Алексей Смирнов – Плавающая черта. Повести (страница 35)
- Что, неужели иммунодефицит?
- Теперь перелет, - усмехается Евгений.
- Значит, сифилис. Хорошенькое дело! Ты вроде как фигурист?
- Ну да. Поездки, соревнования, разные приключения.
Андрей размышляет, трет переносицу.
- Ну и что ты думаешь делать? - спрашивает он наконец. - Не на это ли он намекал, когда говорил, что хочет устроить случку, пока здоровые?
- Нет, - качает головой Евгений. - Он не знает. Иначе собрал бы нас месяцем раньше. Или двумя, тремя. Это во-первых, а во-вторых я никогда бы не полез на бабу больным. Тут другая причина. Он не зондировал так глубоко. Зародыш у Соньки он тоже не разглядел, пока не сказала.
Доктора донимают сомнения.
- Ну, хорошо, - кивает он. - Допустим, объявишь ты. Он пошлет хозяйку за лекарствами и будет мариновать нас, пока не пройдет. Современная фармакология творит чудеса. Нет, это не выход.
Евгений сверлит его взглядом.
- Я не собираюсь объявлять.
Доктор не понимает.
- Пусть сдохнет. - Евгений уже даже не мигает.
Теперь до Андрея доходит.
- Бомба? Не знаю... Есть мнение, что спирохета вступает с гениальными личностями в своеобразный симбиоз, и они превращаются в совсем уже отпетых сволочей. Но это если сам заболел. А если у кого-то из предков...
- Ну и подохнет предок. - Евгений настроен убийственно. - Я собираюсь его остановить. Как тебе понравилась его сказочка? А не подохнет, так будет гнить! Ничего другого я все равно не придумаю. Эти проклятые бабы пережмут нам елдаки и сделают, как хотят.
Андрей озирается, как будто Сыч висит за спиной.
- Не ссы, он не слышит. Сам сказал. Он только выходы перекрыл. И жечься, думаю, больше не разрешит.
Андрей отворачивает кран над раковиной, и шум удваивается. Он сует голову под струю, вынимает, отплевывается, приглаживает жесткие волосы. Те вовсе не намокли, и вода неслиянно сверкает меж прядками.
- А если не сдохнет? А если ему эти отдаленные последствия не понравятся? Он сгонит нас заново...
- Э, брось ты эти бабочкины парадоксы! Нам этого знать не дано. Говорят, что время ветвится, петляет... Где-то и сгонит, а мы будем жить, как жили! - Евгений оглаживает лицо. - Не могу поверить, что я полюблю эту рыжую суку.
Андрей пожимает плечами.
- Может, сошлись бы и разбежались.
Он задумывается.
- Нет, - произносит в итоге. - Надо сказать. Спору нет, внучек у нас сволочной. Но бабу, даже такую дрянь, заражать некрасиво.
Тут Евгений хватает его за вихры и бьет о кафель. Сыч спохватывается, накатывают нестерпимые рези, но все, Евгений уже отпустил. Андрей с отваленной челюстью сползает на пол. Он живой и пускает слюну, только без чувств.
Евгений распахивает дверь.
- Черт с вами, девочки, - объявляет он громко.
10
Наташа трудится над Андреем. Она присела на корточки.
Шурик взволнован, ходит вокруг и допытывается:
- Что у вас вышло-то?
Евгений машет рукой:
- Поспорили.
Шурик глядит недоверчиво.
- А мне казалось, вы с ним одинаково думали.
Евгений склоняется над Андреем, отводит веки. Зрачки под ними разные. Евгений кое-что знает о травмах, благо спортсмен. Его оппонент не жилец. Но это не значит, что он не годится для дела. Краем сознания Евгений отмечает сгущение соуса. Сыч видит, к чему катится, и спешит посодействовать. То, что у доктора отстегнулись мозги, лишь упрощает задачу - тем лучше сработает главное. Евгению это известно. У висельников мощная эрекция. Он сожалеет о содеянном, но полон злорадства. Он думает об Ангелоптериксе и относится к оному свысока, несмотря на высотно-пространственное неравенство. Волшебному существу было бы правильнее вытянуться в струну и поразить бессменную гадину журавлиным клювом.
Потом им придется избавляться от доктора. Это не составит труда. Никто не знает, куда тот отправился и где его искать. Наташа сосредоточенно перешнуровывает орудие производства. Таня присаживается рядом и помогает ей: мнет и массирует яйца. Наташа деловито сообщает, что у нее получится с первого раза. Она, по ее выражению, залетает от капли с ноги. Таня и Лида тоже полны оптимизма. Они надеются управиться в первый же день. Время у всех более или менее подходящее. Они приписывают его выбор Сычу и восхищаются проницательностью потомка.
Евгений же старается не выдать себя избыточным рвением. Молочные реки ритмично плещут в кисельные берега, и общество пребывает в благости, однако не до полного забвения. Разительная перемена в настрое недоброжелателя чревата вопросами. Евгений выламывается и сокрушается о вынужденном согласии с желанием большинства.
Шурик все бубнит:
- Чего не поделили-то?
- Он квартиру хотел спалить, - отвечает Евгений, чтобы уж разом покончить. - Я подумал, что лишнее. Черт с вами, еще пожалеете.
В последней фразе он совершенно искренен.
Евгений старается не сильно мечтать о последствиях для Сыча. Тот может насторожиться и вникнуть. Он следит за Татьяной и пытается предвкушать и вожделеть. Это трудно, несмотря на содействие правнука. Евгений не уверен, что справится.
Но справляется.
Андрея, отработавшего свое, переносят в спальню, кладут.
Танкист похаживает по гостиной в остаточном возбуждении, пощелкивает пальцами.
- Пора бы нас и отпустить! - изрекает он в никуда с интонацией орденоносца.
Лида лежит, раскинувшись, на полу и где-то витает. Наташа, принявшая от полумертвого доктора, устраивается под углом: закидывает повыше ноги, приподнимает таз. Так, по ее словам, вернее усвоится. Таня отчасти разочарована. Евгений отстрелялся вполсилы. Он горбится за столом и гадает, все ли закончено. Его не удивило бы, перенесись они скопом на пару суток назад, с целым и невредимым доктором, который благополучно вернется к своим протезам, и жили бы дальше, не зная друг друга до поры -а может, и никогда вовсе. Он верит, что не сама зараза, но след ее дотянется через годы до шишака и поразит его сердцевину гнилью, которая исключит всякую интроспекцию и самобытное самостроительство. А если нет, он что-нибудь сделает либо с собой, либо -что вероятнее - с нареченной невестой.
- Возьмемся за руки, - предлагает Таня.
Собирается Сыч. Он благодарит пращуров за понимание и обещает отпустить, как только убедится в успехе. На это, по его разумению, уйдет несколько часов.
"Расти большой и умный", - желает ему Евгений.
Они сидят дотемна. Потом Евгений отваживается взяться за оконную раму. Он движется крадучись, рука его зависает, затем берется. Щелкает шпингалетом. Отводит створку. Растекается воля. Пращуры сидят неподвижно. Можно расходиться, но они не спешат. Евгений, ни слова не говоря, пускает дым в ночное окно. Его угостил лейтенант.
Евгений курит редко, спортсмен, но сейчас самый раз. Полагая границу свету и тьме, он подозрительно смотрит на единичные звезды.
Сыч занимается своими делами. Он другого и не хотел. О том, чего ему не хватало, он знал решительно все.
Плавающая черта
Пролог
Невнятные скороговорки злят, озадачивают - что угодно, только не пугают. Как правило. Но случаются исключения. Вот и крупный мужчина, кормивший купюрами платежный терминал, испугался. Он вздрогнул и даже отпрянул.
Потому что источником гнусавой белиберды оказался полицейский, он же - милиционер. У него вообще было много имен: мусор, мент, легавый. Было и собственное, которым он назвался, но столь неразборчиво, что голова его визави ничем не обогатилась.
Полицейский подкрался бесшумно, а представился - внезапно.
Обнаружив его в поле зрения, мужчина машинально уткнул указательный палец в предложение "Оплатить". Перст действовал наобум, пока тело отшатывалось. Даже пальцу известно, что нужно делать и куда нажимать при встрече с полицейским.
- Документы, пожалуйста, - бубнил сержант и отводил глаза.