Алексей Сидоревич – Звёздный приют (страница 7)

– Знаем этих копчёных тварей. Много на себя берут, поганцы. Так зачем вы им? Дай-ка угадаю: что-то нашли, а им не отдали. Известное дело, гребут всё под себя, всё им надо.

Кьют подошёл поближе, а из кустов показалась ещё одна фигура в такой же одежде, но кьют был более высокого роста.

– Мы хотим попасть в Обитель махсов. Кья у нас слепая девочка, но только там есть лечебные аппараты.

– Ага, и идёте в пещеры этих древних насекомых. Но гонятся за вами неспроста, я так думаю!

– Алипий! Чего ты к ним пристал? – перебил того более рослый кьют. – Видишь, они торопятся, ребёнок с ними. И пусть себе идут!

Рослый кьют откинул капюшон, и Кен увидел, что левый глаз у него перевязан.

«Этому бродяге с глазами тоже не повезло», – подумал Кен.

Оглядев путешественников, предводитель Отверженных кьютов остановил взгляд на самом рослом из них.

– Ты старшой, что ли?

– Да, я – Айхаал, и теперь я за старшего в своей семье остался, море забрало остальных…

– Понятно, парень. Стихия безжалостна. Далеко погоня? Как думаешь?

– Не знаю точно. Когда ночевали – видели далеко в степи их костёр, теперь они и не отвяжутся, пока нас не догонят…

– Отвяжем, – с ленцой протянул Алипий. – Много их таких было весёлых.

– Значит, так, – рослый кьют поправил повязку, – Тарков мы знаем, через лес вас пропустим, а этих храмовников притормозим, но в лесу вы не должны задерживаться, уходите поскорее. Дальше впереди за лесом есть большое озеро, и на берегу увидите махсианский столп. Ночевать лучше у него, потому что место для ночлега там точно есть.

– Рыба в озере водится? – Айхаал погладил волнующуюся Цветика. – С едой у нас дела так себе…

– Рыбу, конечно, все ловят. Утром, когда пойдёте дальше, через пару склянок пути увидите развилку. Да по дороге вдоль озера идите. Смотрите, в лес не сворачивайте, а то если наши увидят в лесу чужаков, вам всем несдобровать, за озером мы не живём, это чужая территория. Удачи вам, ребятня!

– Спасибо! – кивнул Айхаал.

Кья улыбнулась, помахала рукой.

– Идите уже, – ответил Алипий. – А нам ещё дорогих гостей встречать.

Отступление второе.

– Брат Плюм! Может, не надо вам в этой деревне оставаться?

– Отправляйтесь без меня. Мне нужно чуть в себя прийти, лихорадку переждать, и я вас только задержу. Староста может дать вам лишь одного быстрого пона.

Плюм поморщился от боли в раненом плече, из которого деревенский кузнец только что вытащил арбалетный болт. Рука его была перемотана, и на серой повязке проступила кровь. Плюму самому не очень-то хотелось оставаться в этой пропахшей рыбой деревушке, но рука нещадно болела, а дело не терпело отлагательств. После стычки с Непримиримыми в лесу они потеряли волов, а другого средства передвижения у братьев храма теперь не было.

«Треклятое лесное отребье», – угрюмо думал он.

– Деревенского старосту я знаю, он не связан с этими разбойниками, поможет отбиться, а к тому же со мной останутся двое младших братьев храма и Либерий. Как он, кстати, себя чувствует?

– Перелома вроде нет, но камнем из пращи ему сильно ушибло ногу.

«Ну, гадёныши, вы допрыгались! – мрачно подумал Плюм. – Я вам этого не спущу». Он почувствовал на себе подобострастный взгляд Фарга и понял, что от него ждут распоряжения.

Немного подумав, он решил.

– Пока мы тут отлёживаемся, скачите с послушником как можно быстрее в Главный храм, поднимайте братьев, нужно перехватить этих Тарков, пока они не унесли артефакт, который должен принадлежать только нам. Мы отберём его! Тебе, Фарг, придётся тащить запасы еды.

– Этот тракт ведёт к Углеграду, – добавил Фарг. – Не в пустошь же они собрались так далеко отправиться всей компанией? Скорее всего, пойдут к Станции стабилизации климата.

Последние непонятные слова про стабилизацию климата были сказаны на языке древних кьютов, и Плюм произнёс это с большим трудом, слишком они были сложно произносимыми.

– Глупые Тарки думают, что махсы оставили в тайнике склад с артефактами. Ха-ха-ха! Но там же ничего нет! Мы всё оттуда давно забрали. Здесь-то мы их и возьмём.

Фарг перекинул ружьё за спину и кивнул.

– Мне это всё равно не нравится! Эта странная семейка якшается с лесными и утаивает от храма наш артефакт. У нас теперь много вопросов к Академии текнов по поводу их учеников. Как они смеют пренебрегать нашими законами? Они обязаны отдать нам свою находку!

– Это безусловно! Пусть братья поднимут вопрос на совете. Если Тарки всей семьёй примкнули к Непримиримым, то надо объявить их приспешниками! Это ударит по авторитету Академии в Совете глав. Посмотрим, что тогда нам скажут эти замшелые книжники по поводу этого заговора.

– Когда мы выезжаем, брат Плюм?

– Немедленно собирайтесь! Будете так мешкать, они и впрямь уйдут далеко! А я очень, очень хочу пообщаться с этим бунтарским семейством!

Спустя склянку отряд уехал в Большие Кузни, а раненые храмовники расположились в доме старосты на ночлег.

«Непримиримые мне за братьев ещё ответят! – злобно подумал Плюм, лёжа на кровати. – Совсем распоясались! Ну ничего, закончим это дело, вернём себе артефакт, а потом лесными разбойниками займёмся! Это Непримиримым спускать нельзя. Нет, нельзя…»

Под действием выпитого отвара из сонного мха раненый успокоился и забылся тревожным сном.

Глава 4. Изгнанники

Семейство Тарков продвигалось по лесной дороге. Больше в тот день опасных встреч не было, и ближе к вечеру путешественники без проблем добрались до очередного путевода, где и решили заночевать. Айхаал заметил в лесу засохшее деревце, которое Цветик зацепила хвостом и притащила прямо в лагерь.

Остановились на берегу большого лесного озера. Чуть в стороне, у берега, белели распустившиеся кувшинки, слегка покачиваясь, как в лодочках, на больших округлых зелёных листьях.

– Смотрите, какие цветы! – Иви безуспешно пыталась оторвать длинный и прочный, как верёвка, стебель кувшинки. – Какой крепкий! Никак не оторву…

В озере, словно в большом зеркале, отражались вечернее небо и, чуть покачиваясь на воде, загорающиеся звёзды.

– Я рыбу к ужину пойду ловить! – крикнул Кен, вытащил из поклажи донку и пошёл к озеру.

Цветик обиженно фырчала и что-то разглядывала на другой стороне дороги. Наконец, дождавшись, пока её освободят от груза и отпустят пастись, пона ринулась в подлесок и вскоре чем-то аппетитно захрустела.

– Тут рыбы валом! – донеслось от берега. – Ставьте котелок скорее.

Иви оставила цветок в покое и побежала набрать прохладной ключевой воды из родника неподалёку, а Айхаал стал рубить дрова. Не прошло и полсклянки, как запылал костёр, и девушка принялась чистить первую из трёх пойманных рыбин.

Озеро было настолько богатым рыбой, что чебы плескались как ненормальные. Клевало хорошо, Кен вытащил из тёмной воды очередную чебу и услышал трель Цветика прямо над ухом. Хитрая пона принесла ему ветку с несколькими зелёными дикими яблоками.

«Угощает ими меня, что ли?» – подумал парень.

– Наверное, ты рыбки хочешь? – улыбнулся он ей. – Меняемся на яблочки? На, бери. Надо впрок наедаться.

Пона фыркнула, лизнула Кена своим фиолетовым языком и схватила зубами первую, самую большую и жирную рыбину.

– Ой! – воскликнула Иви Мано, увидев эту картину. – Кен, а они что, и рыбу едят?

Девушка удивлённо смотрела, как пона, моментально расправившись с одной чебой, ловко выхватила следующую. Цветик явно намеревалась опустошить всю сетку с уловом.

– Конечно! Они всеядные, лопают, что найдут. Цветик у нас вообще обжора. Так-то она послушная и умная – страсть, но вот в огород её лучше не пускать и рыбу ей не показывать – вмиг сожрёт.

– Это точно, – поддержал брата Айхаал. – Да и нам тоже пора подкрепиться.

Кьюты принялись ужинать, а Цветик сыто облизнулась и разлеглась неподалёку от Кьи, подглядывая за ней вполглаза.

– Айхаал, ты обещал про Исход рассказать, – снова напомнил Кен, когда осоловевшие от еды после ужина все расселись вокруг костра.

– Да! Я тоже слышала! Хочу историю на ночь!

Кья сняла свою чёрную повязку и повернулась в сторону Айхаала. Цветик, словно понимая, о чём речь, тоже приготовилась слушать историю. Мано на тростниковой дудочке тихонько наигрывала грустный мотив.

– Ладно, раз обещал, то… – преодолевая сонливость, смирился с неизбежной трудовой повинностью Айхаал. – Слушайте!

И Айхаал запел, его голос красиво вплетался в грустную мелодию.

Кен впервые слушал эту балладу – незнакомую и интересную. В ней говорилось о далёкой прародине всех кьютов. Перед ним словно пронеслась вся жизнь их древних предков, которая проходила в этих лесах. Они рождались и умирали, растили детей, охотились. Позднее из-за края моря на больших кораблях сюда пришли синие великаны и стали уничтожать деревья, рощицы, пролески.

За кьютами охотились, их беспощадно убивали, продавали в рабство, словно товар, как корзины с углём.