голова рождает сложности. Слушайся своего сердца.
…Я романтик. Худой Дон Кихот, который верит в дружбу, в любовь, в честность и верность.
Взамен я редко что-нибудь получаю.
Вечером – роль.
Часто, разговаривая сам с собой, удивляюсь складности мыслей об избавлении от всех тягот и забот, дум. Смерть – успокоительное, это – награда за всю твою жизнь, за кровь и пот, это – отдых, бездумный и прекрасный.
…Приехал Герасимов. Бодр, полон энергии, сил, замыслов. Репетировали сцену первой ссоры. Внимание – только героине. Рассказывал о защите кандидатской прототипа моего героя. Я еще раз убедился – сила и напор, самолюбивые устремления толкают таких людей наверх – к власти, деньгам, безделью. Заражаюсь его импульсами – еще не потерял надежду сделать роль приличной и живой.
Грудь готов разорвать. Сжигает что-то меня внутри. Уже несколько месяцев нет покоя.
Купил 10-литровую бутыль для вина. Хочу привезти Тарковскому и Юсову хорошего вина. Завтра вырвусь в Массандру. Важно перешагнуть свою фантазию, чтобы не застрелиться. И – нельзя молчать. Молчание – подобно смерти: можно взорваться изнутри. Только работа – спасенье. Только – работа. Святая святых. Она оправдывает все – даже жизнь.
В Зеленой тетради
Уставшая правда.
_____
Раздача сердца.
_____
Мое сердце не как лед, оно – как снег: мягкое и холодное.