Алексей Шмаков – Око Государево (страница 29)

Все открытые участки кожи были покрыты чёрными шевелящимися язвами, которые не вызывали у старика совершенно никакого беспокойства. Наоборот, он периодически гладил их, словно любимого питомца. Так осторожно, заботливо и нежно. А они тянулись к нему в желании получить толику ласки.

Старик не обращал никакого внимания на появившихся людей, медленно переставлял ноги и продолжал наглаживать свои язвы.

Что самое интересное и странное, никто не охранял старика. Ему позволяли гулять здесь в одиночестве. Хотя совершенно очевидно: это был одержимый, и сейчас в нём находится потусторонний.

– Одержимость может иметь самые разные внешние проявления. Если такие появляются, это говорит о слабости чародея и слабости призванного потустороннего. А этого старика я знаю. Барон Наговицын. Видел портрет в гостиной их родового поместья. Когда я был только назначен в Новоград, барон уже как несколько лет считался погибшим.

Вот так легко родственники прощались с нарушившими законы империи чародеями. Сразу записывали их в мертвецов и вычёркивали из семьи. И это был единственный способ, как не подставить род под удар. Тех, кто пытался защищать или помогать одержимым, не щадили.

В начале основания империи ежегодно исчезали десятки аристократических родов, пока не выстроилась сохранившаяся и по сей день строгая дисциплина относительно появления одержимых. И Наговицыны тому яркий пример.

Сам граф раньше уже видел одержимых. Не много, но всё же довелось с ними столкнуться и не в специальном учреждении, где их держали для изучения, а в полевых условиях. Даже приходилось с ними сражаться. А вот Андрей такое увидел впервые, поэтому забыл обо всём остальном и смотрел исключительно на старика.

Других постояльцев «Светлой Гавани» здесь не было. Даже никого из персонала лечебницы, которая представляла собой три четырёхэтажных корпуса, расположенных буквой «П». Как раз внутренняя часть и была местом для прогулок пациентов. Дополнительная защита от любопытных взглядов, хотя здесь столько специализированного чародейства, что при всём желании не получится ничего увидеть из‑за пределов территории лечебницы.

Конвой вёл Видящих к центральному зданию. Видимо, здесь находится административный аппарат, а сами палаты в корпусах, расположенных по бокам.

Несмотря на довольно внушительную длину, все здания имели всего по одной входной двери и были соединены между собой переходами на каждом этаже. Причём переходы были сконструированы так, что их в любой момент можно было заблокировать. Всё здесь кричало о безопасности и было направлено на её обеспечение в случае непредвиденных ситуаций.

Таким заведением должен руководить Видящий, вот только граф не слышал, чтобы хоть одного из закончивших академию направляли в подобные места.

И вообще в академии про них практически ничего не рассказывалось, лишь общие моменты, которые не могли пролить свет на происходящее здесь.

Когда конвой практически подошёл к нужной двери, послышался душераздирающий вопль, и все моментально повернулись. Кричал старик, который решил сойти с дорожки. Вернее, это попытались сделать его язвы на левой руке. Они стали гораздо больше и вытянулись, словно щупальца осьминога, но моментально были наказаны защитными чарами.

Вопил старик оттого, что сразу с десяток чёрных щупалец валялись за пределами тропинки и медленно превращались в прах, неспешно поднимающийся в воздух. Сам старик в это время уже прижимал к себе пострадавшую руку, наглаживал её и шептал что‑то успокоительное. Было совершенно не понятно, кого он успокаивает, себя или потустороннего, решившего испытать защитные чары на прочность. Наверняка испытать уже не в первый, а в тысячный раз.

– Не стоит здесь задерживаться, – раздался голос начальника караула, заставляя Шанина и Андрея оторваться от лицезрения этой невероятной картины.

Когда останки щупалец полностью исчезли, старик продолжил свою прогулку, прижимая к себе пострадавшую руку и продолжая бормотать что‑то под нос.

– Кошмарное зрелище. И эти чары… Их создали люди, имеющие дело с настоящими чудовищами. У вас же нет в штате автоматонов? – спросил Андрей.

– Ни одного, – ответил ему охранник, стоящий рядом, за что получил гневный взгляд от своего начальника, но лишь пожал плечами. – На территорию «Светлой Гавани» не сможет попасть ни один автоматон. Они здесь сразу превратятся в груду металлолома.

– Если не получат необходимое разрешение и не будут двигаться по безопасному маршруту, – подтвердил граф. – Так же здесь себя будет крайне некомфортно чувствовать любой чародей, не имеющий соответствующего допуска. Уверен, что и внутри помещений у них схожая защита.

На удивление, граф ошибся. Войдя в центральное здание, они оказались в совершенно свободном от любого чародейства месте. Длинный коридор вёл вглубь здания, заканчиваясь лестницей на следующий этаж. Именно к ней и направился начальник караула.

– Кабинет его сиятельства князя Пустынского находится на четвёртом этаже. Попрошу вас строго следовать со мной и никуда не отлучаться.

– Да тут и не получится, – пожал плечами Андрей, намекая на слишком тесное присутствие других сопровождающих. Сейчас они находились буквально в считанных сантиметрах от Видящих, но даже не думали отходить, не получив соответствующего приказа.

Только возле лестницы один отошёл вперёд, а второй присоединился к замыкающему. Идти по лестнице даже вдвоём было бы слишком тесно.

Шанин не испытывал никакого беспокойства, а вот Андрей заметно нервничал, постоянно озираясь по сторонам и явно вспоминая одержимого старика. По идее, вся «Светлая Гавань» должна быть набита вот такими кадрами.

На четвёртый этаж они поднялись без приключений, но стоило только шагнуть за тяжёлую, обитую металлом дверь, как сразу же оказались в каком‑то сюрреалистическом месте, заполненном чардейством. Диким, неуклюжим и карикатурным, не способным воздействовать на человека и окружающее пространство. Чародейство, явно созданное постояльцами лечебницы.

Обычные люди и даже чародеи ничего не видели, а вот Шанин с Андреем сполна смогли оценить гротескное сумасшествие. По‑другому это и не назвать.

– Это один из экспериментов, который был признан успешным и внедрён во все заведения, схожие со «Светлой Гаванью» по направленности, – раздался глубокий мужской голос, сопровождаемый быстрым речитативом, вырывающимся из двери, распахнувшейся прямо по коридору. На ней висела табличка «Интенсивная терапия», а голос принадлежал невысокому пожилому мужчине в белом халате, сейчас испачканному в нечто фиолетовое.

На вид ему было далеко за семьдесят, но, несмотря на это, на голове не было ни единого седого волоса, а фигуре могли позавидовать многие двадцатилетние. Медицинский халат на нём буквально трещал по швам. Было прекрасно видно, что там нет ни капли жира, сплошные мышцы, что было крайне странно для чародея или Видящего. Здесь граф ещё пока не мог понять. Но в том, что это и есть его сиятельство князь Пустынский, он уже не сомневался, поскольку конвоиры почтительно поклонились и направились на выход, не произнеся ни слова.

– Могу вас заверить, что это чардейство пустое. Оно даёт возможность нашим особо заинтересованным пациентам реализовать свои потребности в чародействе, не навредив окружающим и, конечно же, себе. Профессор Пустынский Аристарх Эрнестович, руководитель этого заведения и выпускник имперской академии.

Граф никогда не слышал о выпускнике по фамилии Пустынский, хотя он просматривал данные обо всех выпускниках факультета Видящих за последние полвека. Эти данные были в открытом доступе для всех выпускников. Благодаря этому многие неопытные Видящие находили себе наставника самостоятельно ещё до выпуска.

Кому‑то везло, и Видящие соглашались, но большинство получали отказы. Помогали только самым перспективным и способным студентам. Андрей, безусловно, один из них, и стать его наставником согласились бы многие действующие Видящие. Вот только у парня уже есть наставник, и Шанину нужно сказать за это спасибо князю Лобачевскому.

– Шанин Алексей Валерьевич, сотрудник Ока Государева. А это мой стажёр Рогов Андрей Витальевич. В «Светлую Гавань» нас привело расследование одного крайне интересного дела, случившегося на заводе Кулибиных. Мы бы хотели встретиться с Жаровым Дмитрием Петровичем.

Шанин не стал ходить вокруг да около и сразу обозначил, зачем они сюда пришли. И от него не ускользнуло, что князь на миг удивился.

– Жаров? Странно, он один из самых спокойных и дисциплинированных наших пациентов, и его недуг совершенно точно не связан с вмешательством потусторонних сил. Дмитрий Петрович – самый обычный сумасшедший чародей. К сожалению, подобные случаи не редки даже среди представителей крайне знатных семей, не имеющих никаких проблем в обществе и делах. А вот на Жарова таких проблем навалилось столько, что психика просто не выдержала и разлетелась вдребезги. Сейчас мы пытаемся восстановить её и уже имеем довольно неплохие результаты.

Речитатив за спиной Пустынского прекратился, и через несколько мгновений раздался душераздирающий вопль, который породил волну других звуков, начавших доноситься со всех сторон. Кто‑то визжал, кукарекал, блеял, стонал, рычал, свистел, пел, читал стихи, нёс откровенную ахинею и так далее.