Алексей Шумилов – Кровавая весна 91-го продолжается (страница 6)

Опер и Максимов уселись за столом. Когда длинный вышел, Дима вскочил, метнулся к выходу, закрыл дверь на замок и пояснил:

— Чтобы никто не помешал. Рассказывай, с чем пришел.

— С вопросами, — хмыкнул Андрей, пока опер усаживался напротив. — Со вчерашней дракой всё нормально? Зареченских раскололи?

— В некотором роде, — криво усмехнулся Дима. — Но вообще-то ты вовремя явился. Кое-что надо обсудить. Начну по порядку: я пообщался с Зямой, Игнатом, Квадратом, Секой и прочими животными. Три придурка сами в нашу районную больничку побежали с травмами. Тут всё очень интересно получается. А ты чего прилетел? Тоже что-то услышал?

— Да так, рассказали, Лесин очень довольный был. Уже в курсе о драке и говорит: мне она ещё аукнется.

— Возможно, — скривился опер. — Я Игната и Сяву и другую борзоту расколол. Мы вместе с Саней Веткиным и Петей, ты его видел, с ними занимались. Подтвердили, что Георгадзе их нанял. Игнат должен был вызвать тебя один на один и искалечить. А если бы тебе удалось чудом уложить такого бугая, как он, все равно целым бы не выпустили. Мы все эти показания запротоколировали. Но вот, что интересно. Прямо с утра примчался Василий Иванович Ивлеев. Слышал о таком?

— Нет, — удивился Андрей. — А кто он такой? Важная птица?

— Лучший адвокат Пореченска, — сообщил опер. — Раньше в прокуратуре работал, потом вышел в отставку, адвокатом стал. Подкованный гад, знает все нюансы, может подловить на любой мелочи. Очень грамотно строит защиту. А из Москвы звонил Моисей Абрамович Минц. Я навел о нём справки. Минц считается одним из лучших и самых высокооплачиваемых адвокатов столицы. Себя не афиширует, лишнего внимания не любит. Защищает только очень денежных клиентов, и имеет репутацию человека, способного вытащить подзащитного из самой дерьмовой ситуации. Завтра после обеда он сюда приедет. Ивлеев будет защищать Игнатова, а Минц — Георгадзе. Миша, кстати, на которого они все показывали, как на заказчика нападения, уехал к родственникам в солнечную Грузию. Ты веришь в подобные чудеса?

— Нет, конечно, — усмехнулся Максимов.

— Вот именно, — опер поднял указательный палец, подчеркивая сказанное. — Зареченских будут отмазывать, и очень хорошо. За Георгадзе даже не говорю, всё понятно. Как думаешь, кого они собираются сделать виноватым?

— Меня? — удивился Максимов. — И что предъявят? Я же только защищался. Есть же свидетели.

— Как минимум, превышение необходимой самообороны, — авторитетно пояснил Дима. — Это ты так думаешь, что «только защищался». Могут всё дело вывернуть так, что ты спровоцировал драку. Например, чтобы покрасоваться перед девушкой.

— Ерунда какая-то получается, — возмущенно возразил Андрей. — Лера всё видела с самого начала. Петр Ефимович — тоже.

— Ну да, — кивнул опер. — Но в том то и дело, Ивлеев такая сволочь, что может попытаться их скомпрометировать как свидетелей. Он уже начал в этом направлении работать. Адвокат со своим подзащитным Игнатом пообщался, и зареченские массово начали отказываться от своих показаний. Утверждают, что дали их под давлением. Выставляют себя невинными овечками, на которых накинулись два бандита, а потом и третий, страшный дядька с двумя палками.

— Значит, решили меня виноватым сделать? — фыркнул Андрей. — Хорошо придумали. А как они со свидетелями решат? Я же говорю: Всё на глазах Леры происходило. Думаю, многие жители дома, чьи окна выходят на спортивную площадку, тоже могли видеть начало драки. Я уже о Петре Ефимовиче молчу.

— На Ефимыче они точно зубы обломают, — ухмыльнулся опер. — Он вояка заслуженный, засекреченный. Подписок на нём, что блох на Жучке. Я слышал, боевые награды тоже имеет, хоть и не афиширует. Его военное начальство не очень любит, но защищать будет как советские солдаты Сталинград — Смирнов один из лучших инструкторов по боевой подготовке и выживанию. В Союзе такими кадрами не разбрасываются. А вот тебя, похоже, хотят потопить. Как максимум, обвинить, что сам ситуацию спровоцировал. Как минимум: в превышении необходимой самообороны. Я тебе сейчас одну вещь расскажу, только ты никому не проболтайся — у меня могут быть неприятности.

— Не проболтаюсь, — серьезно пообещал Максимов. — Слово даю.

— Полковнику Маркову звонили, — сообщил понизив голос опер. — Как думаешь, кто?

— Папуля Лесина или Георгадзе, — усмехнулся Андрей. — Кто же ещё? Скорее всего, всё-таки Лесина. Его папашка первый секретарь. Может на начальника милиции аккуратно надавить.

— Соображаешь, — одобрительно кивнул Громов-старший. — Именно Владимир Петрович Лесин и звонил. После этого, Марков ненадолго куда-то уехал. Потом приехал, Олеговича вызвал. Дал команду: послать оперов в больничку получить заключения о травмах, и у зареченских в обезьяннике показания снять. Мы время максимально потянем, поможем, чем можем, конечно, но ты подумай, что предпринять, как отбиваться будешь.

— Подумаю, — серьезно пообещал Максимов. — За информацию спасибо. А откуда вы узнали, что первый секретарь вашему начальнику звонил? Сомневаюсь, что полковник об этом вам рассказал.

— Правильно сомневаешься, — усмехнулся опер. — Мне, понятно, никто ничего не говорил. А вот секретарша полковника дружит с Максимом Олеговичем. Он Наташу регулярно шоколадками и конфетками задаривает и последние новости узнает. Это нам хорошо помогает в некоторых случаях.

— Понятно. Кстати, что у вас там с маньяком. Нашли? — сменил тему разговора Андрей.

— Какой там нашли, — невесело усмехнулся опер. — Я тебе могу кое-что интересное рассказать, но повторюсь, никому ни слова. Вадьки и всей остальной вашей развеселой компании это в первую очередь касается. Ты же понимаешь, что вы с Валерией чудом спаслись. Если бы не пэпэсники, он бы тебя, скорее всего, легко завалил и с концами.

«Это ещё неизвестно, у меня шансы выжить точно были», — мысленно поправил Андрей.

Вслух же клятвенно пообещал:

— Дим, я — могила.

— Это хорошо, сам понимаешь, если кому брякнешь что-то, крепко меня подставишь, — Громов-старший не сводил глаз с Максимова.

— Я же сказал — ни слова.

— И зачем я тебе это говорю? — вздохнул опер. — Может только потому, что ты уже замазан в этом деле по самые уши, и можешь предложить что-то интересное?

Дима чуть помолчал и деловито продолжил:

— Мы вместе с солдатами, внутренними войсками и ребятами из трех отделений поблизости прошерстили всю местность. Маньяка, естественно, не нашли. Начали проверять всех местных мужиков. Ходили по хатам, предприятиям, смотрели отметины, которые ты оставил — раны на груди и левой лодыжке. Глухо, но одну ниточку всё же нащупали. В колхозе «Красные Зори» пропал один интересный дядька — Виктор Лемешев. Ящики с фруктами, овощами таскал, за теплицами ухаживал. Как говорят, принеси-подай иди на хер, не мешай. Приехал в наши края лет семь назад, сошелся с одной бабой, потом разошелся, так и остался. Бесконфликтный, тихий, всегда готовый помочь, отработать сверхурочно. Начальство в нём души не чаяло. Так вот он сразу после этих событий исчез с концами, будто и не было. Начали копать, подняли данные паспорта. И знаешь, что самое интересное?

— Что? — Максимов подался вперед, жадно ловя каждое слово.

— Паспорт у него поддельный, — торжественно сообщил Дима. — Вернее, настоящий, а фотка — нет. Начали его личность проверять по ЦАБ, нашим базам данных и тут выяснилось, десять лет назад настоящий Лемешев ехал с Крыма, где провел отпуск, познакомился с мужиком одним, соседом по купе. Пообщались, закрылись, раздавили бутылку «беленькой». Лемешев вырубился. Когда проснулся, соседа уже не было. Дома обнаружил потерю паспорта, поскольку ничего больше не пропало, решил, что потерял по дороге. Подал заявление о потере и восстановлении документа. Мы на всякий случай, проверили — он продолжает жить в Самаре, является полной противоположностью маньяку — невысокий, полноватый, круглолицый. Работает токарем на заводе, всё время в городе, изредка ездит в командировки, раз в год отдыхает в каком-то санатории. Такие дела, Андрей. Думаю, маньяка нашего в городе больше можно не искать. Скорее всего, уехал он куда подальше.

— А я считаю, наоборот, — заявил Максимов. — Он будет сидеть где-то здесь поблизости от Пореченска. Судя по заранее заготовленным лежбищам в лесу, мужик продуманный и предусмотрительный. Но главное, у него есть основания остаться здесь.

— Это почему? — прищурился опер. — С чего ты взял, что он никуда не удрал?

— Тут всё просто. Смотри, рядом с каждой жертвой убийца оставляет записку или надпись, правильно?

Дима кивнул.

— Получается, он по собственному убеждению несет определенную миссию. Если судить по содержанию той записки, которую я знаю, она заключается в крестовом походе против девочек или молоденьких девушек. Маньяк считает их сосудами греха и разврата и уничтожает, как он думает «скверну». Плюс, что ещё очень важно, для него это кровавая, страшная, но игра, с целью утверждения своего интеллектуального превосходства. Убийца получает удовольствие, действуя дерзко, на опережение, переигрывая милицию и тех, кто пытается его поймать.

— Почему так думаешь? — поднял брови Дима.

— Это следует из логики событий. Вот смотри, он косит под алкоголика, умело раздраконивает толпу и отправляет её на штурм райотдела. Или засекает нашу компанию, вырубает Леру и нагло вытаскивает её к машине. Кстати, вы её не пробивали?