Алексей Шумилов – Окончание кровавой весны 91-го (страница 2)

Никита минуту молчал, Артур ждал ответа, следя за дорогой и искоса поглядывая на товарища.

Наконец, брюнет вздохнул:

— С тобой, конечно. Мог бы и не спрашивать, мы давно дружим и слишком долго шли к своей мечте. Делай, как знаешь, отговаривать не буду. Но я бы на твоем месте, особо не зверствовал, деньги толстяку отдал и ничего бы парню не ломал.

— Я буду действовать так, как считаю нужным, — жестко ответил блондин. — Набью ему рожу, сломаю руку или ногу, как обещал, пацан должен получить свой урок. Его надо избить жестоко, показательно, так чтобы ни у кого вопросов не осталось. У тебя был шанс, ты его упустил, теперь дело за мной.

Никита молча отвернулся к окну.

Уличные фонари заливали асфальтовые дорожки и расставленные вдоль них скамейки теплым желтым светом. Аккуратно подстриженные кустарники, блестящая свежей краской спортивная площадка с турниками, брусьями, штангами и другим инвентарем, заботливо прикованными толстыми цепями или уложенные в специальные замкнутые конструкции, чтобы занимающиеся случайно не уволокли казенное имущество. В вечернем сумраке белели пятиэтажные корпуса зданий, сияли золотистыми бликами стеклянные панели кинотеатра, вдали виднелся домик лодочной станции, недалеко от ухоженного речного пляжа с деревянными грибками-укрытиями и беседками. В санатории «Зеленый бор», принадлежавшему заводу «Агрегатмаш», всюду чувствовалась заботливая рука директора Виктора Борисовича Шанцева, бдительно следящего за вверенным хозяйством.

Сезон ещё не начался, и большинство корпусов безмолвно таращились на освещенные улицы черными провалами окон. Лишь в нескольких номерах и на первом этаже главного корпуса, где дежурила пара заводских охранников, тускло светились лампы.

На этом фоне, стоявшее чуть дальше двухэтажное здание с баскетбольным залом, бассейном, сауной, бильярдом и большой комнатой отдыха, где проходили шумные застолья начальства, сверкало ярким светлячком, невольно привлекая к себе взгляды.

Рядом с широким входом в комплекс, стояла черная «волга» первого секретаря райкома, и бежевая «шестерка» — личная машина начальника милиции.

Если бы случайный человек в это время заглянул в предбанник сауны, он бы увидел двух потных красных мужчин, вольготно раскинувшихся на широких деревянных скамьях.

— Ну что, Петрович, вздрогнем? — пробасил невысокий полный крепыш, подхватывая бутылку «Пшеничной».

— Давай, — согласился высокий представительный мужчина, смахивая со лба капли пота.

Начальник милиции набулькал водки в стопки, подвинул одну из них к первому секретарю одну, и уточнил:

— За что будем пить?

— За всё хорошее, — усмехнулся Лесин, — Чтобы у нас всё было, и нам за это ничего не было.

— Отличный тост, жизненный, — одобрил Марков и многозначительно приподнял чарку. — Давай, что ли?

Рюмки с тихим звоном встретились, затем были по-молодецки, одним махом, опрокинуты.

Побагровевший полковник довольно крякнул, подхватил пучок зеленого лука, сочно хрустнул, закусил куском хлеба с салом, прожевал и поинтересовался.

— А Бадри, где? Почему не приехал?

— Занят, обещал быть в следующий раз, — откладывая обгрызенную куриную ножку на тарелку, ответил первый секретарь.

— Слушай, я вот о чем хотел поговорить. Получается, этот Воронов и мои опера нас как детей уделали, пока мы на рыбалке прохлаждались, — скривился Владимир Викторович. — Вся продуманная комбинация к черту полетела. Пацан соскочил, а ведь адвокаты по нему работать начали, Кобеца я накрутил, он с дознавателями инструктаж провел, как работать. Обвинить пацана в превышении необходимой обороны не получилось, и в случае с поездкой он сухим из воды вылез, да ещё твоего сына чуть не приплел. Вся игра к черту полетела. Всё бы ничего, но меня вот что беспокоит. Опера, практически, сработали против меня, а значит, и против Бадри и тебя. Мы облажались по-полной. Думаю, на тормозах это спускать нельзя. Люди видеть будут: нас уделали, твои подчиненные страх потеряют, опера сегодня мне наперекор пошли, сопляка отмазали, а завтра подсидят. Слухи поползут, мы ослабели, хватку потеряли. Закончится всё это плохо.

— Согласен, — кивнул Лесин. — Я уже об этом думал. Что предлагаешь, Викторович?

— Тут такое дело, Петрович, — задумчиво протянул Марков — Действовать грубо, нахрапом нельзя. В городе важняк со своими людьми работает. Опера и сопляк с ними плотно сотрудничают. Надо всё делать тоньше. Кобец сейчас компромат на начальника ОУР, Климовича, Громова и всю их компашку собирает потихоньку — на каждого папочку открыл, бумажку к бумажке складывает. Всё фиксирует, что им можно предъявить, плохую раскрываемость, отсутствие на работе, доносы, документы изучает, жалобы заявителей подшивает, плевать, что там половина полоумных, никто в этом разбираться не будет. Когда время придет, дам отмашку и всё это выстрелит. Либо они уйдут из милиции по собственному желанию, либо выгоню с волчьим билетом или в Тагил отправлю на перевоспитание. А на освободившиеся места, своих людей наберу, которые будут любую команду пулей выполнять.

— Вот ты сам и ответил, тезка, — ухмыльнулся Владимир Петрович. — Я со своей стороны тебя поддержу, не переживай. Главное, чтобы все бумаги были такие, чтобы комар носа не подточил. Сопляка тоже на место поставим — Бадри доволен будет, грех старому другу не помочь.

Не мытьем, так катаньем, чтобы Воронов знал, с кем тягаться вздумал. Лично его трогать не буду, не хочу, чтобы важняк и опера раньше времени засуетились. Сделаю по-другому. Для начала устрою его родителям веселую жизнь. Шанцев начнет гнобить папашу, вешать на него всё что можно, и что нельзя. Так будет продолжаться до тех пор, пока количество претензий не позволит его убрать с завода. Воронов должен уйти с должности главного инженера. Не захочет по-хорошему, будет по-плохому. Я даже не против оставить его, с серьезным понижением должности, заместителем начальника цеха, например, или мастером участка, в назидание остальным. С мамашей тоже разберемся — у меня с директором «Сельхозмаша» и замом прекрасные отношения. Сделаем так, что бухгалтерские документы потеряются или отчет несвоевременно подадут и под штраф попадут. И вылетит пулей Светлана из должности, с волчьим билетом. А когда следователь уедет, и ты своих из милиции попрешь, можно и пацаном заняться. Воевать я с ним не буду, не моя весовая категория. Но жизнь аккуратно подпортить, чтобы медом не казалась, это запросто. И предъявить мне особо нечего. Что он докажет? Да ничего. Формально я своё обещание выполнил, его не трогаю, уголовку не шьют. Зато после этого никто против нас вякнуть не посмеет. Поймут, ссориться с нами чревато. Бадри довольным останется, сопляк по заслугам получит. Заодно мой пацан жизни поучиться, поймет, как действовать надо, чтобы не косячить. Может, поумнеет чуть, и так глупо подставляться не будет.

— Разумно, — чуть помолчав, признал полковник. — Только один вопрос. Петрович, ты уверен, что Виктор Борисович Колю сольет? Он же в нем души не чает «Главный инженер — светлая голова, умнейший парень».

— Сольет, — жестко ответил первый секретарь — Шанцев мне должностью обязан. Если бы я его не поддержал в своё время, так бы в замах до сих пор ходил. Заметь, нам номера и сауну по первому требованию предоставляют, всё, что ни попрошу, моментально делают. Борисович добро помнит, на конфликт не пойдет. Выполнит мою просьбу, никуда не денется. Слишком много я про него знаю, не дернется.

— Дай бог, Петрович, — хмыкнул начальник милиции. — Дай бог.

— Бог то даст, — хохотнул первый секретарь. — Главное, самим не оплошать, всё грамотно сделать.

Глава 1

Максимов проснулся поздно, когда весеннее солнце уже заливало комнату ослепительно белым светом, на улице чирикали птицы, весело орали малыши. Глянул на настенные часы.

«Ого, двенадцать тридцать. Хорошо поспал».

Отбросил одеяло, медленно привстал. Сладко потянулся, хрустнув суставами. Чуть поморщился, когда колыхнувшаяся в избитом теле боль, напомнила о бое с Никитой. В коридоре и большой комнате никого не было. Только на кухне витал еле уловимый аромат жареной курицы, и лежала записка.

'Леша! Макароны в кастрюле, курица — на сковородке. В холодильнике — Докторская, яйца, кефир, молоко, сметана и блинчики с творогом. Можешь почистить картошку или сварить пельмени, они лежат в морозилке. Надеюсь, тебе до нашего приезда хватит. Мы с папой уехали к старикам в Клюево, приедем в воскресенье вечером.

Папа разговаривал с ребятами и Петром Ефимовичем, они сказали, что у тебя были важные соревнования по карате. Посоветовали дать день отдыха. Мы решили не будить тебя в школу. Пожалуйста, никуда один не ходи, бери с собой ребят, на улице поздно не задерживайся. Рудик, Валерия и Громовы пообещали за тобой присматривать. Будь умничкой!'.

Андрей отложил листок в сторону. Взял спичечный коробок, лежавший рядом с хлебницей, поджег газовую конфорку, поставил чайник и пошел в ванную — умываться и чистить зубы. В зеркале отражался распухший покрасневший нос, по скуле сине-желтым пятном растекся здоровенный синяк, ещё один красовался над виском, челюсть украшала широкая багровая ссадина. Костяшки на обеих руках разбиты в хлам, предплечья черно-синие, расшибленные, с багрово-черными счесанными пятнами грудь и ребра, каждое резкое движение отзывается тупой болью во всем теле.