Алексей Смирнов – Плавающая черта. Повести (страница 23)

В ангелинином доме часто бывали и жили всякие люди; подселилась и эта, сугубая кладбищенская моль, хотя бы и в тех годах, когда не мыслят о черном, одеваются в черное, прикидываются черной, малоинтересной сущностью. Ангелина-то была не из таких, она вклинивается, разделяет и повышает накал, создавая иллюзию прибавления. Ангелина склоняла зачастившую гостью к артистическому сожительству, да натолкнулась на неожиданный отпор.

И выставила к черту.

Тут же, следом за сном и воспоминанием, выплыли заключительные фразы вчерашнего разговора. Она, оказывается, не так уж быстро повесила трубку.

Мзилов сказал ей:

- Да, послушайте, Ангелина - вы знаете, что девочек ищут?

- Каких ищут девочек?

- Ну, как же: Настю, Лену и Катю. Они ушли со двора, и больше никто их не видел. Вы, часом, не видели?

- Нет. Я прыгнула с ними три раза, а потом сообразила, что час уже, знаете, поздний, и побежала к себе. Найдутся девочки, куда им деваться.

И здесь она уже действительно быстро закончила диалог.

- Мне жаль, - пожаловалась трубка Мзилову коротким гудком, потом еще одним, потом третьим и дальше - без счета.

Глава 5

Частный кабинет доктора Мзилова расположился в первом этаже дома, выстроенного еще в позапрошлом столетии; после положенного в таких делах евроремонта парадный подъезд с табличкой и красным улыбающимся крестиком под хохочущим колпаком сам походил на ослепительный зуб, врезанный в дымные десны, из которых на улицу сочилась уже не кровь, а дореволюционная сукровица. Ангелина - штаны мешком, рубаха-куртка, рюкзачок - остановилась перед дверью, изучая домофон. К доктору Мзилову домофон не имел отношения, ибо тот проживал совсем в другом месте.

Ангелина еще раз внимательно изучила визитную карточку, пытаясь по домашнему телефону определить, угадать это самое другое место. По всему получался спальный район. "Спальный", - мечтательно произнесла Ангелина, думая о Королеве. Потом надавила персональную, лечебную кнопку доктора Мзилова, и дверь загудела, щелкнула: Ангелину ждали, вопросов не было.

В полумраке вестибюля она приметила корзину, набитую голубыми гигиеническими бахилами. Ей захотелось скинуть сандалии и пойти босиком, озорным мальчуганом, но в ту же секунду возникло желание временно подчиниться.

Вестибюль был крохотный; три мраморные ступени, утепленные собачьим языком кавказского ковра, вели в боковое крыло и выше. На верхней, утвердившись стопами в самом корне коврового языка, стоял доктор Мзилов, ряженый в зеленую хирургическую робу без рукавов и сборчатый чепчик, идеально повторявший очертания его черепа; губы, казалось, лоснились еще со вчерашнего. Обнаженные руки доктора были белые, с черными волосками.

- Ангелина... - обратился он полувопросительно, намекая на желание вызнать отчество.

- Просто, - отмахнулась та и несколько съежилась, чувствуя близость сверла. - Куда мне идти?

- Вот сюда, прошу вас, - Мзилов посторонился. - Тогда уж и вы меня запросто...

- Нет, извините, - Ангелина его мгновенно осадила, прикидывая в уме, что проще будет некуда. - Для меня вы навсегда останетесь доктором... ваша жена напоминает мне королеву, вот она пусть и называется у нас Королевой - ради моей театральной прихоти. Договорились? По рукам?

Мзилов замер в слабом недоумении.

- Она будет польщена, - сказал он наконец и распахнул дверь, из-за которой ударило белым. Ангелина перевела дыхание; запахи пропитали ее насквозь, простерилизовали, подготовили к деликатному снятию стружки.

- Сказать по правде, мне не терпится рассмотреть эту гениальную штуковину... которую вам вставили британские коллеги...

Мзилов трудился над креслом, отлаживая его поудобнее.

- Вы и остальные зубы проверите? - спросила Ангелина с опаской.

Мзилов перебирал инструменты, словно настраивал рояль. Отставленная ножка-стопа играла - ножка Мзилова. С пятки на носок, с пятки на носок.

- А вам бы этого хотелось? - Мзилов пожал плечами. - Бывают странные люди. Им нравится проверять и лечить зубы.

- Пожалуйста, нет. Я не выношу боли.

- Никакой? - вдумчиво повернулся к ней доктор, держа в руке зеркальце.

- Особенно душевной, - Ангелина через силу засмеялась.

- Мы поговорим об этом, - пообещал Мзилов тоном завзятого психотерапевта. - Но мне показалось, что вы посетили меня не только из-за душевной боли...

- Не столько из-за нее, - соврала и поправила доктора Ангелина. - Мне нужна коронка, на эту мою ножку.

Рука, державшая зеркальце, дрогнула и отпустила на волю, к солнцу, солнечного зайчика, но тот залип в каком-то углу пятном и скоро спрятался серой крысой.

- Коронку? - переспросил Мзилов. - Фиксу? - вырвалось у него.

- Туфельку, - Ангелина оскалилась. - Посмотрите, ножка совсем босая.

- Снимите рюкзачок и шляпу, ложитесь и чувствуйте себя комфортно. Нет ничего невозможного. Ведь подковал же Левша блоху.

Доктор Мзилов зажег верхнее освещение, отставил ногу и начал орудовать невидимой педалью. Ангелина опрокинулась, свет ослепил ее, она закрыла глаза, а также рот - повинуясь инстинкту, сродни материнскому.

Мзилов уже стоял, держа наготове защечные марлевые шарики, ухваченные двумя пинцетами.

- Откроем рот, дорогая Ангелина, - в голосе обозначились милые Мзилову властные интонации. - Не бойтесь меня. У меня пальцы пианиста... Постарайтесь не шевелить вашим... новообразованием.

Щеки Ангелины, подбитые марлей, как ватные плечики старого платья или пальто, раздулись; нога согнулась в колене, готовая дать пинка зеркальцу и не зная, что разбитые зеркала - к беде. Ангелина дала ей команду вытянуться и, чтобы расслабиться, принялась думать о жене Мзилова, которая дожидалась их в спальном - приятное слово - бессонном районе, не думая, что супруг приведет гостью. Но, может статься, и думая, и рассчитывая на это... Глаза Ангелины, скрытые веками, ищущим взором понеслись через город, завершавший дневные труды; помчались, нащупывая ответные зрачки; вернее, заходя с тыла, где расположены затылочные доли, куда стекается информация зрительного свойства - да, промашки не случилось. Пустые лучи деликатными раструбами с кольцами смягчающего резинового внедрения вонзились в искомые извилины, подобно клыкам, отыскавшим яремную вену, и там, в спальном районе города, высокая и немолодая женщина с точеной шеей и затуманенным взглядом вздрогнула, ужаленная лучами; резиновые шланги-лучи скрестились: "Жу-ки!" Женщина села на кушетку, выгнулась, прогладила поясницу, коснулась бедер; пара темных немигающих глаз рассматривала ее из ниоткуда, вторгаясь в ее ничто - туда, где бродят запрещенные призраки; туда, откуда давным-давно убрался заскучавший доктор Мзилов, супруг по случайности; женщина стиснула зубы, потерла виски, зная, что эти глаза не сулят ничего доброго, что ее выбирают, что ее приобретают, как килограмм чернослива на рынке - черного, как сливы немигающих глаз под разлапистыми бровями...

- Можно сделать аккуратный слепок, - доктор Мзилов озабоченно совал Ангелине под нос какую-то лепешку с теплым промышленным запахом. - Алло! Очнитесь, Ангелина! Золото - мягкий металл; я сделаю так, что ваша туфелька будет сидеть, как влитая; она будет чуть ли не из фольги, но очень прочной. Это специальный материал, я выписываю его из Цюриха... У нас с вами получится настоящая туфелька для Золушки...

- Монно пуннуть? - спросила Ангелина.

- Да, сплюньте, конечно, - Мзилов сдернул колпак и очки, вытер со лба пот и не сводил глаз с ножки под туфельку.

Ангелина сплюнула влажные комья в специально подставленное корытце, отменно вымытое.

- У нас с вами выйдет Золушка, - сказала она. - Спектакль, - пояснила Ангелина в ответ на недоуменный взгляд стоматолога. - Мы, то есть вы, ваша жена - она ведь заведует чем-то таким в школе - и я поставим спектакль "Золушка от доктора Мзилова". Хотите? Я буду Золушкой, вы - принцем... ваша жена - феей... Это не беда, что башмачок не хрустальный.

Доктор Мзилов сел на табурет.

- Мы, конечно, польщены и тронуты таким доверием... но есть ведь еще и школьники, их тоже надо... И сумеем ли мы? Ведь мы обычные смертные, далекие от богемы, театров, выставок, показов мод...

- Это поправимо, - Ангелина уже надевала рюкзачок. - У вас дома есть видео? Сейчас мы поедем и посмотрим одну кассету... Я снимала ее в Англии, но это отдельная история. Мне можно напроситься к вам в гости?

- Несомненно, - доктор Мзилов лихорадочно переодевался за полупрозрачной ширмой. - Я сейчас позвоню жене, предупрежу ее...

- Она уже знает, - едва не проговорилась Ангелина, и ножка рассерженно топнула.

Мзилов не слышал, потому что стал хохотать за ширмой.

- Зрителям понадобятся мощные бинокли! - кричал он оттуда, путаясь в штанах. - А где же икра? - вдруг вспоминл он.

- Рассосалась, - Ангелина, готовая, ждала его у порога. - Купим другую.

Глава 6

Уже было сказано, что Ангелина, построив спектакль, не любила выходить на поклоны. И без того все исполнители ролей рано или поздно становились ею, что превосходно ощущалось публикой. Ей нравилось заниматься верхним освещением на перилах с парапетами, переводя себя в довольно-таки опасные для жизни позиции сродни той, в которой она побывала в Лондоне на съемке ликующих меньшинств и микроскопичеств.

- Из этой толпы, этой буйной поросли, понаберем себе типажей для свиты, а заодно и гостей на золушкином балу, - в такого рода сценические замыслы Ангелина посвящала жену и мужа Мзиловых, расположившихся на кровати, способной вместить десяток таких постояльцев. Впрочем, запись лондонского шествия показывалась им не только из театральных соображений.