Алексей Шумилов – Кровавая весна 91-го продолжается (страница 5)

— Ну конечно, — подмигнул Андрей. — А не те пошлости, которые пришли в твою красивую, но глупую блондинистую головёнку.

Лена хмыкнула, но ничего не ответила. Улыбающаяся и снова усевшаяся за табуретку напротив Инга хихикнула, но тоже мудро воздержалась от комментария.

— Вы чай-то пейте, — напомнил Андрей, подвигая к девушкам тарелку с сушками. — И угощайтесь. А заодно рассказывайте, чего пришли.

Подружки переглянулись.

— Ты помнишь, что поездка на ВДНХ перенесена на пятницу? — решительно начала Лена. — Два автобуса повезут. Для нас и ребят из одиннадцатых классов девятнадцатой школы. На обратном пути наш комсомольский актив уломал классух устроить небольшой банкет в кафешке возле ВДНХ. Хомяков уже через знакомых договорился, нас будут ждать. Обратно поедем поздно, так что бери с собой теплые вещи и термос. Кстати, с тебя пять рублей на кафе.

— А если я не поеду? — лениво уточнил Максимов.

— Ивченко просила тебе передать, явка обязательна, — твердо ответила Колокольцева

— Это можно было и по телефону сказать, — заметил Андрей, отхлебывая горячий чай и аппетитно хрустя сушкой.

— Можно, — царственно согласилась Лена. — Но мы с Ингой тебе советуем, сказаться больным и не ехать.

— Это ещё почему? — сразу насторожился Максимов.

— Мы знаем, что ты ночью подрался с зареченскими, — вступила в разговор Аус, тряхнув каштановой челкой. — Сегодня Лесина встретила, он рассказал. Весь светился от радости. Обещал: тебе эта драка ещё отзовется. Спрашивал, поедешь ли ты в Москву? Там, как я поняла, тебе тоже какую-то пакость готовят.

— Что прямо так и сказал? — нарочито удивился Андрей.

— Нет, Антон ничего такого не говорил, — опровергла Инга — Просто очень у него самодовольный и загадочный вид был. Будто гадость собрался сделать. А Таня Ивченко, она с нами, как ты знаешь, тоже в комитете комсомола, говорила, что на днях Лесин с Хомяковым отошли в сторонку и о чём-то тихо переговаривались. О чём она не слышала, но пару раз Москву и твою фамилию упомянули, а когда она подошла к Хомякову, задать вопрос по организации поездки, сразу резко замолчали.

— Толик очень на тебя злой за шутку с хомяком. Даже жалобу писал в райком комсомола, — добавила Лена. — Но там его послали, им не до идиотских разборок, сидят тихо как мыши под веником. И директор за тебя заступилась. Но Хомяков до сих пор успокоиться может, спит и видит, как гадость сделать. Так что, не езди в Москву, не надо.

Глава 2

— Понятно, — Андрей задумчиво поскреб ногтем щеку. — Значит, гадость сделать хотят? Что же девчонки, спасибо за информацию.

— Так ты поедешь? — поинтересовалась Лена.

— Теперь -обязательно, — улыбнулся Максимов. — Интересно посмотреть, что они придумали. И пусть этим негодяям будет стыдно

— Кому — Лесину и Хомякову⁈ — фыркнула Колокольцева. — Не придумывай!

— Ну, — усмехнулся Андрей. — Есть много разных способов пробудить у них чувство стыда. Я подумаю, каким из них воспользоваться. Кстати, а почему вы вдруг меня предупредить решили? Интересно, просто.

Девчонки быстро переглянулись.

— Они неправы, — решительно заявила Лена. — Георгадзе и Лесин первые к тебе пристали, спровоцировали. Ещё и гадость какую-то планируют сделать. Поэтому и предупредили.

Аус согласно кивнула.

— Спасибо девчонки, я это оценил, — лукаво улыбнулся Максимов. — Значит, буду должен.

— Будешь, куда ты денешься, — с достоинством кивнула Лена. — Прогуляемся вместе как-нибудь. Мы ещё с тобой не закончили.

— Ладно, — безропотно согласился Андрей. — Конечно, прогуляемся. Как я могу отказать двум самым красивым девушкам школы?

— Вот-вот, Воронов, — надменно задрала подбородок Колокольцева. — Мы сами тебя пригласили — цени.

Инга сверкнула белозубой улыбкой, и, пользуясь тем, что Лена не видела, весело подмигнула.

Девчонки ещё минут десять посидели, попили чай, пожевали приготовленные хозяином на скорую руку бутерброды, немного поболтали о разном и начали собираться. Когда за ними закрылась дверь, Максимов глянул на настенные часы в коридоре:

«12:40, хорошо поспал. Пожалуй, заскочу в райотдел. Девчонки сказали, Лесин в курсе о драке и пообещал, что она мне ещё отзовется. А кто предупрежден, тот вооружен. Пообщаюсь с Димой, послушаю, как всё прошло. Возможно, кто-то копыта откинул, и мне статью предъявят?» — хмыкнул Максимов и тут же отдернул себя. — «Да не, ерунда. Зареченские были помятые, конечно, но все более-менее здоровые, без смертельных травм. Если что могут предъявить, это превышение пределов необходимой самообороны из-за тяжких телесных повреждений. Надо узнать, что там происходило. Потом к Владу зайду, как раз с ним часа на три договорился».

Через пять минут он уже был во дворе. Весеннее солнце слепило глаза. Весело чирикали и прыгали на лужах воробьи, деды и пожилые мужики гремели костяшками домино, рассевшись у столика во дворе. На лавочках у подъездов сидели бдительные бабки.Максимов улыбнулся, поднял воротник пальто и быстро шагал к центральной улице.

В райотделе как всегда было шумно и оживленно. На входе курили и переговаривались ППС-ники и опера, входили и выходили какие-то люди. Андрею пришлось отстоять небольшую очередь к окошку дежурного.

— Чего тебе, пацан? — глянул на него полный мужчина с погонами старлея.

— Я к лейтенанту Дмитрию Громову, — пояснил Андрей. — Вчера драка была, на меня напали, хулиганов в райотдел привезли. Меня зовут Андрей Воронов.

— А, так это ты был? — дежурный с новым интересом глянул на парня. — Сейчас.

Снял трубку, быстро набрал внутренний номер.

— Дима, тут к тебе пацан пришел, лет семнадцати. Говорит, вчера в драке поучаствовал. Да, Андрей Воронов. Хорошо. Передам, — дежурный отодвинул трубку и буркнул:

— Здесь жди, у входа. Он сейчас выйдет.

— Ладно, — пожал плечами Андрей и отошел от окошка.

Через минуту появился Дима, нашел взглядом Максимова и махнул рукой.

— Сюда.

Андрей послушно двинулся за опером.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался Громов-старший, направляясь к своему кабинету.

— Относительно нормально, — вздохнул Максимов. — Все руки в синяках, тело болит, ломит немного, всё-таки пинали меня от души, хоть я и прикрывался. А так более-менее, ничего не сломали.

— Вижу, — усмехнулся опер — Можно сказать, повезло — легко отделался.

— Товарищ старший лейтенант, Дмитрий Алексеевич, почему вы отказываетесь принимать моё заявление? — из поворота неожиданно появилась растрепанная колоритная дамочка лет тридцати. Ярко-красная помада, тяжелые синие тени на веках и густо накрашенные слипающиеся от туши ресницы вместе с напудренным до белизны лицом, растрепанными соломенными волосами напоминали клоунский грим. Проступающий под слоем косметики, небрежно замазанный желто-синий бланш усиливал карикатурный образ.

— Потому что, задолбала, Карасёва! — громовым голосом рявкнул Громов так, что Максимов вздрогнул, а женщина испуганно отшатнулась назад. — Галя, мать твою, я у тебя уже два раза заявления на побои принимал? Принимал! Как дурак бегал, твоего мужа в райотдел отводил, показания у него и соседей брал, кучу бумаги исписал. А ты что потом делала, зараза такая⁈ Бегала за мной, слезами заливалась, у кабинета караулила, орала, что муженек твой ненаглядный не при делах, ты его по злобе оговорила, и вообще вы помирились, и заявление хочешь забрать! На хрен мне нужен такой геморрой⁈ Заявления подаешь, потом забираешь, истерики устраиваешь. Вы между собой сперва разберитесь, а потом ко мне бегайте!

— На этот раз я точно забирать заявление не буду, — тихонько взвизгнула Галя, испуганно пятясь назад. — Достал урод!

— Не верю! — взревел опер. — В прошлый раз ты то же самое говорила. Только время отнимаешь, серьезные преступления расследовать мешаешь! Тогда я тебя пожалел, не стал привлекать по сто тридцатой за клевету, а надо бы! Сгинь с глаз моих долой дура, иначе сама по этапу пойдешь! Пока между собой не разберетесь, ко мне дорогу забудь!

Испуганная женщина улетучилась моментально. Только легкий ветерок пронесся оттуда, где она секунду назад стояла. Максимов вместе с опером последовали до знакомого кабинета, Дима распахнул дверь и жестом пригласил войти.

В помещении всё так же царил творческий беспорядок. На столах, как и в прошлый раз, были разбросаны папки с документами. Правда, горсть патронов на столе, «мосинка» и шашка в углу исчезли.

— Начальство заходило, втык сделало, — довольно ухмыльнулся Дима, увидев выразительный взгляд Андрея. — Вот и прибрались немного, правда, Петя?

Высокий худой парень, сидевший за дальним столом и листавший уголовное дело, поднял голову.

— Правда, правда, — недовольно согласился он. — Только не понятно, чего это ты Громов об этом постороннему рассказываешь?

— Это не посторонний, — отмахнулся Дима. — Андрей нам серьезно помогает. Можно сказать, юный друг милиции. Слушай Петь, ты бы вышел минут на пятнадцать, а? Мне с Андрюхой поговорить надо.

— Ладно, — высокий парень встал, закрыл дело, положил его в ящик стола и запер на ключ. — Общайтесь, а я пока сбегаю в пончиковую, пожру чего-нибудь.

— Это правильно, — весело откликнулся Громов-старший. — И мне парочку пончиков с кремом прихвати. Я тоже жрать хочу.

— Обломаешься, — буркнул коллега. — Она рядом находится. Выйдешь, сам купишь.

— Вредина ты, Петя, — хмыкнул лейтенант, но дальше развивать мысль не стал.