Алексей Слаповский – Успеть. Поэма о живых душах (страница 44)
— Все нормально. Да, похоже, заболела, — признала Настя. — Сейчас, постой.
Она взяла телефон, увидела четыре пропущенных звонка. От Ясы, от еще одной сотрудницы и два от Мити.
Позвонила Мите.
— Привет, будешь смеяться, но меня накрыло.
— Вирус? — с деловитой тревогой спросил Митя.
— Вроде того. Фигово очень.
— Температура высокая?
— Не мерила.
Людмила Васильевна, слыша этот разговор, тут же пошла в кухню, где был лекарственный ящичек, появилась в маске и с электронным термометром, похожим на маленький фен. Не подходя близко к Насте, поднесла термометр к ее руке, посмотрела.
— Тридцать восемь и восемь.
— Многовато. Тридцать восемь и восемь, — повторила Настя для Мити.
— Как в целом чувствуешь себя?
— Терпимо.
— Лежи и жди, сейчас вызову тебе скорую.
— Зачем? Дома как-нибудь…
— Никаких дома, это плохо кончается! Не бойся, устроят в отельную палату со всеми удобствами, я договорюсь.
— Не знаю…
— А я знаю.
Это хорошо. Это хорошо, что есть человек, который всегда точно знает, что делать. И Настя покорилась:
— Ладно, поеду. Извини, что так получилось.
— Ты дурочка совсем?
— Митя, если я заболела, ты, наверно, тоже должен. Мы же…
Взгляд на Людмилу Васильевну, та сразу же — на кухню.
— Мы же вместе часто были, — закончила Настя.
— И что? Я подозреваю, что уже переболел в легкой форме, хоть и не проверялся. Соседка твоя с тобой?
— Да, тут. Присмотрит за Алисой.
— Извини, Настя, — возникла чуткая Людмила Васильевна. — Я при данном обстоятельстве буду вынуждена не смочь содействовать.
— Я перезвоню, — сказала Настя Мите.
— Что там еще? — спросил он.
— Перезвоню, подожди, — Настя отключилась, она не в силах была сейчас одновременно вести два диалога. — Людмила Васильевна, не поняла, ты уйти хочешь?
— А как еще? Я опасаюсь, имею право.
— Меня сейчас в больницу увезут, никакой опасности!
— Тебя увезут, а атмосфера останется, тут, может, все вирусом пропитано. И Алисочка переносчицей может быть.
— Если бы ты заразилась, то уже заболела бы!
— Неизвестно, Настюш. А лишнего риска мне не надо. У меня дочь со мной живет без прописки и без страховки, и внук, тоже без ничего. Заболеют, их ни в какую больницу не возьмут!
— Откуда они, ты же одна!
— Это тебе кажется, ты про мои обстоятельства не интересовалась, они уже три месяца при мне, а если ты их не видела, то потому, что никуда не пускаю. И подвергать вашему вирусу не буду!
— Смешно ты сказала, — невольно оценила Настя. — Вашему.
— А чьему же еще? Я с детства до молодости в деревне жила, сроду там про такую гадость не слышали. Простудится человек или живот заболит, сердце иногда у кого, нормальные здоровые болезни, а в цивилизацию переехала, чего тут только нет! Аллергия у всех на все, заразы какие-то то и дело на всех нападают, надо, я чувствую, обратно ехать.
— Ну да, там не заражаются и не умирают. А если что-то случится, никакая скорая не доедет!
— И пусть! — неожиданно ответила Людмила Васильевна. — Лучше уж так — умрет человек, никого заразить не успеет. А вы тут умереть не соглашаетесь, переносите заразу друг на друга, а по результату все равно умираете! Нет, Настюш, не обижайся, я пойду. Прости.
— Людмила Васильевна, это же подло!
— Может быть, — не спорила Людмила Васильевна. — Но тут уж надо выбирать — или своим подлячить, или кому другому. Сама бы что выбрала?
— Я заплачу! Хорошо заплачу! На год жизни хватит.
— Настюш, не надо, не терзай меня и себя. Какие тут деньги, тут вопрос жизненной смерти на кону! Хоть миллионы мне посули, спасибо, не надо. Ты котлетки в холодильнике видела?
— Да.
— И винегрет там еще, если сегодня не съедите, надо выкинуть, ему уже два дня. Все, пошла. До свидания, выздоравливай, Настюш, не обижайся.
Настя промолчала.
Людмила Васильевна постояла немного у двери, будто собираясь еще что-то сказать, но ничего большее не сказала. Вышла. Хлопнула дверь. И тут же открылась опять. Передумала?
Из прихожей послышалось:
— Ключи тут на крючке оставляю!
И опять хлопнула дверь.
Настя позвонила Мите, объяснила, что случилось.
— Не волнуйся, сейчас дам девчонкам задание, отыщут хорошую няню, через час будет у тебя.
— Спасибо. Господи, как же это не вовремя!
— Все всегда не вовремя. Ничего. Справимся, ни о чем не думай. Я тебя люблю, Настюх.
— Терпеть не могу, когда ты так меня называешь!
— Знаю, поэтому называю. Ты злишься — это хорошо. Тебе злиться идет. И ты мобилизуешься.
Это правда. В злости, в гневе Настя всегда становится собранной, решительной, сильной. Надо разозлиться на болезнь. Встать, собраться, взять с собой средства гигиены, побольше белья.
Настя резко поднялась, голова закружилась, Настя взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие и не смогла, упала на пол, больно ударившись затылком.
26
27
Совпадения, в том числе печальные, удивляют только в обычной мирной жизни. А когда, к примеру, на войне, убьют одного солдата и тут же погибает другой, часто десятки, сотни, тысячи, это не совпадения, а закономерность.