Алексей Соколов – Исповедь изумленного палача (страница 4)
В мои служебные обязанности входили полевые посещения объектов по всему югу Африки. Это была профессионально интересная и светски приятная жизнь, доставлявшая изрядное удовольствие.
Поездки по всей Южной Сан-Верде, часто в одиночестве, на мощном джипе, иногда по удаленным, никем не заселенным территориям. Встречи с одинаково дружелюбными белыми и черными, общение с которыми придавало ощущение полноты самореализации. Я видел себя со стороны замечательным персонажем: приветливым, харизматичным, привлекательным, то есть – неотразимым. И каждое новое знакомство добавляло в этом уверенности.
По возвращении из поездок я с удовольствием делился впечатлениями с Артемом Ивановичем, встречая подкупающее внимание и живой интерес. Во время очередного такого разговора до меня дошло: ведь этот внимательный, задушевный человек – единственный слушатель, которому хочется все рассказать и всем поделиться.
Такой вывод, как ни печально, добавил энергии в создание моего собственного Хрустального дворца, в который я стал медленно, но верно переселять любимую Катю. Реальные обстоятельства моей жизни все чаще становились предметом некоего от нее сокрытия по самым разным причинам, а потому в салоне моего личного Хрустального дворца, в котором проживала Катя, циркулировали всевозможные фантастические истории про мою жизнь, удовлетворяющие Катино понимание моих жизненных запросов и проблем.
Дружба с Артемом Ивановичем крепчала в первую очередь благодаря моим откровениям – все более детальным и продуманным. Я все лучше понимал, что может быть ему полезным, а суждения и рекомендации старшего друга неизменно оказывались полезными мне.
Общались мы с генералом не только с глазу на глаз, но и на посольской вилле или во время коллективного культпохода на мюзикл или оперный спектакль. На мероприятиях такого рода со мной знакомились разные персонажи, в основном по рекомендации и под неусыпным контролем Артема Ивановича. Иногда случайные общения перерастали в семейные знакомства с обсуждением самых разных проблем, которые потом становились предметом моих разговоров с Грохотом. Иногда проскакивала поразительная для неподготовленного меня информация, например, о доносах посольских друг на друга с призывами выслать предмет недовольства на родину, о признаках продажности видной посольской или околопосольской фигуры, о связи некоторых деятелей русской эмиграции с вражескими западными разведками и пр., и пр.
От такой информации моя непривычная голова шла кругом, но я постепенно привыкал.
Вскоре я заметил еще одно качество Артема Ивановича. Его успех в контактах любого уровня определялся мощным волевым полем, которым он накрывал всех участников общения. В этом был его неповторимый талант: обезвредить собеседника одним взглядом стальных серых глаз. Вроде бы деталь из дешевого шпионского романа – но абсолютная правда.
И вот наступил день, изменивший мои отношения с Артемом Ивановичем навсегда.
С самого начала генерал настоял на переходе на «ты», отчего я испытал некоторое смущение. Сегодня же старший друг выглядел не то что озабоченным, но сосредоточенным больше, чем обычно.
И сразу перешел к сути:
– Образовалось дело, срочное настолько, что я вынужден просить тебя о посильном содействии. Специфика его в том, что никто, никогда, ни при каких раскладах не сможет даже отдаленно заподозрить, а тем более узнать о нашем разговоре и твоем во всем этом участии.
Сказано все это было тихо, доброжелательно, глаза в глаза. Я постепенно научился выдерживать этот взгляд. Иногда при помощи уловки: глядеть нужно в переносицу.
– Детали тебе не важны, – продолжал генерал. – А важно то, что в Витсбург прилетает некая фигура, передвижение которой надо проследить доступными техническими средствами. Но как раз сегодня у меня под рукой никого нет. Это простая операция: под днищем автомобиля крепится блок GPS, и дежурный в посольстве отслеживает все, что нужно. Сейчас блок поставить некому. И потому ты в деле, если, конечно, нет неотразимых возражений.
Возражений не было. Зато в наступившей тишине я ощутил необъяснимую тревогу. Обнаружить ее я не мог себе позволить и потому загнал в самый дальний угол сознания. Или подсознания? В тот момент это было неважно: следовало просто выразить спокойное согласие.
Тишина источала еще какую-то недосказанность, которую я ощутил на уровне инстинкта. Я было подумал: звериного. Но сам себя одернул: глупости, ничего звериного, просто инстинкта.
По прошествии лет, наполненных событиями, без преувеличения, исторической важности, я узнал о них все до мельчайших подробностей. Начиная с причин, их породивших, продолжая судьбами людей, в них участвовавших, и заканчивая закономерным финалом, участником и свидетелем которого я стал. И уже глядя из будущего, я воспринимал себя с некоторой жалостью и легким презрением. Меня, такого умного и проницательного, знатока человеческой натуры, безошибочно разруливающего любую ситуацию, провел, как младенца в яслях, самый доверенный человек – генерал Грохот. Использовал будто статиста из массовки.
Как выяснилось при очередном взгляде из будущего, происходило еще кое-что чрезвычайно важное. Генерал Грохот начал долгий процесс постижения и использования моего дара предвидеть смерть и с какой-то пока непонятной для него радостью приводить в исполнение вынесенные кем-то там, а возможно, и им самим, приговоры.
А истина про фигуру, прибывающую в Витсбургский аэропорт, заключалась в том, что фигура была предателем-перебежчиком в чине полковника Службы, приговоренным трибуналом к вышке и проживавшим более двадцати лет в Аргентине. Его случайно раскрыла тамошняя резидентура и проследила до прибытия в юрисдикцию резидента Южной Африки – генерала Грохота.
Иногда жизнь лихо организует невероятные совпадения. У Артема Ивановича с аргентинским вояжером имелись давние личные счеты. Во-первых, в незапамятные времена молодости они были сослуживцами и даже дружили семьями. Во-вторых, уже утвержденная командировка Артема Ивановича и Маргариты Генриховны в Соединенные Штаты с шумом накрылась из-за предательства бывшего коллеги. А главное – после побега он сдал четырех блестящих сослуживцев Артема Ивановича, долгие годы работавших под глубоким прикрытием.
Двоих из них – супружескую пару – мучили и убили в турецкой тюрьме. Другую супружескую пару обменяли после пяти лет нахождения в пакистанском застенке. Муж через два месяца умер от инфаркта, жена пережила его на полгода и угасла от горя. Вот такой накопился счет у южноафриканского резидента к аргентинскому туристу.
Обо всем этом станет известно потом. А пока все было просто, хотя захватывающе интересно.
Артем Иванович свел меня с неулыбчивым бледным красавцем – Кириллом Вольским, с которым пришлось обсудить всю операцию по минутам. Была даже репетиция в гараже посольства, где отрабатывались варианты крепления черного блока к днищам автомобилей разных марок.
Вольский был высоким блондином с почти идеальными чертами бледного лица и равнодушными глазами. Молчаливый, глядящий всегда как-то мимо собеседника.
Позже мне удалось распознать некоторые из его повадок при общении с почему-либо интересными ему людьми. Например, после молниеносного взгляда, охватывающего визави целиком, глаза Вольского уходили в сторону. Но этого фотографического снимка хватало для оценки и запоминания.
Окончательно утвержденный план действий в аэропорту оказался подозрительно простым. Подняться на третий уровень парковки аэропорта и кружить, пока не найдется белая Camry № 725. Остановиться на позиции прямого ее обзора и доложиться куратору Вольскому.
Следующий этап посложнее, но тоже не бог весть что. Выданный мне GPS представлял собой компактный плоский блок с магнитными полосами для крепления к днищу. Теперь надо было выйти из машины и независимым шагом, везя за собой чемодан, пройти мимо Camry. Удостовериться в отсутствии случайных наблюдателей. А главное – учесть камеры, схему которых передал мне бледный красавец. И понять, с какой стороны можно подлезть под машину, минуя всевидящее око.
Итак, началось: вышел из машины, прошел мимо багажника с цифрами 725, увидел камеру на столбе слева. Подошел справа, на удивление легко прикрепил блок под водительским креслом праворульной машины – они в Южной Африке, вслед за Британией, все такие. Остался собой доволен и вернулся в свою машину. Доложился Вольскому, получил в ответ неясное бурчание и стал ждать появления клиента.
Потянулось ожидание. Меня переполняло самодовольство: все-таки я молодец, реальный 007, даже немного лучше.
Тем временем в начале длинного прохода между машинами появился вроде бы тот самый тип. Средних лет, грузноватый, серебристая седина, очки в золотой оправе, застывшая улыбка иностранца. Нашел нужную машину, открыл багажник Camry и загрузил чемодан. В этот самый миг произошел мой переход в потусторонность с видением размозженной головы аргентинца. Но в данном случае видение сгинуло вместе с моим быстрым возвращением в реальность, с урчанием двигателя Camry, которая медленно попятилась, выезжая с парковочного места.
И тут раздался взрыв! Сам по себе он был не слишком мощным, но мне показался оглушительным.