Алексей Шмаков – Око Государево (страница 22)

– Едва различимый белый луч, бьющий из того автоматона в небо, где он словно упирается в невидимую преграду и рассеивается на сотни более мелких лучей, будто вода, стекающая по невидимой куполообразной конструкции. Я бы даже не заметил, если вы не показали.

– А я вообще ничего не вижу, кроме странного автоматона. Он как минимум пятого ранга, и эта защита называется Длань Аида. Она не только защищает территорию от проникновения на неё любых потусторонних, но и выступает в качестве ловчей сети для всех, кто уже находится внутри. Это касается не только вольных, но и любых автоматонов, которые не получили разрешение на пребывание под дланью. Вы будете проходить эту технику на пятом курсе. Создать её способен исключительно чародей не ниже ранга магистра.

– Получается, что этот автоматон… Но как?

– Боюсь, что это государственная тайна, которую даже мне не раскроют, – вздохнул граф. – Но да, автоматон на крыше по силе равен магистру и наверняка способен создавать не только Длань Аида, но и призывать потусторонних.

Раньше подобное считалось невозможным. Иначе хватило бы появления всего одного достаточно сильного потустороннего, чтобы он призвал армию себе подобных. А это могло стать началом конца человечества. Раз император прислал сюда такого автоматона, решив раскрыть невероятно опасную тайну, то ситуация действительно крайне опасная.

Хотя, не будь рядом с Шаниным стажёра, то он ничего бы и не понял. Сколько он ни вглядывался, так ничего и не смог увидеть. Только странного автоматона на крыше поместья.

– Надеюсь, нам объяснят, что здесь вообще происходит, – произнёс Шанин и направился ко входу в поместье.

Здесь ничего не изменилось. Грунт остался повреждённым после падения Утилизатора, а на асфальте, где стоял фургон судмедэкспертов, несколько капель слизи с частицами краски. А вот само поместье изменилось очень сильно.

Вернее, его чародейская защита.

Теперь окна и двери окутывали яркие, толстые линии, которые становились заметны, стоило подойти к ним на пару метров. Что именно делало это чародейство и от кого защищало, было непонятно, поэтому граф на всякий случай активировал часы и прикрыл себя и Андрея, после чего нажал на звонок.

На этот раз пришлось подождать, пока откроют. Всё тот же автоматон‑дворецкий, вот только с новыми чародейскими знаками. Цвет, стиль и написание сильно разнились с тем, что они видели вчера.

– Добрый день, Орфей, доложи князю, что прибыл граф Шанин со стажёром.

– Добрый день, граф. Князь просил проводить вас к нему. Он уже знает о вашем визите, – ответил автоматон и пригласил следовать за ним.

***

Оказавшись в поместье, Андрей поморщился: по всему телу пробежала неприятная дрожь, которую он уже испытывал однажды. Это было в академии во время проведения боевого экзамена чародеев.

Проводился экзамен исключительно для чародеев, а Видящих на него приглашали в качестве самых неудобных противников, которые видели движение силы и могли с лёгкостью разрушить практически любое чародейство, созданное студентами, и не позволить призвать даже самого слабого потустороннего.

Так вот, в конце того экзамена, когда осталось всего два студента, ещё способных продолжать сражаться, Андрея накрыло такое же ощущение, а чародеи и вовсе моментально остановились и упали без сил. Только потом он смог выяснить, что из них были высосаны все чародейские силы.

Конечно, никто не стал рассказывать Андрею, что же там такого произошло, но он смог разыскать слухи о том, что, помимо всего прочего, император способен создавать артефакты, полностью лишающие чародеев силы.

Похоже, что вот такой артефакт сейчас находится где‑то в поместье Кулибиных.

– Алексей Валерьевич, – как можно более деликатно произнёс Андрей, стараясь не привлекать внимание дворецкого, – это срочно. И строго конфиденциально.

Граф остановился и быстро кивнул.

– Орфей, подожди.

Сказав это, Алексей Валерьевич вновь коснулся часов, заключая себя и Андрея в изумрудный прямоугольник.

– Очень интересно, – глядя на результат своей работы, удивился граф. – Но ладно, с этим позже разберусь. Что ты мне хотел сказать? Можешь говорить открыто, это пространство защищено от любого прослушивания.

На всякий случай Андрей повернулся спиной к дворецкому и выложил всё, что почувствовал и успел узнать об этом.

– Всё верно, император способен создавать такие артефакты. И в Китеже установлен сильнейший из них, способный лишить сил половину столичных чародеев. Это стало решающим фактором воцарения рода Левашовых. И раз ты уверен, что сейчас в поместье Кулибиных находится подобный артефакт, то всё становится гораздо интереснее. Пойдём и всё узнаем у князя. Сомневаюсь, что он получил запрет на разглашение, иначе нас даже не пустили бы в поместье.

– На разглашение чего? – не понял Андрей, но граф уже убрал защиту и успел отойти на пару шагов.

Парню ничего не оставалось, как поспешить за ним, чтобы замереть перед дверью в кабинет князя Кулибина. Просто внутри находился невероятно сильный автоматон, знаки которого сияли даже через закрытую дверь.

***

– Добрый день, ваше императорское высочество, – произнёс граф и низко поклонился, когда дверь открылась и он увидел светловолосого паренька лет тринадцати, сидевшего на одном из гостевых стульев.

За его спиной стоял невероятно сильный автоматон, которому уступает даже Хирон. Руки автоматона были сложены на груди таким образом, чтобы всем прекрасно был виден герб императорской семьи, выгравированный на тыльной стороне ладони.

Этот автоматон не имел никакого отношения к Гневу Государеву. Да и наличие машин этого подразделения сразу стало понятно: обычное сопровождение, не имеющее никакого отношения к происходящему в Новограде. Хотя, на взгляд графа, подобного сопровождения слишком мало для особы такой величины и важности для империи.

– Позвольте представиться, граф Шанин Алексей Валерьевич. Единственный представитель Ока Государева в Новограде.

– Добрый день, граф, – улыбнулся мальчишка. – Мне говорили, что здесь работает очень перспективный сотрудник. И говорил человек, которого вы прекрасно знаете и когда‑то называли наставником. Теперь он обучает меня, так что я прекрасно знаю, через что вам пришлось пройти. Поэтому не стоит кланяться передо мной. Я всего лишь обычный мальчишка, который приехал проведать своего друга.

Граф разогнулся и, не веря своим ушам, уставился на юного цесаревича.

Этим мальчишкой был никто иной, как Юрий Николаевич Левашов – единственный сын императора и наследник престола Северной Империи, младший ребёнок в семье, имеющий сразу восемь старших сестёр.

Но удивился он не тому, что перед ним был цесаревич, а тому, что его наставник сейчас занимался обучением тринадцатилетнего мальца, который даже ещё не вошёл в силу Видящего. Это происходит не раньше шестнадцати, и развитие идёт как минимум до двадцати семи.

Да и это ещё не самое поразительное.

Наставник Шанина исчез семь лет назад, не оставив о себе вообще никакой информации. И сколько бы граф ни пытался, ему так ничего не удалось узнать. Даже пару раз поступали недвусмысленные намёки сверху, что стоит остановиться и прекратить поиски, что в итоге граф и сделал.

А сейчас ему вот так легко говорят, что некогда лучший Видящий империи стал наставником цесаревича. Что, в принципе, вполне логично, но весьма и весьма неожиданно.

– Вижу, я смог вас удивить, – цесаревич наклонил голову набок и для чего‑то прикрыл правый глаз. – Владимир Иванович говорил, что вы не только его лучший ученик, но и единственный Видящий, в ком он ни капли не сомневается. А ваше умение обращаться с имперским артефактом уже давно превзошло умение любого Видящего империи. Возможно, только сам император умеет обращаться со своей силой лучше вас.

– Боюсь, что Владимир Иванович слишком хорошего мнения о моих способностях, – уже совершенно спокойно ответил граф. Было сложно, но ему удалось взять себя в руки. – Я уверен, что мой ученик окажется куда более способным Видящим. Он уже сейчас показывает невероятные способности, о которых даже мне приходится лишь мечтать.

Граф буквально ощутил, как в этот момент напрягся Андрей. Но эта похвала была вполне заслужена, и Шанин ничуть не лукавил. К тому же делать это в присутствии защитника цесаревича весьма и весьма опрометчиво. Каждый из императорских автоматонов умел определять ложь. И им вполне хватало свободы действий, чтобы наказать любого, кто осмелится врать члену императорской семьи. Тем более цесаревичу.

– Андрей Витальевич Рогов, я также наслышан. Князь Лобачевский называл его единственной надеждой академии как минимум на десяток ближайших выпусков. Честно признаюсь, было немного обидно, что меня не воспринимают всерьёз, но потом я понял, что нет ничего плохого в том, что кто‑то лучше тебя. Особенно если этот кто‑то будет служить империи верой и правдой. Ведь это так, Андрей Витальевич?

Рогов шагнул вперёд и низко поклонился.

– Безусловно. Я принёс присягу империи и никогда её не нарушу.

– Вот и отлично. А теперь прошу меня извинить. Дальше с вами будет разговаривать Иван Евстафьевич, я же сделаю то, зачем, собственно говоря, и приехал. Всё же бросать больного – не самый хороший поступок. Но я не мог поступить по‑другому. Очень хотел познакомиться с человеком, о ком так хорошо отзывается учитель. И с тем, кем восхищается глава Ока Государева. Надеюсь, вас не напугал Сонар? Всегда глаза режет, когда смотрю на него за работой. Защита очень сильная, но слишком уж приметная.