Алексей Шляхторов – Золотая Русь (страница 37)

Для определения доходов и установления рода и высоты повинностей надо было иметь точные данные о населении и о его платежных способностях. Для этого начала проводиться перепись людей, земель, угодий, источников доходов. Проводилась она под контролем присланных из Москвы людей и была очень недоброжелательно встречена населением. Массы населения боялись непомерно высоких налогов, а у казачьей администрации отнимались возможности произвольного и бесконтрольного обложения населения и личного обогащения, к чему старшина всеми правдами и неправдами стремилась. В архивах сохранилось много документов, свидетельствующих об этих стремлениях старшины. Так, например, еще в 1654 году полковник Тетеря (впоследствии правобережный гетман) во время своего пребывания в Москве выпросил у царя жалованную грамоту на большое имение с крестьянами, бывшее раньше собственностью бежавшего польского магната. Три года спустя Тетеря снова обратился с просьбой о грамоте на то же самое имение. Когда его спросили, зачем ему вторая грамота на то же имение, он объяснил, что первая истлела, т. к. была закопана в земле. А закопал он ее и никому, даже Б. Хмельницкому, не показывал, потому что это могло вызвать недовольство населения, только что, явочным порядком, во время восстания ликвидировавшего помещичьи владения.

Тетеря не был исключением. Вся старшина стремилась заручиться царскими или королевскими грамотами на имения, хотя фактически эта старшина не могла вступить во владение этими имениями, т. к. боялась возмущения населения. Делала это она в надежде позднее осуществить свои права, когда все «успокоится». Некоторые, как уже упоминалось, например, Выговский, умудрились получать жалованные грамоты на одно и то же имение и от царя, и от короля.

Не были исключением и Брюховецкий, и его старшина, хотя при выборах в гетманы он именно потому и победил, что выступил против личного обогащения старшины. Но, как только после изгнания поляков в 1664 г. на Левобережье наступило относительное спокойствие, старшина начала захватывать земли с живущими на них крестьянами и закреплять их за собой или царскими грамотами, или универсалами гетмана. Население роптало, авторитет и популярность И. Брюховецкого начали падать.

В то же время Дорошенко, еще тот, больной и антирусский, правобережный гетман, завязал сношения с Брюховецким и уговоривал его порвать с Московской Русью, объединить всю Украину-Русь, создать между Москвой, Польшей и Турцией, под покровительством последней, автономное государство. При этом намекалось, что гетманом объединенной под властью Турции Украины-Руси будет Брюховецкий.

Измена Брюховецкого

Видя растущее недовольство населения и желая вину за непопулярные мероприятия свалить на Москву и ее представителей, а себя обелить, Брюховецкий решил последовать советам Дорошенко. Он объявил универсалом о разрыве с Русским Государством и призвал население избивать и изгонять находившихся на Левобережье московских людей как виновников всех «притеснений».

Кроме того, минуя Дорошенко, Брюховецкий направил посольство непосредственно к Турецкому султану с просьбой принять Украину-Русь в состав Турецкой империи и защищать ее от Москвы и Польши.

Султан охотно на это согласился и приказал крымским татарам оказать помощь Брюховецкому. Таким образом, благодаря предательству Брюховецкого, формально Турция продвинула свои границы к пределам Русского государства и получила основание претендовать на территорию всего Левобережья и Правобережья, подвластных гетманам Брюховецкому и Дорошенко. Из этой территории исключалась Галиция и Волынь, остававшиеся под властью Польши, и северная киевщина, на которую власть Дорошенко не распространялась.

Описывая эти события, необходимо еще раз подчеркнуть, что ни Дорошенко, ни Брюховецкий не решились осведомить население о том, что оно отдано под власть Турции. Грушевский в своей «истории Украины» (Киев, 1917 г.) пишет: «Мысль о подданстве бусурманам была народу ненавистна, а потому Дорошенко должен был скрывать перед ними свои отношения с султаном» (стр. 317). В этом случае Грушевский не искажает историческую правду, ибо действительно сношения и принятые по отношению к Турции обязательства и Дорошенко и Брюховецкий от народа тщательно скрывали и нигде ни в каких архивах не найдено следов того, что население об этом было поставлено в известность.

Но этот правильно подмеченный Грушевским исторический факт разбивает и всю теорию Грушевского и его «школы» о существовании «казацкой Державы» с демократическим порядком и «международными дипломатическими» сношениями! Разбивается также и миф о Дорошенко как о «человеке великого духа, душой и телом преданного делу Украины». Если бы действительно была «Незалежна Козацька Держава», к тому же демократическая, то зачем ей было проситься «под высокую руку» султана, да еще скрывать это от своего народа?! Историческая правда – кто хочет ее знать – говорит другое: что все это были мелкие комбинации мелких людей, без широких государственных горизонтов, руководимых сословными интересами, личными честолюбием и тщеславием. И предательством народа!

Грушевский, желая опорочить Богдана Хмельницкого за его тяготение к воссоединению всей Руси, написал, что «народ для него был только средством для достижения своих казацких желаний, а через казачество он мог надеяться на облегчение и для себя («История Украины» – стр. 302). Объективное же изучение вопроса приводит к выводу, что не к Богдану Хмельницкому, великому сыну Украины-Руси и подлинному деятелю государственного масштаба, надо отнести эту фразу, а к разным выговским, дорошенкам, брюховецким, удовлетворявшим свое корыстолюбие и тщеславие на несчастиях и кровавой междоусобице своего народа.

Пока Брюховецкий при помощи подоспевших к нему из Крыма татар занимался изгнанием русских гарнизонов с Левобережья, что ему и удалось (кроме Киева и Чернигова), а также расправой со сторонниками верности Переяславскому акту, Дорошенко с большими силами переправился через Днепр и весной 1668 года двинулся вглубь Левобережья. Ничего не подозревавший Брюховецкий по просьбе Дорошенко выехал к нему навстречу в местечко Опишню (восточнее Полтавы). Там, в лагере Дорошенко, Брюховецкий был буквально растерзан сторонниками последнего, и его голое тело долго валялось непогребенным, пока не было отвезено в Гадяч и погребено в построенной им соборной церкви. По другим данным, незадачливого «политикана», а когда-то доблестного защитника родной земли, порвали на британский флаг свои же люди. Либо рвали вместе – и те, и те. Из бывших сторонников Брюховецкого никто не вступился в его защиту; все признали Дорошенко гетманом всей Украины-Руси, на территории которой у Дорошенко не было соперников и противников, кроме русских гарнизонов в Киеве и Чернигове. Терроризированные расправами Брюховецкого, татар, затем Дорошенко неселение и старшина, тяготевшие к России, не смели поднять свой голос. Находившаяся на Левобережье русская армия Ромодановского отошла за русский рубеж.

Но Дорошенко долго не задержался на Левобережье и ничего не предпринял для укрепления там своей власти. Внезапно он двинулся обратно, за Днепр, оставивши на Левобережье наказным гетманом черниговского полковника Демьяна Многогрешного. Ну что за роскошная фамилия!

Причину этого внезапного и непонятного возвращения Дорошенко за Днепр Грушевский объясняет тем, что Дорошенко поспешил к своей молодой любимой жене, получивши известие, что она ему изменяет. Насколько это исторически точно – значения не имеет. Но, если верить Грушевскому, превозносящему «великого человека» – Дорошенко, – не без основания можно поставить под сомнение «величие» человека, бросившего народное дело из-за дел семейных. Все было проще. Дорошенко понял: Левобережной Украины ему не удержать – Москва не даст.

После ухода Дорошенко и татар сторонники Переяславского акта начали поднимать голову. Татарские насилия и слухи о какой-то связи Дорошенко с Турцией (правду, как упомянуто, он скрывал) еще раз доказали народу, что единственное спасение – в осуществлении Переяславского акта и в укреплении связей с Русским государством.

Гетманщина в 1668–1687 годах

С 1668–1669 годов Левобережная Украина входит в состав московской империи. Черниговский полковник Демьян Игнатович Многогрешный задумал воспользоваться обстоятельствами в свою пользу, т. е. стал домогаться для себя гетманства. Он вступил в переговоры с Московским правительством о возвращении в его подданство восточной Украины; но при этом просил утвердить за ней права и вольности, которые были установлены при Богдане Хмельницком, и вывести московских воевод. Посредником в сих переговорах явился черниговский архиепископ Лазарь Баранович, который поддерживал его просьбу и умолял царя согласиться на нее ради того, чтобы все казачество не обратилось в мусульманское подданство. С такими просьбами приехало в Москву посольство от Многорешного и Барановича в январе 1669 года. Но протопоп Адамович извещал о действительном состоянии умов и о том, что ни войско, ни горожане отнюдь не добиваются вывода московских воевод. По решению государя была назначена черная казацкая рада в начале марта в Глухове, куда прибыли и московские уполномоченные: князь Гр. Ромодановский, стольник Артамон Матвеев и дьяк Богданов. Многогрешный и старшина несколько дней препирались с ними о своих правах и вольностях и выводе московских воевод. Наконец сговорились на том, чтобы воеводы с ратными людьми оставались в Киеве, Переяславе, Нежине, Чернигове и Остре, чтобы число реестровых казаков было 30 000 с жалованием по 30 золотых польских в год (а гетману и старшине, конечно, особое приличное жалование); чтобы взамен частых посланцев гетману иметь в Москве ежегодно сменяющееся выборное лицо; чтобы казацкие дворы были свободны от постоя ратных людей; чтобы гетман, хотя и выборный, не мог быть сменен без царского указа, а резиденцию свою имел в Батурине и пр. После того рада собралась на площади перед собором и на вопрос, кого хочет в гетманы, выкрикнула Демьяна Игнатовича. Так смута, учиненная Дорошенко и Брюховецким, только вновь подтвердила неудержимое тяготение левобережной Украины к Московскому государству. И Дорошенко оказался бессильным помешать ее воссоединению с Москвой. Со своей стороны и Польша не в состоянии была воссоединить с собой всю предоставленную ей Андрусовским договором западную Малороссию, т. е. смирить непокорного Дорошенко, получавшего помощь от татар. Польские гарнизоны держались только в некоторых пунктах, каковы в особенности Белая Церковь и Каменец-Подольский. Но около того времени здесь во главе польского войска явился коронный гетман – знаменитый Ян Собесский, который с небольшими силами умел давать отпор многочисленным неприятелям. В конце сентября 1667 года в местечке Подгайцах он был окружен казаками Дорошенко и крымскими татарами. Когда осада угрожала затянуться, а у поляков уже истощились все запасы, к осаждающим пришла весть, что Урус-шайтан Иван Серко, верный России, бросился в Крым и что запорожцы производят там страшное опустошение. А Собесский тут же искусно пустил слух о движении к нему на помощь самого короля. Встревоженные царевичи склонились к заключению мира. К нему же принужден был приступить и Дорошенко, который снова присягнул на верность польскому королю. Подгаецкий договор очень прославил Собеского и доставил ему большую гетманскую булаву. Демьян Многогрешный был утвержден на гетманство в Москве, проводил независимую политику. Ему удалось навести порядок на Украине. Однако постоянные конфликты Многогрешного с казацкой старшиной привели к тому, что в конце концов он был арестован московской властью. Следующим гетманом был Иван Самойлович (1672–1687). Чтобы получить поддержку казацкой старшины, он раздавал им земли. Он пытался распостранить свою власть на всю Украину. Он усилил свой контроль над запорожцами и с 1674 года боролся против Дорошенко и турок. Он поддерживал переход людей с запада на Левобережье и Слобожанщину. Московско-польский договор 1686 года подтвердил принадлежность Правобережья к Польше и подчинил Запорожье напрямую царю, а не гетману. Разочарованный Самойлович не принял активного участия в московском походе в Крым, за что был арестован и сослан в Сибирь. Более сильное влияние России на Украину сказалось в подчинении Москве Украинской православной церкви. В 1685–1686 годах Киевская православная митрополия была подчинена Московской патриархии. Теперь фактически Гетманщина состояла из 10 полков. В конце XVII века большое влияние стала играть казацкая старшина, которая по сути являлась управляющим сословием. Рядовые же казаки от постоянных войн разорялись, казацкое войско сокращалось. В 1700 году насчитывалось только 20 000 казаков. Кроме того, вооружение их устарело, и они уже не играли той роли, как в XV–XVII веках.