Алексей Сказ – Пока еще зомби? Ну ничего! Книга IV (страница 14)
— Мы не пойдем дальше! Это бойня! — закричал кто-то.
— Успокойтесь! — вмешался Оратор, его голос был мягким и убедительным. — Подумайте сами, мы зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Там, позади — те же твари. Только вперед есть надежда! Мы почти у цели! Еще один рывок, и мы победим!
Его слова, подкрепленные страхом смерти, подействовали. Толпа неохотно поплелась дальше.
Последний тоннель вывел нас в огромную пещеру. В центре стоял алтарь, сложенный из почерневших костей. «Это же… костяной алтарь, — сразу узнал я стиль. — Такой же, как у импов Заар-Ноха. И эта рожа… эти рога… Черт, да это же примитивная копия их символики!» Мои подозрения подтвердились.
Воздух в пещере был наэлектризован. Руны на алтаре тускло пульсировали багровым светом. А над ним, прямо из стены, выступало гигантское, высеченное в скале лицо. Каменная кожа казалась пористой и живой, в пустых глазницах таилась тьма, а на губах застыла злобная, голодная гримаса.
— Вот мы и на месте! — торжественно объявил Бульдог. — Безопасная зона!
Как только последний штрафник вошел в пещеру, руны на алтаре вспыхнули ярко-красным. Раздался скрежет, и каменная плита с грохотом запечатала вход. Ловушка захлопнулась.
Земля перед алтарем содрогнулась. Появилась трещина, из которой хлынул зловонный пар. А затем из этой трещины медленно, членик за члеником, начало выползать ОНО. Гигантское многоногое существо, покрытое слизью и хитиновыми пластинами, с несколькими рядами фасеточных глаз и огромной пастью-присоской. Оно испустило волну ментального давления, от которой лица Мусорщика и сестры исказились от ужаса.
«Ну, вот и босс рейда, — подумал я, ощущая, как мой зомби-разум легко гасит эту волну. — Огромный, уродливый, с АОЕ-атакой на страх. Довольно стандартно. Интересно, какой с него лут?»
Глава 9
Ловушка захлопнулась. Оглушительный грохот обрушившегося входа ударил по ушам, и пещеру на мгновение заполнила густая каменная пыль, в свете рун похожая на кровавый туман. Когда она осела, стало ясно — пути назад нет. Тишину, что наступила после, разорвали испуганные крики и растерянное бормотание. Два десятка выживших, жалкие остатки от некогда сотни добровольцев, сбились в дрожащую кучу в центре зала. Их взгляды метались от заваленного прохода к уродливой твари у алтаря, а затем — к своим лидерам, чьи лица, еще минуту назад выражавшие отеческую заботу, теперь были холодны и пусты, как у каменных изваяний.
— Что… что происходит? — выкрикнул один из мужчин, сжимая в руках системный топор, полученный в качестве трофея. Его голос дрожал. — Почему вход завалило⁈
— Это часть плана? Какая-то проверка на прочность? — с отчаянной, почти безумной надеждой в голосе спросила молодая девушка, ее лицо было белее мела.
Они все еще не понимали. Они отчаянно цеплялись за ту надежду, которую им так долго и умело скармливали. Они прошли через ад, потеряли друзей и товарищей, глотали проклятые стимуляторы, веря, что в конце их ждет награда. Их растерянность была почти осязаемой, она висела в воздухе тяжелым, глупым недоумением.
Вперед вышел «Оратор». Он окинул толпу медленным, театральным взглядом, и его медовая, располагающая улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением ядовитого, неприкрытого презрения.
— Проверка? — он усмехнулся, и этот тихий смех, усиленный эхом пещеры, был полон желчи. — О, да. Это, несомненно, проверка. Проверка на то, насколько же вы все жалкие, тупые и доверчивые идиоты.
По толпе пронесся шокированный вздох, полный непонимания.
— Что ты несешь⁈ — крикнул тот же мужчина с топором. — Вы же обещали! Обещали нам место в Общине!
— Вы и правда думали, — продолжал Оратор, полностью игнорируя его и наслаждаясь каждым словом, каждым искаженным от ужаса лицом, — что мусор вроде вас может стать «элитой»? Вы, которые не способны убить трех зомби без потерь? Вы, которые готовы сожрать любую дрянь, лишь бы вам пообещали силу?
Бык и Бульдог, стоявшие позади него, громко, по-животному захохотали. Их смех эхом отражался от стен пещеры, смешиваясь со стонами раненых. Главный Лидер молча стоял у алтаря, его лицо было непроницаемо, как у статуи. Он был жрецом, ожидающим начала ритуала.
— Но… вы же говорили… Община… единство… — пролепетал мужчина, отступая на шаг. Топор в его руках безвольно опустился.
— Мы говорили то, что вы хотели услышать! — отрезал Оратор. — Мы даровали вам надежду лишь для того, чтобы ваше падение было громче, а ваши души — вкуснее для Него! — он кивнул на каменного идола в стене. — Вы — не воины. Вы — топливо. Ресурс. Наш Бог жаждет не вашей отваги, а вашего страха. Вашего отчаяния. Вашей боли. И, поверьте, сейчас вы дадите ему это сполна.
Осознание, медленное и уродливое, как червь, начало проникать в сознание людей. Они смотрели на лидеров, в которых видели спасителей, и видели теперь лишь своих палачей. Это была не просто ложь. Это было предательство самой веры в то, что в этом проклятом мире еще можно кому-то доверять.
Я активировал «Продвинутую Оценку», нацелившись на гигантское каменное лицо в стене.
Все сходилось.
— Вы лжецы! Предатели! — наконец взорвался Мусорщик, его голос сорвался на визг.
Он попытался броситься на лидеров, но сестра мертвой хваткой вцепилась ему в руку. В ее глазах уже не было ярости берсерка, что крушила черепа зомби. Лишь ледяной, всепоглощающий ужас понимания. Она осознала, что их ярость против этого спланированного, холодного зла абсолютно бесполезна. Они были заперты в клетке с монстрами, и ключа у них не было.
Главный Лидер у алтаря медленно, почти торжественно, поднял руку. Он посмотрел на уродливую, извивающуюся тварь, своего «Посланника», и его губы скривились в подобии улыбки. Он произнес одно-единственное слово на гортанном, лающем языке, которое я, благодаря системному переводчику, понял слишком хорошо.
— Жри.
Слово повисло в мертвой тишине пещеры, и в ответ «Посланник» издал низкочастотный, вибрирующий гул, от которого по каменному полу пошла дрожь. И тут же нас накрыло. Невидимая волна чистого, концентрированного ментального давления, волна первобытного ужаса, прокатилась по залу.
Для обычных людей это было все равно что оказаться на дне океана. Воздух мгновенно стал тяжелым, вязким, легкие сжались, отказываясь делать вдох. Конечности налились свинцом, перестав слушаться. Но хуже всего было то, что происходило с разумом. Его затопил иррациональный, животный ужас, липкий и всепоглощающий. Он вытеснял мысли, воспоминания, саму личность, оставляя лишь одну всеобъемлющую эмоцию — панический страх. Он не оставлял места ни для действий, ни даже для крика. Люди застыли на месте, превратившись в живые статуи, их лица — в застывшие маски чистого, незамутненного ужаса. Глаза некоторых закатились, изо рта потекла слюна. Они были здесь, но их сознание уже утонуло.
Тварь двинулась.
Она не бежала. Она медленно, методично, с деловитостью фабричного конвейера, поползла к ближайшей группе парализованных выживших. Я наблюдал с холодным, отстраненным интересом.
Тварь действовала без злобы или ярости, с эффективностью бездушного механизма. Она не стала рвать свою жертву на части. Вместо этого её огромная пасть-присоска, усеянная хитиновыми зубцами, разверзлась, и тело парализованного человека начало медленно, но неумолимо втягиваться внутрь.
Сцена была сюрреалистичной в своем кошмаре. Влажный, чавкающий, всасывающий звук, с которым тела исчезали в огромной пасти-присоске. Глухой хруст ломаемых костей, когда тварь сжимала челюсти. Тихий, оборвавшийся на полуслове всхлип, когда следующая жертва осознавала свою участь за мгновение до поглощения. Фигуры людей, одна за другой, безвольно втягивались в ненасытную утробу монстра, словно макаронины.
Как только последняя часть тела исчезала в утробе монстра, багровые руны на каменном алтаре в глубине пещеры вспыхивали с новой силой. Стало очевидно, что это не утоление голода, а сбор топлива. Тварь действовала как жнец, собирая урожай «эссенций» страха и жизни, о которых с усмешкой говорили лидеры Общины, и передавая их дальше по цепи.
Мы с Никой стояли неподвижно, но не из-за паралича. По собственному выбору. Аура для нас была лишь неприятным фоном, как назойливое жужжание мухи. Моя не-мертвая природа и высокий Эволюционный Индекс делали меня невосприимчивым к таким примитивным ментальным атакам. Я чувствовал, как волны страха пытаются пробиться ко мне, но они просто разбивались о холодную логику моего зомби-разума. Демоническая сущность Ники и вовсе, казалось, воспринимала эту ауру как жалкую попытку низшего существа заявить о себе. На ее губах играла легкая, презрительная усмешка.