Алексей Шумилов – Кровавая весна 91-го (страница 9)

— Будем, — улыбнулся немногословный Вадим.

— А пожрать у тебя по-быстрому есть чего? — деловито осведомился Рудик, — А то я со школы только. Встретил Серегу, закинул сумку, отзвонился пацанам и сразу к тебе.

— Найдем, — усмехнулся Андрей. — Бутерброды с сосисками или пельмени устроят?

— Сосиски годятся, — кивнул блондин. — А куда Санька пропал? Вы же со школы обычно с ним возвращались. Мать сказала, прискакал такой воздушный, радостный и сразу куда-то убежал.

Максимов пожал плечами.

— Наш Ромео, сто пудов полетел, порхая крыльями, на свиданку, — насмешливо улыбнулся Вадик. — Очередную телку подцепил и втрескался по самые уши. В первый раз, что ли?

— У тебя дым идёт, — кивнул на кухню Рудик — Готовишь чего?

— Проходите пацаны, я сейчас, — буркнул Максимов и рванул на кухню.

Чайник на плите возмущенно пыхтел и стрелял клубами пара. Максимов выключил конфорку, наполнил водой кастрюлю, достал из холодильника сосиски.

— Варить собираешься? — проницательно уточнил, зашедший следом Рудик.

— А что с ними делать? Конечно, варить.

— Не надо, так съедим, с хлебом, — попросил блондин. — Сильно жрать охота. У тебя майонез есть?

Открытая баночка майонеза, прикрытая жестяной крышкой, обнаружилась в боковом кармашке холодильника.

Через минуту парни за обе щеки уплетали бутерброды с сосисками и майонезом, запивая горячим чаем. Одновременно расспрашивали Максимова о драке с Игнатом. Наперебой предлагали варианты мести. Сломать руку или ногу палкой, атаковать его по возвращении домой. Максимов предложил пока оставить боксера в покое, а потом если он не угомонится, пообещал навалять ему в честном бою, один на один. Рудик и Вадим понимающе переглянулись, и усмехнувшийся блондин многозначительно покрутил пальцем у виска. Посмеялись, потом пояснили: Андрей ещё хорошо отделался. Сейчас Игнатов его нокаутировал, а в следующий раз вообще убьет. Сам боксер далеко за метр девяносто, весом под сотню и отлично поставленным ударом. А Воронов только полгода карате начал заниматься, когда оно в городе появилось. Лучше палкой Игнатову по ноге неожиданно засадить, быстро отпинать и пусть лечится. Иначе не справиться. Может и троих положить. Затем разговор зашел о маньяке. Вадик слышал от брата, хитрая и очень осторожная сволочь, как менты не бьются, поймать не могут. Словно заговоренный все ловушки обходит, когда облавы ведутся, не показывается. Но стоит милиции чуть успокоиться, опять появляется очередная жертва и записка. Дословного содержания посланий маньяка Вадим не знал, но слышал, брат родокам говорил: «будто поп в церкви, клеймит бабские пороки».

Дальше разговор свернул на спорт. Воронов подтянул Вадика, качавшего мышцы, в свою секцию карате. Рудик, уже больше двух лет увлеченно занимающийся кикбоксингом, пытался перетянуть ребят к себе, но ещё недавно запрещенное загадочное японское искусство оказалось интереснее. Идти на сегодняшнюю тренировку Максимов отказался, сославшись на головную боль, пообещал возобновить занятия, когда оклемается. Договорились завтра прогуляться по городу, попить кваса, заодно и окончательно прийти к решению, что делать с Игнатом и зареченскими. От предложений встречать его после школы и проводить в больницу, политтехнолог вежливо отказался, сообщив, что со своим здоровьем и прочими подобными проблемами разберется сам.

Затем попросил ребят больше рассказать о себе, упирая на то, что любая информация поможет справиться с амнезией и вернуться в нормальное состояние. Парни удивились, взяли с Андрея обещание, если память не вернётся, обязательно посетить врача, но согласились и охотно поделились подробностями своей жизни.

Дружить они начали с шести-семи лет, когда родители заселились в девятиэтажки нового микрорайона. Познакомились во дворе, и со временем детские игры, прогулки по району, общие интересы и увлечения переросли в дружбу.

Рудик жил в «военном» доме напротив и ходил в соседнюю двадцать вторую школу вместе с Вадиком и родной сестрой — двойняшкой. Отец Рудольфа, отставной офицер, после десятков лет скитаний по гарнизонам и командировок получил огромную пятикомнатную квартиру. Правда, обитала в ней куча народу: сестра, младший брат — первоклашка, свекровь, сам Рудик с родителями.

Предки Вадика всю жизнь работали на местном заводе «Агрегатмаш». Батя — начальником ОТК, мать — в заводской столовой. Там встретились и поженились восемнадцать лет назад. Старший брат, как уже знал Максимов, трудился в райотделе, местным опером.

Четвертый из компании бабник и весельчак Саня Русин учился в одном классе с Максимовым. Родители Русина — из интеллигенции. Мать главбух блатной организации — «Снабсбыт», батя — начальник прокатного цеха «Агрегатмаша». Старший брат, Влад жил отдельно в бывшей бабушкиной квартире. Закончил Московский Юридический, в столице занимался торговлей, но неожиданно уехал в родной Пореченск. Саня рассказывал, у него возникли проблемы со столичным рэкетом. Брат держал кооперативный магазин и два места на вещевых рынках.

Периодически к компании присоединялся Серега Цыганков. Потомственный пролетарий, родители трудились на том же «Агрегатмаше», папаша — мастер цеха, мать — сотрудница отдела кадров. Брательник работает помощником тренером по боксу в местной ДЮСШ.

Новые друзья Максимову понравились. Готовность впрячься в разборки с зареченской шпаной и чемпионом города по боксу Андрей оценил. Никаких сомнений и попыток «сдать назад». Другие варианты даже не рассматривались. Если и был страх, ребята его не показывали.

За разговорами время пролетело быстро. Рудик бросил короткий взгляд на циферблат висящей на запястье «Электроники», охнул и заторопился.

— Уже половина пятого, мне на тренировку пора.

— Мне тоже надо в магазин сбегать, пожрать домой купить, — следом за ним встал Вадим.

Андрей проводил парней, закрыл за ними дверь и зашел в свою комнату.

«Посмотрим, в каком физическом состоянии тело, протестируем возможности», — решил он. Начал с отжиманий. Сорок раз сделал достаточно легко, последующие десять уже с трудом. Для семнадцатилетнего подростка — нормально. Попрыгал на месте. Четыре минуты выдерживал более-менее. Подвигался на челноке вперед-назад. Этот элемент «на пять с минусом». Видимо сказалось, что занимался карате, там всё-таки резкости движений и атакам на скачке уделяют серьезное внимание. Поработал с сайд-степами, уходами и уклонами в разные стороны. Под столом нашел пудовую гирю. Выжал её одиннадцать раз правой и девять — левой. Сойдет.

«Надо будет на улице количество подтягиваний протестировать, но вроде сила есть, физическая подготовка — тоже», — отметил политтехнолог.

Разогрелся, попробовал удары ногой. Сначала прямой «майн-гери», затем боковой — «маваши». Что сказать, резко, но очень коряво. Удар каратешный, без полного вложения корпуса. Растяжка не очень — на твердую «троечку». Попробовал пробить боксерские «тройки», «четверки», удары локтями и несколько связок самообороны «крав-маги». Тоже не фонтан. В прошлой жизни все эти комбинации были доведены до автоматизма многотысячными повторениями, отработками и спаррингами с партнерами. Максимов знал мельчайшие нюансы и элементы комбинаций, но мышцы тормозили: удары смазывались, устойчивость хромала, чувствовалась неуверенность. Не было четкости, отточенности движений и твердости рук, достигаемых многотысячными повторениями. Вердикт: над исполнением работать и работать, то есть опять учиться и учиться с самого начала, как завещал Дедушка Ленин. Одно радовало: после нокаута, никаких симптомов сотрясения мозга Максимов не ощущал. Не было рвотных позывов, в глазах не двоилось, слабости, болезненного состояния, и потливости не ощущалось, вместо раскалывающейся от боли головы, легкая мигрень. Андрей подхватил первую книжку с полки. Это оказалась «Два капитана» Каверина. Открыл наугад, пробежался взглядом по строкам:

'Сперва все было тихо — пустой двор, подтаявший снег с желтыми, налившимися водой следами. Потом появились незнакомые ноги в черных крепких сапогах — одна пара, другая, третья. Ноги шли к флигелю через двор. Две пары пропали, третья осталась у крыльца. Рядом опустился приклад.

— Облава, — прошептал Петька и вскочил'.

Буквы легко складывались в слова и строчки — никаких болевых симптомов, проблем с чтением и восприятием.

«Интересно», — отметил Максимов. — «Это потому что, сон, или никакого нокаута не было»?

Теперь надо найти документы и фотографии. Они помогут получить необходимую информацию о родителях, друзьях, интересах и событиях в жизни Андрея Воронова. Необходимо начинать «вспоминать», иначе действительно поведут к врачу. Впрочем, если предки узнают, все равно районную поликлинику придется посетить и обследования пройти…

После получасовых поисков Андрей нашел несколько альбомов с фотографиями, папку с документами и погрузился в их изучение. Внимательно посмотрел коллективные школьные снимки, запомнил классную руководительницу и лица одноклассников. Нашел пару свежих снимков в секции карате, прочитал подписи на обложках. Посмотрел альбомы и документы родителей. Отец — Николай Иванович Воронов. День рождения — седьмого мая сорок пятого года. Значит, сейчас ему скоро будет сорок шесть. Вполне нормальный возраст у мужика. Мать — Светлана Аркадьевна, в девичестве Шапошникова, моложе отца на три года, родилась шестнадцатого июля сорок восьмого года. Отлично, запомним. Отец закончил Ленинградский политех, в Пореченск попал по распределению, судя по фотографиям и поздравительным открыткам сослуживцев, являлся главным инженером «Агрегатмаша». Мать трудилась главбухом в НИИ «Сельхозтехники». Типичная советская техническая интеллигенция. Жили хорошо — мебель ГДР, красивые обои, ухоженная квартира. Судя по фотографиям, всей семьей каждое лето ездили в пансионаты и санатории, отдыхали на Черном или Азовском море…