Алексей Солдатов – Залейся зельем! (страница 35)
Кудесник довольно хмыкнул, а кот поднял голову и с удивлением уставился на малютку-мандрагору.
— А разница давлений связана с неравномерным нагревом воздуха, — невинно продолжила Ра, — к которому ты, кот, имеешь непосредственное отношение. Ведь своей темной шерстью ты похищаешь довольно большое количество солнечного тепла, и получается, что тоже участвуешь в создании этой самой ветреной неравномерности. А это значит…
— Значит? — как завороженный повторил кот.
— Что с технической точки зрения, бегая за листьями, я пытаюсь поймать… — хитро продолжила Ра.
— Пытаешься поймать? — все еще не понимал кот.
— Ветреного кота! — взвизгнула Ра и весело схватила кончик пушистого хвоста, свисающего с лавки. — Попался! Теперь ты водишь!
И, не дожидаясь реакции пушистого ассистента, малышка Ра с довольным смехом убежала за очередной вереницей листьев.
Кот удивленно посмотрел на кудесника.
— Нет, ну если посмотреть глубже, — задумчиво произнес кудесник. — С технической точки зрения. То она права, и ты действительно водишь.
— А вот и нет, — мурлыкнул кот, — ты водишь!
Он резко ударил кудесника лапой и, спрыгнув с лавки, побежал за малюткой-мандрагорой.
— Ра, подожди меня! Я тоже хочу с тобой! — кричал кот, быстро перемещая свою пушистую неравномерность температур в кучу шуршащих листьев.
— Ну да, — хмыкнул кудесник. — С технической точки зрения, теперь вожу я.
Неизвестный закон Кирхгофа
Кот сидел на ветке дерева и ждал, когда его снимут. Отношения с местной флорой у пушистого ассистента были трудные и противоречивые. Забраться по дереву выходило легко и непринужденно, особенно когда кот спасался от назойливых собак. А вот спуститься вниз… Хм… Все эти изумительные веточки, которые так удобно помогали забраться повыше, никак не желали отпускать своего гостя.
Каждый раз забираясь по дереву, кот методично следовал одному простому правилу, в соответствии с которым сначала шли передние лапы и морда с любопытным носом, а уже потом всё остальное. Но спускаться по этой методике коту было не очень-то удобно, и…
Кот вздохнул и постарался быть честным с самим собой — страшно.
При попытке спуститься вниз по дереву по непонятным причинам кошачий вестибулярный аппарат перезагружался, и задняя часть пушистого ассистента совершенно не грациозно норовила обогнать его голову то сбоку, то сверху. Терять контроль над мохнатой задницей — вот что было по-настоящему страшно.
Эх, видимо, не зря своего пушистого ассистента хозяин лавки «Залейся зельем» нарёк Диодом. «Туда — ага, обратно — не-ага». Но к чести кудесника можно добавить, что он никогда не использовал эту маленькую кошачью особенность в их частых перепалках. Ведь настоящий друг никогда не будет намекать на позорные слабости своего близкого человека. Даже если этот человек — черный кот.
Пушистый полупроводник смотрел на играющих под деревом собак и, от нечего делать, философствовал.
— И чего эти собаки перетягивают одну палку? Вокруг полно точно таких же! Каждая взяла бы себе по палке в зубы и разбежались. Все счастливы: и собаки, и палки, и я.
Но собак сейчас меньше всего интересовали жалобы какого-то там кота, вместо этого они, почти соприкасаясь мокрыми носами, пытались отжать друг у друга увесистый кусочек древесины. Противостояние затягивалось. Коту изрядно поддувало снизу, его пушистое пузо теребил ноябрьский ветер и выдувал столь ценное кошачье тепло. Кот нахохлился и с земли очень напоминал меховую шапку-ушанку.
— Нет, ну какой смысл в этом? — Кот попытался подобрать уничижительное название для глупого собачьего развлечения. — Какой смысл в этом игрище?
Но неожиданно в его невеселые мысли ворвался знакомый визгливый ор мандрагор.
— А-а-а-а-а!
К дереву со всех корнеплодов летела Го, у нее в руке тоже была зажата палка.
— Сто-о-о-о-ой!
Следом, пыхтя, бежала Дра, размахивая ботвой.
Собаки, не разжимая челюстей, скосили глаза и с любопытством посмотрели на источники шума. Источники шума не унимались. Они постоянно перемещались в пространстве, нарезая вокруг собак концентрические круги.
— Не догонишь! — радостно визжала Го.
— А вот сейчас как догоню! — басила Дра, сотрясая кулачками. — И тогда мы похохочем!
Ее взъерошенный вид говорил о том, что в случае успеха хохотать будет только она одна, а все остальные, возможно, будут плакать.
Кот на мгновение даже забыл про холод и с любопытством стал разглядывать погоню.
— И эти туда же! — усмехнулся пушистый полупроводник. — На что им эти палки сдались?
И он внимательно оглядел ветку, на которой сидел.
— Ну палка и палка, — буркнул он себе под нос. — Я понимаю, сосиска или колбаса, тогда еще можно побегать, но деревяшка? Пф-ф-ф! Видимо, у некоторых просто осеннее обострение!
Когда ты убегаешь от кого-то со всех ног (или корнеплодов, как в случае с Го), то не очень-то следишь за тем, куда ты бежишь. Глаза смотрят на преследователя, ноги выполняют обманные маневры на тот случай, если в тебя полетит что-то увесистое. Так что совсем неудивительно, что хаотичная траектория шумной компании наконец замкнулась в точке из трех слагаемых: двух собак и одной палки.
По второму закону Кирхгофа, сумма палок, влетающих в узел, равна сумме палок, вылетающих из узла. В соответствии с этим законом одна палка успешно отлетела в сторону. Остальная энергия равномерно распределилась между пятью компонентами этого нового узла напряженности.
Итак, к собачьему уравнению с палкой добавилось еще две орущие переменные в лице Дра и Го. Ситуация была патовая. Собаки морщили морды, косили глаза и рычали друг на друга. Мандрагоры строили гримасы и хихикали. И никто не хотел отпускать палку — уравнение не решалось.
— Ты за кого болеешь? — над самым ухом кота раздался знакомый голос Ра.
— За себя, конечно, — сказал кот, шмыгнув носом. — И если эти любители палок не разойдутся в ближайшее время, то болеть за себя я буду ещё на протяжении пары недель.
Кота меньше всего волновало, как малютка-мандрагора забралась на дерево. Наверняка она использовала одно из своих природных дендроспособностей. Сейчас его грела мысль, что он не один кукует на ветке и что рядом именно Ра. Ведь с её горячей поддержкой можно было продержаться если не до вечера, то хотя бы до того момента, когда всем надоест играть в перетягивание палки.
— А я болею за Го, — усмехнулась Ра. — Потому что она очень хитрая и быстрая.
И зря. Потому что в любой ситуации с мандрагорами нужно болеть за Ман.
— Что вы тут устроили! — закричала старшая мандрагора, да так грозно, что теперь ее можно было смело называть страшная мандрагора. — Вас на пару минут одних оставить нельзя! Ну-ка живо сюда!
Собаки поджали хвосты и прижали уши, Го и Дра со вздохом вышли из уравнения и присоединились к старшей сестре.
— А вы, зверюги, зачем загнали кота на дерево? — продолжала бушевать Ман.
Что ей эти собаки, она одна своим страшным криком на протяжении четырех лет отпугивала всех диких кабанов в округе.
— А разве с нами был кот? — спросила одна собака у другой, ослабляя хватку зубов.
— Не знаю, я не заметила, — ответила другая. — И знаешь что, мне уже надоело кору муслякать.
Она выплюнула палку из пасти.
— Можешь забирать.
— Так если она тебе не нужна, — воскликнула первая собака, — то тогда она и мне не нужна!
И действительно, ведь по неизвестному закону Кирхгофа желание что-то удержать стремится к нулю, если у тебя это никто не отнимает.
Когда отвес в зените
С верхней полки с грохотом упал чайник. Он отскочил под странным углом от грубоватых досок пола торгового помещения и трагически затих, обиженно глядя в потолок. Маленькая крышечка, как неопознанный летающий объект, блеснула отполированным боком и исчезла в лабиринте шкафов. Кудесник сурово посмотрел на своего пушистого ассистента. Кот сидел на торговой стойке и старательно изображал удивление и смирение.
— Это не я, — коротко мяукнул кот, стараясь не смотреть в глаза хозяина лавки.
Его взгляд метался из стороны в сторону, как маятник часов, а хвост напряженно подрагивал.
Кудесник ничего не ответил, а молча подошел к упавшему предмету.
— Прости, — сказал кудесник чайнику, вытирая пыль с металлического бока.
— Нифего фтлафного, — тихо прошепелявил носиком чайник, в душе радуясь, что он не фалфо́ловый.
Неожиданно крышечка чайника, как небольшое перекати-поле, с жалобным звоном пронеслось из одного угла комнаты в другой.
Из старого каретного фонаря, который с недавних пор облюбовала шумная ботаническая семейка, высунулась малютка-мандрагора и с любопытством уставилась на хозяина лавки.
— Вы играете? — спросила малышка Ра, сверкая глазами.
— Нет, — вздохнул кудесник. — Это кот развлекается.