Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 5)

— Лучше пластиковые, если есть возможность, — посоветовал Андрей. — Чтобы выглядели красиво и престижно. Например, шоколадного цвета с названием нашего магазина и индивидуальным личным номером для каждого клиента, чтобы исключить подделку.

— Хорошо, я подумаю, как это сделать, — Влад опять черкнул пару строк в ежедневнике. — Ещё идеи есть?

— Есть соображения, как увеличить продажи и один крупный проект, о нем расскажу позже. Если кратко, в Москве у нас ведь цены повыше, чем в Пореченске, процентов на двадцать, правильно?

— Примерно, да, — согласился Влад. — На четверть в среднем. И?

— Сделать небольшой рекламный проспект с московского магазина с ценами и моделями как у нас, можно в виде каталога. Продавцы, когда будут общаться с покупателями, покажут его, якобы под предлогом, у нас своих каталогов нет, но вот те же модели, продаются в модном московском магазине, все состоятельные люди там скупаются. И аккуратно обратят внимание, что там цены гораздо выше.

— Принимается, — Русин постучал ручкой по столешнице и быстро глянул на часы. — Давай ты все эти мелкие предложения на бумаге к моему приезду изложишь. Я ознакомлюсь и предметно обсудим. Что у тебя за большой проект? Если можно, кратко и по теме.

— Вот смотри, у нас в Пореченске проживает около сорока с лишним тысяч жителей. Правильно?

— Сорок семь, — сообщил Влад. — И?

— Основная целевая аудитория покупателей, как мы уже обсуждали от двадцати до сорока-сорока пяти лет. Их, примерно, ну пусть будет, тысяч десять. Купить импортную одежду за сотни рублей могут позволить себе, ну пусть процентов тридцать, в лучшем случае. Это три тысячи. Постоянно тратиться на подобные шмотки способна тысяча — тысяча двести человек. Плюс, у нашего магазина имеется конкуренция, ещё парочка подобных, но похуже, плюс торгаши с рынка. Конечно, я сильно утрирую, могут приезжие шмотки покупать или местные своим детям, подросткам и постарше покупать, или пятидесятилетние решат модно одеться, но именно целевая аудитория именно такая, и её возможности, примерно, обозначены. Согласен?

— Допустим, — нахмурился Русин. — И что ты хочешь этим сказать? Что продажи в магазине будут со временем уменьшаться?

— Именно, — поднял большой палец Максимов. — Конечно, будут сокращаться. Население в ближайшие годы останется более-менее постоянным, предложения на рынке будут только увеличиваться, часть будет закупаться у конкурентов, это объективная реальность. Люди будут постоянно искать что-то новенькое, необычное и в других местах, где подешевле или не такая одежда как у нас, а весь модельный ряд мы охватить не сможем по объективным причинам. Да и когда полгорода в одинаковых джинсовых шмотках от нашего магазина ходит, это рано или поздно вызовет у массы людей желание прикупить что-то новенькое, не похожее на нашу одежду. То есть, если мы сделаем ставку на розничные продажи, рано или поздно, как бы ни старались, выручка будет только уменьшаться. Пореченск — провинциальный город, не огромная Москва, в которой большой поток гостей, людей с других районов и просто богачей, способных вывалить большие суммы за шмотки.

— Что предлагаешь? — Русин неуловимо подобрался. — Закрывать магазин?

— Ни в коем случае, — усмехнулся Андрей. — Пусть остается и торгует. Просто сделать на его базе огромный оптовый центр, магазин будет его витриной. Чтобы к нам приезжали люди со всей Московской области, а в идеале со всей страны и скупали одежду машинами. Это совершенно другие деньги, намного большие, чем ты сейчас зарабатываешь. Ты уже оптом продаешь часть, можешь сам сравнить. Первоначальные наметки у меня есть. Готовил поэтапный план, хотел тебе его после испытательного срока предоставить, немного не успел.

— Готовь, — кивнул Влад. — Гляну. Сколько тебе ещё времени нужно?

— Думаю, недели две-три, максимум, месяц, — задумчиво сообщил Максимов. — Там много чего продумать надо, и технические моменты подготовить.

— Ты забыл, у тебя ещё на носу экзамены и выпускной, — усмехнулся Русин. — К ним тоже надо готовиться. Давай так, занимайся магазином и продажами, по оптовому центру не тороплю. Сдашь экзамены, отгуляешь выпускной, отдохнешь недельку-другую, потом разберем твой поэтапный план.

— Так даже лучше будет, — признался Андрей. — Тут много чего сделать надо. Ещё желательно в Москву в твой магазин прокатиться, глянуть, что к чему.

— Раз надо, прокатишься, — согласился коммерсант. — У тебя всё?

— Пока да, — сразу ответил Максимов. — Остальные дела с плакатами и прочим, мы уже обсуждали.

— Тогда я тебя не задерживаю, — Русин многозначительно глянул на часы. — У меня ещё много дел.

* * *

Как только Максимов зашел в прихожую, опять требовательно заверещал телефон.

— «Да что же за день такой?» — досадливо поморщился политтехнолог. — «Только до дома добрался, опять звонят».

— Здорово, боец. Как самочувствие после вчерашнего? — раздался насмешливый Димин голос.

— Привет. Нормальное. А что?

— Да ничего, — рыкнул опер. — Подозреваю, что тебе совсем кукушку отбили в бою. Ты завтра на день рождения к Лере едешь?

— Конечно, — настороженно ответил Андрей.

— Почему я об этом от других людей узнаю? — в голосе старлея появились стальные нотки. — Забыл наш договор? Без меня из города ни ногой.

— Извини, Дим, — смущенно покаялся Максимов. — Действительно, из головы вылетело. А вообще хотел тебе об этом сказать вечером.

— В последний момент? — фыркнул Громов. — Молодец, ты, конечно. Ничего, что у меня могут быть другие планы? Я всё-таки тоже человек, хоть и мент. С девушкой могу встретиться и своих дел полно.

Андрей виновато промолчал.

— Ладно, — вздохнул Дима. — Забыли. Но чтобы больше так не делал.

— Не буду, — пообещал Максимов.

— Завтра утром в девять выскакивай под подъезд. Я тебя, Вадика и леркиных подруг заберу.

— А остальные как?

— Каком кверху, — парировал опер. — Лерку, Рудика, Жанну и Саню, Марк Рудольфович заберет. На остальную компанию именинница две машины такси заказала, всем место должно хватить.

— Нормальный ход, — одобрил Максимов. — Я тоже хотел такси заказать. Слушай, вопрос есть. Мне надо ещё подарок для Лерки забрать, хвостатый. Он недалеко, в частном секторе находится? Можно будет с нами взять? Если нет, придется отдельную машину вызывать.

— Щенка или котенка? — деловито уточнил милиционер.

— Щенка ротвейлера. Я его заранее выбрал, даже залог хозяину оставил, чтобы забрать под день рождения, — признался политтехнолог. — С Марком Рудольфовичем и Марией Генриховной договорился, они не возражают. Лера давно хотела собаку, вот я и съездил на рынок, выбрал.

— Ладно, возьмем твоего щенка, — хмыкнул опер. — Нельзя именинницу без подарка оставлять. В крайнем случае, на руках подержишь, или под ногами посадишь. Разберемся, на дачу ехать не далеко, минут тридцать-сорок, как-нибудь перетерпим.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Максимов.

— Завтра в девять жду у подъезда, — напомнил Дима. — Не забудь.

— Буду, как штык, — пообещал Андрей.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Максимов повесил трубку, двинулся на кухню. Подхватил лежащий на холодильнике коробок спичек, поджег конфорку, поставил на неё чайник. Когда из носика повалили густые клубы дыма, достал чашку со шкафа и через минуту уже сидел на табуретке, держа в руках горячую чашку.

Облокотился на стену, отхлебнул темно-коричневый индийский чай, ощутил, как волна бодрящего тепла разливается по телу и прикрыл глаза, вспоминая поездку на местный «Птичий рынок»…

Двери троллейбуса со скрежетом и лязгом сложились, в салон сразу ударила волна звуков с рынка напротив. Толпа пассажиров широким потоком потекла на улицу. Максимова сильно пихнули сзади, заставив буквально вывалиться наружу. Андрей пружинисто развернулся, готовый дать отпор и сразу расслабился. Перед ним маячило злое, похожее на сморщенное печеное яблоко старушечье лицо в сером пуховом платке.

— Стоють тута, проход загораживают, — буркнула бабка и несильно стукнула клюкой по ноге Андрея. — С дороги, ирод!

— И вам всего доброго, милая женщина, — улыбнулся Андрей, отодвигаясь в сторону. — Только не кривитесь так, рожу перекосит, так и останетесь с выпученными рыбьими глазами и надутыми брылями. Картину Босха «Сад земных наслаждений» видели? Там есть такой элемент, то ли жаба, то ли баба. Уверен, если бы Иероним перед написанием этого шедевра, увидел вас, ему бы не пришлось ничего придумывать. На будущее советую: не махать палкой налево и направо. Могут вырвать и поломать, как минимум.

— Ты как со старшими разговариваешь? — истерично взвизгнула бабка.

— Нормально разговариваю, — хладнокровно парировал политтехнолог. — Пожилых людей уважаю, помогаю по мере возможностей. Но старость, к сожалению, не всегда признак ума. Тем, кто ведет себя по-хамски и распускает руки, отвечаю соответственно.

— Милиция, — заблажила старуха, оглядываясь по сторонам. — Хулюганы бабушку обижают.

Несколько человек остановились.

— Не ори, я всё видел, — заявил высокий молодой парень лет двадцати пяти. — Ты сама парнишку пихнула со всей дури в спину, просто так. Он, учитывая ситуацию, ещё вежливо тебе отвечает.

Остановившиеся люди начали расходиться.

— Тьфу ты, — бабка плюнула на землю и засеменила прочь, опираясь на клюку. Максимов повернулся к парню.