Алексей Смирнов – Всемирный следопыт, 1930 № 03 (страница 7)
Все стойбище черпало из корыта берестяными ложками мутную от камней и золы горячую воду. Благодаря этому в каждого входила часть души волшебного гуся. Старухи, обжигая пальцы, раздирали волокна разварившегося мяса, и не жуя его, с жадностью глотали.
— Да, Льок великий колдун! — бормотали они всем, кто с завистью глядел, как исчезали кусочки гусиного мяса в старушечьих ртах. — Сам Боко научил колдуна своей мудрости.
Только Лисий Хвост, главная колдунья, не ела мяса. Ее колдовство не знало ни Лесного Охотника, ни других духов природы. Если мужчины верили в этих духов, то старухи учили их знать только свою волю и лишь силой собственных заклинаний добывать пищу. А теперь этот мальчишка Льок, не сам, а через Боко. неведомого женщинам Лесного Охотника, хочет достать пищу для всего рода.
— Слушайте, охотники! Слушайте люди! — закричала она словно чужим голосом. — Нечего вам слушать Льока. Не просите Боко давать вам пищу! Сами требуйте, сами посылайте себе добычу! Верьте своим словам… Как будете жить, если не станете себе верить? Живите, как жили старики, они не знали Боко, они верили в наши заклинания…
Сиплый визгливый голос Лисьего Хвоста как-то гипнотически действовал на охотников. Все затихли. Зашевелилось сомнение в силе Боко и нового колдуна. Животный инстинкт — жить раз заведенным порядком, ходить по одним и тем же тропам, делать все так, как делалось прежде, — был силен в первобытном человеке. Пользуясь общим молчанием, старухи опять затянули свои колдовские напевы. Лисий Хвост в исступлении пронзительно вопила:
— Наши мужчины найдут добычу!
А старухи, сидящие полукольцом, подхватывали:
— Найдут! Найдут! Найдут!
Но у охотников уже не было прежней уверенности. Слушая заклинания старух, каждый невольно думал: «Кто знает, найдем ли мы пищу?..»
Снова отправились на охоту. Через два дня вернулись без добычи, нашли лишь несколько лягушек и подыхающего зайца. Застонало все стойбище от голода, завыли старухи. Лисий Хвост сделалась еще угрюмее. Она понимала, что у сородичей уходит вера в ее древнее колдовство, что на смену ему через Льока приходит Боко, Лесной Охотник, как все лесные духи, враждебный женщинам…
Опять обратились за помощью к Льоку. Тот за эти дни выбил на священной скале два рисунка. Первый изображал охотника, тащившего за шею громадную птицу (рис. 2); этим колдун хотел сказать, что такую же крупную добычу принесет каждый охотник; другой рисунок изображал гуся, окруженного метательными камнями (рис. 3).
Наконец пришло время отправляться на весенний промысел за птицами. Льок повел всех охотников на священную скалу и велел каждому из них кидать метательные камни в высеченные им изображения. Когда камень попадал в рисунок, Льок говорил охотнику:
— Ты попал в гуся, ты попадешь в него и в лесу.
И эти простые слова рождали в охотниках уверенность в удаче их промысла.
Потом Льок подводил их по очереди к рисунку, изображавшему охотника с огромной птицей, и заставлял шептать:
— Это я иду, это я тащу много-много птиц.
На прощанье Льок запретил сородичам ходить во время промысла толпой, велел разбрестись по лесу и охотиться поодиночке. Тому, кто встретит Боко, молодой колдун обещал богатую добычу.
Охотники ушли. После поимки Льоком волшебного гуся прошло три дня. За это время прилетели стаи гусей и расположились на глухих лесных озерках, где уже оттаял лед. Там дичь поджидала наступления запаздывающей весны. Совет Льока разойтись в разные стороны оказался мудрым. Охотники стали заходить в такие лесные уголки, где еще никто никогда не бывал. Там-то и набредали они на прилетевшую дичь.
Через несколько дней мужчины начали возвращаться один за другим, таща на себе обильную добычу. И все это — дары Боко, Лесного Охотника, нового друга племени! Тем самым решалась участь древней веры в силу своих слов (магия), веры, носительницей которой были женщины. На смену магии пришла вера в силу Боко, надежда на помощь со стороны невидимых духов. В стойбище зарождалась религия.
Прошла еще неделя. Наступила весна. Могуче зыкали гуси, гудели в поднебесье едва видимые журавли, а деловитое кряканье уток заглушалось отупелым гоготаньем гусиных глоток. В стойбище жестокий голод сменило бешеное насыщение. Люди только и делали, что ели или спали. Инстинкт заставлял их запасаться жирами на время голодовки. Одним охотникам было не до сна, нельзя было терять драгоценного времени.
Чтобы охота была как можно удачнее, Льок не поленился выбить на священной скале целую группу уток, окруженных метательными камнями. Все стойбище в один голос кричало о великом колдуне Льоке и о добром Лесном Охотнике Боко. Никто не сомневался в силе выбиваемых Льоком рисунков. Только колдунья Лисий Хвост, боясь итти против всего стойбища, молча качала головой. Разве в прошлую весну было меньше дичи? Но каждому было приятно обмануть себя, все хотели верить в новое колдовство, и никто не обращал внимания на старуху.
Когда люди поотъелись, набрались сил, промысел принял более организованный характер. Если в начале мужчины старались не пропустить ни одной птицы, убивали даже гагар и жадно поедали их твердое как камень мясо, то теперь они охотились с разбором. Дичь уже отгуляла свой любимый период; самки обложились яйцами, а самцы в наказание за бурно проведенное время стали болеть и линять.
Охотники выслеживали крупную дичь, охотясь за самками лебедей и гусей. Оцепленная кольцом охотников дичь с оглушительными криками сбивалась в тесные кучи. Охотники били птиц остроумнейшим орудием — метательной дубинкой, заостренной на одном конце и сильно утолщенной на другом. Льок изобразил на священной скале это удивительное орудие (рис. 4) и гуся (рис. 5), раненного им в шею.
Ребятишки и подростки ползали по берегам озер, болот и речушек и собирали яйца; домой, правда, приносили не очень много — большая часть яиц исчезала в их раздутых животишках.
Женщинам тоже было по горло работы. Они сдирали с птиц кожу вместе с перьями. Маховые перья, добываемые из крыльев, шли на стрелы. Шкурки сшивались оленьими жилами; получалась легкая и теплая одежда. Чтобы шкурки не ссыхались и не становились ломкими, их слегка просушивали, затем смазывали жиром и осторожно перетирали в руках.
Лисий Хвост не могла примириться с тем, что мужчины стали верить в дружбу с Боко, Лесным Охотником. Матери с детьми на стойбище не подчинялись охотникам, подрастающая молодежь находилась всецело под влиянием женщин. Мужчины приходили на стойбище для совместной жизни с семьями лишь осенью, закончив рыбную ловлю, и оставались там до первого снега. Потом они переходили в свой охотничий лесной лагерь, находившийся неподалеку от стойбища. Власть же на стойбище принадлежала старым женщинам, так как от их заклинаний зависел успех промысла.
«Если охотники начнут верить в Боко, — думала колдунья, — то к чему тогда наши заклинания? Тогда с нами, старухами, будет то же, что и со стариками, которые в лесу умирают от голода или просят молодежь удавить их оленьими ремнями. Если не нужны будут наши заклинания, то кто станет нас кормить?..»
Лисий Хвост решила спасти себя и остальных старух от надвигавшейся на них гибели. Чтобы уронить Боко в глазах охотников, надо было поссорить их с Льоком и добиться его смерти.
Пока мужчины промышляли дичь, старуха обдумывала свою месть. Льок в это время жил на священном островке. Обычай требовал, чтобы каждый, кто почувствует себя колдуном, приводил целую луну (около месяца) вдали от людей. За это время он должен был обжиться с вошедшими в него духами.
Пользуясь отсутствием Льока, Лисий Хвост вела упорную и медленную борьбу против него. Все неудачи, обрушивавшиеся на сородичей, она приписывала влиянию Льока и его духов. Когда он приходил в стойбище за запасами пищи, женщины встречали его попреками и даже бранью. Однажды, когда он уходил
Нужно было что-то предпринять. В ту же ночь он покинул священный остров и, обогнув стойбище, пошел по лесу. Через час он добрался до заболоченного озера, поросшего ржаво-красным мхом. Жители стойбища считали это болото окровавленным ртом земли, куда засасывались ступавшие на мох люди и животные. Сам Льок не верил этим россказням. Когда-то в детстве он морозной осенью прошел через болото на расположенный посреди него островок. Земля и не думала его глотать. А вдобавок на островке оказалось много дичи, и Льок вернулся с болота стойбище сытый и довольный.
Перебравшись на островок, колдун начал внимательно его осматривать. Нашел множество птичьих гнезд. Следов хищников не было заметно.
Льок двинулся в обратный путь. Приблизившись к стойбищу, он как дикий зверь залег в кусты и стал выжидать. К полудню зазвенели тонкие голоса, — это ребята отправились на промысел за яйцами. Льок бесшумно пополз по направлению к голосам. Вот хрустнул куст, и из-за него показалась девочка лет десяти. Притаившись за елью и не спуская глаз с девочки, Льок шептал:
— Иди ко мне! Иди ко мне!
Словно повинуясь его приказанию, девочка прошла мимо ели. Резким прыжком колдун кинулся сзади на нее, повалил в траву и окутал ей голову своей меховой рубашкой.