Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 26)

— Заметано, — согласился Сабиров.

— Андрей, сюда подойти, — позвал Петр Ефимович.

— Продолжаем спарринги, — сообщил Смирнов, когда Максимов подошел. — Только для тебя будет необычное задание. Работаешь так, как в истории о дурачке с макиварой. Ребята будут тебя в основном ногами бить, ну и руки подключать периодически. Твоя задача — убить им конечности. Под удары ног, подставлять локти так, чтобы они сами их разбивали. Получится захватить ногу, пробивай по ней сверху-вниз локтями, как ты умеешь. Руки отключай ударами по бицепсу, доставай открытые подмышки пальцами или кошачьей лапой, только аккуратно, не переборщи, иначе можно нанести серьезную травму. Если вошел в клинч, защемляй болевую точку повыше локтя, пробивай пяткой в нервный узел, как Марату. На месте не стой, постоянно двигайся, атакуй стопами, пятками по голеням, делай обманку, изображай удар в лицо и сразу пробивай по нижнему этажу. Колени не трогай, можно легко человека инвалидом сделать. Всё понятно?

— Всё, — кивнул Максимов. — Только один вопрос есть. Голени тоже можно разбить в хлам.

— А ты не лупи по ним со всей дури, — посоветовал Смирнов. — Вообще мы об этом заранее подумали. Видишь щитки у ребят? Я их у Бориса в санатории взял на день, чтобы вероятность травм снизить. Так что гасить не нужно, но и не осторожничай особо.

— Ладно, — согласился Андрей.

— Так парни, продолжаем, — громко объявил Алексей Андреевич. — Марат пока отдыхай, пока не восстановишься, Слава и Паша спаррингуют с Андреем. Работаем в основном ногами, соотношение с руками должно составлять, семьдесят на тридцать процентов. Андрей может действовать, как хочет. Кто готов выйти с ним первым?

В дверь постучали, крепкий парень, вольготно раскинувшийся на диване, щелкнул дистанционным пультом. Чак Норрис, разбирающийся с очередным злодеем, замер с поднятым пистолетом.

Дверь приоткрылась. В комнату заглянула дородная кареглазая женщина лет сорока пяти.

— Миша, тебе звонят, — низким грудным голосом сообщила она.

— Интересно, кого ещё там черти принесли? — недовольно буркнул парень, вставая с дивана.

— Что ты сказал? — строго глянула женщина.

— Ничего, тетя Нино, вам послышалось, — быстро ответил парень. — Иду уже.

Он вышел в прихожую, взял положенную возле телефона трубку.

— Да? — недовольно произнес в микрофон.

— Здорово, Миха, — в трубке зазвучал знакомый голос Антона. — Как ты там в Грузии, овец пасешь? Или за местными девками по горам бегаешь?

— Я тоже так шутить умею, — сухо ответил Георгадзе. — Но ты же позвонил не для того, чтобы зубоскалить? Я же просил, по пустякам номер не использовать, только если что-то серьезное.

— Не для того, — согласился Лесин. — Как считаешь, если у твоей Ленки хахаль объявился, это достаточно серьезно или не очень?

— Кто? — моментально вскипел Миша. — Этот придурок, Воронов⁈ Я его на куски порву, шакала!

— В том то и дело, что не он, — хохотнул Антон. — Ты стоишь? Сядь куда-нибудь, иначе упадешь.

— Да говори уже, — сквозь зубы процедил Георгадзе. — Кто клинья к Ленке подбивает? Голову отобью!

— Она с Гриченко в обнимку ходит, — довольно сообщил Лесин. — Даже в столовой сидят вместе и воркуют как голубки. Я сперва глазам своим не поверил и в шок упал.

— Уха-ха-ха, — заржал басом Миша. — Этот задроченный дрыщ в рваном свитере? Да когда Гринч на Ленку смотрит, хочется достать платок и вытереть ему слезки. Она этого убогого в упор не замечает. Ты чего, Тоха, ради этой хохмы ко мне в Грузию позвонил?

— Это не хохма, отвечаю, — спокойно ответил Лесин. — Говорю же, сам в шоке. Наш гадкий утенок, как в известной сказке, в лебедя превратился. Нашел где-то подработку, начал нормально одеваться, спортом занялся. С красивыми телками замутил. Мы когда в Москву ехали, такая куколка на тачке его прямо к автобусу подвезла — модная, ноги от ушей, фигура как у моделей в западных журналах. А потом он с Ленкой сошелся.

— Врешь! — вспылил Георгадзе. — Быть не может такого!

— Ещё как может, — вздохнул Антон. — Говорю же, сам в шоке. Не веришь, можешь у других узнать, хоть к Инге позвони, Кирееву, да тому же Агапову или любому другому из нашего класса. Это на виду у всех происходит.

— Я поговорю с Гией и Рустамом, — сквозь зубы прошипел Миша. — Если это правда, они рыжего в фарш превратят, прямо на глазах у Ленки. Поменять меня на этого ржавого дрыща⁈ Твою ж мать! Поверить не могу!

— Брэк, — рявкнул Алексей Андреевич.

Обливающийся потом Максимов опустил руки и, покачиваясь, отступил в сторону. Уже пришедший в себя Марат, дружески махнул перчаткой и направился в свой угол.

— Андрей, ты можешь идти переодеваться, — сообщил Петр Ефимович. — Потом — домой. Завтра в два — половину третьего, позвони. Побегаем, потренируемся немного, без фанатизма, тебе надо восстановиться. Заодно твои спарринги разберем. Рудик, Вадик, вас тоже жду.

— Хорошо, — устало кивнул Максимов и побрел в раздевалку. Каждое движение отзывалось ноющей болью в натруженных мышцах и синяках, по всему телу. Только наработанная выносливость и упрямое желание не сдаваться, позволили на морально-волевых дойти до конца тренировки.

Через пять минут, он вышел из дома культуры и с наслаждением вдохнул полной грудью прохладный воздух.

— Хорошо-то как, — сообщил вышедшим следом Вадику и Рудику.

— Ага, — ухмыльнулся Вернер. — После такой трепки.

— Да, не, нормально, Андрюха отработал, — вступился за товарища Вадик. — Просто под конец, они его совсем загоняли. Марат и другие пацаны, сменялись, отдыхали, восстанавливались, а он со всеми дрался без особых перерывов. Конечно, к концу, еле ноги волочил.

— Да, шучу я, шучу, — весело сообщил Рудик. — Конечно, нормально. Ещё и огрызался в таком состоянии. Я бы точно сдох, упал и не поднялся.

Максимов, краем уха, слушал треп друзей, весело обсуждающих поединки, и на остатках сил шел домой.Усталость завладела каждой клеточкой тела, ватной волной обволокла мозг, хотелось добраться до квартиры, обессилено рухнуть в постель, вырубиться часов на десять.

Он в каком-то полусне, добрел до дома, попрощался с друзьями, открыл дверь подъезда и ступил на лестницу.

Отстраненно услышал дробный стук каблуков, увидел чью-то невысокую темную тень, летящую навстречу, ощутил сильный толчок плечом и отлетел к стене. Бегущий по ступенькам, щуплый паренек маленького роста, растеряно остановился. В хозяйственной сумке, подвешенной на плечо, что-то стукнулось о стекло.

Сонливость и усталость моментально слетели.

— Ты, что в пещере живешь, что за прыжки идиотские? — вызверился Максимов. — Летать учишься, орленок хренов?

— Извини, — буркнул коротышка, искоса глянул на Андрея, и сразу отвел взгляд. — Не увидел.

— Так глаза распахни шире, — политтехнолог окинул его взглядом, заметил небольшие красные пятнышки брызг холщевой ткани. — Хоть бы сумку вытер, маляр-грязнуля.

Коротышка ничего не ответил, крепче стиснул ремень сумки побелевшими пальцами и метнулся к выходу. Максимов проводил его злым взглядом и двинулся вверх.

Добравшись до своего этажа, он шагнул к квартире и сразу потрясенно остановился. Перед дверью на коврике лежала оскаленная мордочка кота. Глаза заволоклись мутной пленкой, шерсть слиплась от засохшей крови, из открытой пасти обессилено свесился язычок. Взгляд Максимова прикипел к надписи рядом.

На стене было коряво выведено кровью:

«Скоро встретимся! Жди!»

Примечания:

Оверхэнд — боксерский удар через руку.

Фронт-кик (он же «май-гери») — прямой удар ногой.

Мидл-кик («маваши-гери») — боковой удар ногой по среднему уровню, в корпус-печень.

Хай-кик («маваши») — боковой удар ногой в голову.

Глава 13

Максимов тяжело вздохнул. Кота было жалко. В груди жарким пламенем разгоралась ненависть к живодеру.

«Ну, сука. А если бы мать увидела? Она бы точно сознание потеряла. Хочешь встретиться? Встретимся обязательно, только это тебе явно не понравится!»

Политтехнолог замер, пораженный внезапной мыслью:

«Тот придурок, с которым я столкнулся! Летел вниз, сломя голову. Внутри звякнуло что-то стеклянное. Очень похоже на пустую банку с кистью внутри. Всё сходится! Интересно, похоже, у маньяка появились сообщники»…

Максимов развернулся и двинулся в противоположный угол. Нажал кнопку рядом квартирой напротив. Пронзительно заверещал звонок.

— Да, слышу, слышу, иду уже, — недовольно буркнул мужской голос.

Дважды щелкнул открываемый звонок. Дверь приоткрылось. В коридор выглянул полный мужик в серой майке и трениках с пузярями на коленках.

— Андрюха, — удивился он. — Чего трезвонишь? Произошло что?

— Добрый вечер, дядя Семен, вон гляньте, — Максимов указал взглядом на коврик и стену. — Хулиганы оставили.

Мужик рассмотрел мордочку кота, надпись на стене, помрачнел и выругался:

— Вот еж твою мать, живодеры проклятые! И рука не дрогнула живое существо покромсать! Поймал бы, руки поотрывал!

— Дядя Семен, можно мне от вас позвонить? — спросил Максимов. — С Димой Громовым хочу пообщаться, он всё-таки в милиции служит, может, посоветует чего, или сотрудника пришлет.