Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 69)
Атака началась в 3-м часу дня и продолжалась до 5 часов. В ходе боя 4 скампавеи были направлены в обход острова Сведьехольм для атаки противника с тыла. После продолжительной артиллерийской перестрелки русские скампавеи ринулись вперед на абордаж со шведскими судами. Две первые атаки шведы отбили огнем корабельной артиллерии. Построение судов отряда Эреншельда затрудняло подход к ним и их абордаж. Атакующие оказались под перекрестным огнем, который велся шведами одновременно с первой и второй линий.
Направление удара пришлось менять. Третья атака была предпринята против фланговых галер шведского отряда, что не позволило противнику использовать свое преимущество в артиллерии: эффективность ее огня сразу заметно упала. Теперь шведы при ведении перекрестного огня стали поражать свои же суда. Сблизившись с противником, русские повели сильную ружейную стрельбу. После этого начался абордажный бой. Последние выстрелы из шведских пушек были сделаны в упор.
Царь Петр I, который командовал Гангутским морским сражением, отмечал: «Воистину нельзя описать мужество наших, как начальных, так и рядовых, понеже абордированье так жестоко чинено, что от неприятельских пушек несколько солдат не ядрами и картечами, но духом пороховым от пушек разорваны».
На всю баталию, разыгравшуюся в Рилакс-фьорде у мыса Гангут и закончившуюся победой русских, ушло около трех часов. В результате упорного рукопашного боя все десять шведских судов были взяты на абордаж. Среди пленных оказался и контр-адмирал Н. Эреншельд: его флагманский фрегат «Элифант» был захвачен последним.
О пленении Эреншельда в «Гистории Свейской войны» рассказывается так: «Шаутбенахт, спустя флаг, скочил в шлюпку с своими гранадеры и хотел уйтить, но от наших пойман, а именно: Ингермоландского полку от капитана Бакеева с гранодеры».
В Гангутском морском сражении потери шведов составили: 361 убитый, 580 пленных, среди которых оказалось 350 раненых. Потери победителей составили: 127 убитых, 341 раненых, всего 468 человек.
Пока в Рилакс-фьорде шло морское сражение, королевский флот в Финском заливе перед мысом Гангут оказался свидетелем полного поражения шведов. Когда задул ветер, флот вице-адмирала Г. Ватранга 28 июля взял курс к берегам Швеции, проходя мимо Аландских островов. Трофеем шведов стало только одно гребное судно противника, севшее во время прорыва на мель.
Победа в Гангутском морском сражении была достигнута во многом благодаря флотоводческому таланту царя Петра I и генерал-адмирала Ф.М. Апраксина, преимуществу гребного флота над корабельным флотом при действиях в финских шхерах. Победа показала высокие морально-боевые качества русских офицеров, моряков и морских солдат десанта. Здесь следует отметить, что в сражении участвовали оба петровских «потешных» полка лейб-гвардии – Преображенский и Семеновский в роли десантников и гребцов. Примечательно, что при Гангуте русский гребной флот нанес поражение части сил корабельного флота Швеции, имевшей в том деле общее превосходство.
В отечественной истории Гангутское морское сражение стало первой крупной победой русского флота. Она позволила в самом скором времени завоевать полное господство на водах Финского и Ботнического заливов. И перенести боевые действия на территорию самой Швеции. Это стало одним из решающих условий победы петровской России в Северной войне.
О том, что победа при Гангуте имела большое военно-политическое значение, писалось многими отечественными историками. Так, по словам А.З. Мышлаевского, «Россия по праву стала занимать место в ряду морских держав. Проводя параллель, можно сказать, что Гангут для флота был тем же, чем была Лесная для сухопутной армии».
Гангутское морское сражение стало образцом совместных действий армейских и флотских сил в прибрежных наступательных операциях. Такие операции были подчинены единой цели и согласованы по месту и времени. Во всех отношених сражение на море у мыса Гангут обогатило русское военное искусство.
Как отмечал тот же историк А.З. Мышлаевский, Гангутская победа «соединила внутренней связью две разные категории наших вооруженных сил, связала их узами боевого крещения и упрочила их единение, отражение которого встречается в дальнейших судьбах русских военных сил».
Победа при Гангуте имела далеко идущие последствия. Он произвела сильное впечатление на Швецию: в Стокгольме поняли, что королевский флот уже не хозяин вод Балтики и теперь пора думать о защите собственной территории от ударов с моря. На побережье Швеции стали возводить укрепления, а к столице стягивать войска. В ополчение ставили всех, кто был способен держать в руках оружие.
Корабельные эскадры Ватранга и Лиллье отошли к Стокгольму на прикрытие морских подступов к городу. Отряд Таубе, ушедший от Гангута к Аландам, после прорыва русских морских сил в Ботнический залив оставил эти острова и вернулся в Швецию. Там больше не помышляли о вторжениях в Финский залив.
После Гангутской победы началось занятие большого по протяженности малонаселенного финского берега Ботнического залива, но имевшего ряд удобных мест для базирования флота, прежде всего гребного, для действий в шхерах: «Августа в 1 день… генерал-адмирал пред полуднем со всем флотом галерным пошел к Абоу».
Русский галерный флот с десантом на борту, руководимый генерал-адмиралом Ф.М. Апраксиным, без боя 3 августа вечером занял город Або и Аландский архипелаг. Было принято решение укрепить Аланды, чтобы в случае попыток шведов вернуть острова, можно было отбить нападение. Аландский архипелаг с севера сторожил вход в Финский залив.
Морские силы Апраксина стали занимать восточное побережье Ботнического залива. Отряды скампавей двинулись к Васе. Оттуда десантные войска совместно с кавалерией, выступившей из Тавастгуса, должны были разбить на севере Финляндии остатки корпуса генерала Армфельда. 6 тысяч шведских войск стояли в Брагенштадте, а 800 человек кавалерии – в Нью-Карлеби.
В сентябре русский гребной флот прибыл в Васу. При приближении русских шведы без боя оставили Нью-Карлеби и Гамле-Карлеби. Генерал Армфельд отступил в Торнио. После этого вся Финляндия, кроме ее северо-востока, была занята русскими войсками. Царь Петр I не раз поздравлял деятельного генерал-адмирала Ф.М. Апраксина с успехами в водах и на суше в Финляндии.
Готовилась десантная операция («диверсия») на побережье Швеции. Для этой цели был сформирован отряд гребных судов с десантом под командованием генерал-майора А.А. Головина. В сентябре девять его скампавей отплыли к шведским берегам. Десант (1 тысяча человек) без боя занял город Умео, спешно покинутый отрядом генерала Рамза и жителями. Недостаток продовольствия, ненастная погода заставили Головина закончить операцию по «опустошению» шведского побережья, и в середине октября он возвратился обратно.
…В последующие годы – 1715 и 1716 – генерал-адмирал граф Ф.М. Апраксин, как флотоводец, во главе корабельного флота действовал в Балтийском море. Был совершен поход к берегам союзной Дании, осуществлена высадка десанта на остров Готланд, но шведских войск там уже не было.
В 1715–1719 годах, на финише Северной войны генерал-адмирал Федор Матвеевич Апраксин руководил морскими и десантными операциями на Балтийском море. Десантные операции проводились с целью принуждения Швеции к миру: отряды русских войск высаживались на побережье самого королевства. Захватывались населенные пункты, велись бои с гарнизонами местных войск, разрушались железоделательные и пушечные заводы, мосты, истреблялись морские суда, сжигались запасы корабельного леса.
Из наиболее крупных операций такого рода большую значимость имели высадка десанта на оба берега пролива Стокэунд, ведущего к Стокгольму. В том деле в ходе 5-часового боя десантники наголову разбили войска, прикрывавшие столицу Шведского королевства. Во главе корабельного флота Апраксин проводил крейсерские операции в Финском заливе. Однако шведские эскадры пока не появлялись перед Аландами.
Из донесений генерал-адмирала и командиров отдельных десантных отрядов в 1719 году «о разорении на шведском берегу неприятельских местечек и железных заводов и при них слобод, мыз, деревень, учиненных в течение июля месяца», Петр мог считать цель кампании достигнутой.
Апраксин из шведского Норчепинга в донесении царю от 30 июля, что, по приблизительному расчету, неприятелю сделано убытку от разорений на «много» миллионов. В то лето только один десантный отряд генерал-майора П.П. Ласси предал огню на берегах Швеции в общей «сложности 5893 двора». Так шло «подталкивание» Стокгольма к миру с Россией, убеждение его в том, что война им проиграна уже давно.
В мае 1719 года на Балтике произошло событие, которое заставило шведов по-новому оценить боевые возможности русского корабельного флота. Да и не только шведов, но и англичан, неверных союзников Стокгольма. Речь идет об Эзельском морском сражении, которое связано с именем Ф.М. Апраксина. Дело обстояло так.
Переговоры о мире на Аландах все откладывались по вине Стокгольма, а шведский манифест о запрете торговли с Россией (принятый в апреле 1719 года) действовал, ревельской эскадре было приказано провести поиск у острова Эзель. Капитан-командор Я. фон Гофт (Фангофт), командуя 3 линейными кораблями, 3 фрегатами и пинком, провел крейсерский рейд, в ходе которого арестовал 13 шведских торговых судов. От пленного шведского шкипера были получены сведения о том, что из Пиллау в Стокгольм направляется отряд кораблей королевского флота для охраны купеческого каравана от русских крейсеров.