Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 71)
А письма из Лондона все шли и шли на английскую эскадру, стоявшую без движения в проливе Зунд у берега Дании. Политики всячески «подталкивали» королевского флотоводца. Так, в первый день сентября правительственный статс-секретарь Стенгоп не без заметного раздражения писал адмиралу Джону Норрису:
«Вы должны употребить все усилия, чтобы нанести московитскому флоту всяческий ущерб – услуга, больше которой не может быть оказана Вашей родине, и в выполнении которой я желаю Вам всяческих успехов».
Враждебность англичан была ясна, равно как и появление флота «владычицы морей» в водах Балтики. Однако это не испугало ни царя Петра I, ни его флотоводца генерал-адмирала Ф.М. Апраксина. Тот приступил к реализации задуманного плана принуждения Стокгольма к заключению мирного договора и окончанию Северной войны за столом переговоров, которые шведская сторона перед этим раз за разом срывала и систематически затягивала.
Гребной флот под флагом Ф.М. Апраксина 11 июля стал на якорь у острова Капельшер, находившегося на стокгольмском фарватере от моря к материку. На следующий день генерал-адмирал отправил отряд генерал-майора Петра Петровича Ласси (Леси) в составе 21 скампавеи и 12 островных лодок с 3,5-тысячным десантом на борту для разведки и высадки десанта севернее Стокгольма. По пути следования были захвачены на море три шведа, в том числе лоцман. Их срочно доставили к Апраксину: лоцман рассказал многое, что хотел услышать от него русский адмирал.
13 июля главные силы гребного флота в составе 96 скампавей, 60 островных лодок, которые несли на борту свыше 20 тысяч войска (больше армейского корпуса!), ведомые опытным лоцманом, направились юго-восточнее корабельного фарватера. Этот путь имел свои выгоды. Идя вдоль стокгольмских шхер, русские суда имели впереди себя открытый горизонт, а со стороны моря, защищаемые группой островов от попыток нападения шведского корабельного флота, стоявшего у Стокгольма, могли осуществлять связь с русскими крейсерами. Такая связь благодаря стараниям Апраксина была отлажена.
15 июля гребной флот генерал-адмирала Ф.М. Апраксина беспрепятственно стал на якорь в 3–4 милях от крепости Даларё, расположенной на материке в 30–35 километрах восточнее столицы Швеции. От крепости к Стокгольму вели два пути – берегом и водой, узким проливом. Их надлежало разведать.
На совещании у генерал-адмирала было решено послать берегом небольшой отряд («партию») казаков и 500 человек на островных лодках. Казаки должны были вести разведку, а отряд на островных лодках – исследовать водный путь. Апраксин требовал от высылаемого отряда продвинуться к Стокгольму вплоть до городских пригородов, но в «азарт себя не давать», то есть не увлекаться, а посеять панику, насколько это будет возможно, в неравный бой не ввязываться. Главное: возвратиться назад с нужными сведениями, не теряя ни одной островной лодки.
Посылаемый на разведку лодочный отряд возвратился уже на следующий день, 16-го числа. По пути к Стокгольму он встретил сильный шведский заслон и захватил 9 «разных» людей, которые дали нужные сведения. Дело же обстояло так.
Отряд островных лодок своевременно обнаружил, что пролив заблокирован для прохода двумя затопленными судами, которые со стороны города охранялись тремя галерами с пушечным вооружением. Экипажи лодок вступили с ними в перестрелку, а затем повернули назад, к главным силам гребного флота. Апраксину стало ясно, что вдоль берега к Стокгольму ему не пройти. Но отказываться от набега на столицу Шведского королевства флотоводец не стал.
Действия против шведского побережья велись каждодневно и высадками десанта, и высылаемыми вдоль морского берега отрядами гребных судов. Всякий раз такие «диверсии» имели, пусть и малый, но реальный успех. Так, день 18 июля отмечен в апраксинской реляции следующими делами гребного флота:
«…И сожгли у неприятеля одни медные заводы и несколко знатных мыз и деревень, да один любекский флейт, которой шел из Стекхолма з железом. В то ж время взяли при урочище Руней от Далар-острова в трех милях прейс (приз), галанской флейт, имянуемой «Элизабет-Екатерина», которой имел путь свой в Стекхольм с товаром контрабантным. И потом (генерал-адмирал) пошел к местечку Содертелге».
После выяснения обстановки русский гребной флот под командованием умудренного опытом Ф.М. Апраксина 19 июля обошел крепость Даларё мористее и между островами Орно и Утта снова вышел на фарватер в шхерах, которым дошел до маяка Ландсорт. Во время похода на островах были сожжены медеплавильные и металлургические заводы, захвачено немало купеческих судов, часть которых была с грузом военной контрабанды.
Апраксин отправил отряды быстроходных островных лодок в окрестные шхеры и к материку. Теперь русские десантные отряды дерзко действовали всего в 20–30 километрах от Стокгольма, высаживаясь на берег в нужных местах. Разрушалось все, что требовалось разрушить на берегу, истреблялись любые суда, которые только находились в тех местах. Населенные пункты были совершенно пусты: их жители при виде на море русских судов привычно бежали подальше от берега, обычно в окрестные леса.
24 июля гребной флот достиг города Нечепинга, а еще через 6 дней – Норчёпинга, одного из центров металлургии в стране. В их окрестностях были уничтожены литейные заводы. По пути встречались небольшие воинские отряды и отряды местных ополченцев: при приближении русских поисковых отрядов они разбегались. Городские гарнизоны были заранее оттянуты к столице, которую следовало защитить любой ценой.
У Норчёпинга стоял кавалерийский отряд немалой силой в 12 эскадронов. Он поспешно отступил, не принимая боя, но успев затопить 27 купеческих судов, чтобы их не увели с собой русские. При отступлении шведы сами подожгли город, да так основательно, что русским солдатам, прибывшим к нему четыре часа спустя, «за великим запалением огня приступить было невозможно». Шведы оставили в Норчёпинге, который выгорел почти весь, огромное количество цветных металлов, купеческие суда, которые не успели повредить, и 300 чугунных пушек различного калибра. Часть всего этого добра стала трофеями.
Развернувшись у Норчёпинга, русский гребной флот 3 августа двинулся вдоль берега на юг снова к мысу Ландсорт. По пути к нему присоединялись отряды с десантом, производившие поиск по пути движения флота. 5 августа у острова Руней к генерал-адмиралу Апраксину присоединился отряд бригадира В.Я. Левашева (10 скампавей, 29 островных лодок, 2278 человек десанта), крейсировавший у Аландского архипелага. Левашев арестовал 8 купеческих судов, шедших в порты Швеции или покидавших их.
И на этот раз крепость Даларё была обойдена мористее, но с нее генерал-адмирал приказал на будущее снять тщательный план. В это время Апраксин получил от царя Петра I повеление идти всем флотом к Стокгольму. Выбрав там удобное место для стоянки, производить высадку десантов в окрестностях столицы с целью создания реальной угрозы нападения на главный город Швеции: «дабы тем неприятелю отдыха не дать и не почаял бы, что конец кампании».
Найдя удобную стоянку для гребного флота, флотоводец предполагал поставить скампавеи и прочие суда всего в 30 километрах от столицы Швеции и, высадив многотысячные десантные войска, идти на Стокгольм по суше. То есть им задумывалась оригинальная сухопутная наступательная операция, начинавшаяся от береговой черты. Имеемые силы позволяли ее провести.
Однако совет командиров отрядов и сам царь Петр I в письмах (переписка через море велась регулярно) нашел этот план очень рискованным. Во-первых, десантные войска почти не имели артиллерии, не считая возимых пушек малого калибра, и кавалерии, не считая малого числа конных казаков. Во-вторых, оставленный со слабым корабельным прикрытием гребной флот вполне реально мог подвергнуться нападению шведского парусного флота с его огневой мощью. Соперничать с корабельными пушками крупных калибров с их дальностью стрельбы в морском бою гребным судам не приходилось.
В итоге было решено, что в этом году под Стокгольмом следует ограничиться разведыванием фарватеров, ведущих к нему, и защищавших его крепостей, чтобы в будущем году «уже ни за чем ни стоять». По царскому указу Апраксину «из России» были присланы военные инженеры и сведущие флотские офицеры, умеющие описывать фарватер, получившие от Апраксина конкретные задачи. Они сразу же принялись за работу, будучи обеспечены «средствами передвижения» по воде и охраной.
Было выяснено, что в шхерах к Стокгольму ведут три пути. Это были: Стекзунд, севернее крепости Даларё – узкий пролив, в некоторых местах не более 30 метров шириной и до 2 метров глубиной; два пути северо-восточнее острова Капельшера и юго-восточнее замка Корсё соединялись у крепости Ваксхольм (она сторожила здесь подступы к столице), находившейся в 20 километрах к северо-востоку от Стокгольма. Этих данных для генерал-адмирала оказалось вполне достаточно.
13 августа гребной флот Апраксина подошел к фарватеру Стекзунд, и на оба берега пролива были высажены отряды князя И. Барятинского и С. Стрекалова по 3 батальона пехоты каждый. На левом берегу наступавший отряд Барятинского, пройдя чуть более километра пути, наткнулся на передовой отряд шведов, состоявший из двух полков пехоты и одного полка кавалерии. Эти полки входили в состав армии принца Ф. Гессен-Кассельского, созданной для защиты Стокгольма. Армия насчитывала около 17 тысяч солдат и офицеров.