Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 36)
По распоряжению светлейшего князя Ижорского некоторые другие земли, на которые имело виды Датское королевство, отошли к Голштинии. Во всем этом сыграло недовольство союзными отношениями с королем Дании Фредериком IV: «нерасторопность» его командования в доставке обещанной осадной артиллерии и в других делах. Сказались и подношения голштинского министра Герца, и ловкость прусского монарха.
Недовольство союзных датского короля и одновременно короля польского (он же курфюрст Саксонии) заставило царя Петра I потребовать от своего фаворита объяснений. В итоге государь России удовлетворился тем, что ему сообщил светлейший князь, и утвердил передачу города-крепости и порта Штеттина Пруссии. Но при этом Петр I предупредил ее короля Фридриха-Вильгельма и владетеля немецкой Голштинии, чтобы они оставили свои намерения воевать с Данией за померанские земли, принадлежавшие ранее Швеции.
После овладения Штеттином генерал-фельдмаршал А.Д. Меншиков решил победно возвратиться в Россию, в ее северную столицу Санкт-Петербург, который продолжал расстраиваться. Длительная болезнь легких не позволила ему лично участвовать в последующих событиях Северной войны, которая клонилась к своему логическому завершению. Он больше не командовал войсками, если не считать столичного гарнизона.
На обратном пути «из Европы» в российские пределы самовластный полководец А.Д. Меншиков во главе 20 тысяч русских войск взыскал с портового города-крепости Данцига 300 тысяч гульденов военной контрибуции. В Санкт-Петербург он возвратился в феврале 1714 года. С этого времени заканчивается его полководческая карьера и начинается карьера государственного политика-царедворца.
Александр Данилович оставался санкт-петербургским губернатором, ведал городским строительством. Он следил за постройкой кораблей для Балтийского флота, любимого детища Петра Великого, отвечал за комплектование его матросами и офицерами, снабжением всем необходимым.
В 1716 году по царскому указу начал строительство в Ревеле гавани для военных кораблей, откуда они могли выходить прямо в открытую Балтику, а не через Финский залив, который в случае войны можно было блокировать. Уже одно это делало прочной морскую силу России на отвоеванных и завоеванных берегах Балтийского моря.
Светлейший князь Ижорский следил за строительством дворцов, домов горожан разных сословий, пороховых погребов, строительством набережных на Неве, устройством городских дорог и прочего не только в самой столице, но и в Петергофе, Кронштадте. Иначе говоря, он опытной рукой руководил столичной строительной «программой», в чем, скажем прямо, преуспевал. Александр Данилович любил и умел строить все, что было угодно самодержавному государю.
Являлся президентом Военной коллегии, то есть фактическим военным министром. Занимался управлением всеми военными делами. Хорошо знал и армию, и флот. О том, что петровский фаворит А.Д. Меншиков внес весомый вклад в усиление военной мощи государства Российского, спорить историкам и сегодня не приходится.
Отойдя от дел военных и поселившись на берегах Невы, светлейший князь Ижорский с 1716 по 1720 год (а также в 1726 и 1727 годах) вел дневник, известный как «Повседневные записки делам князя А.Д. Меншикова». Это интересный документальный источник той эпохи, позволяющий судить о жизни и трудах первого вельможи петровской России. Записи делались, к примеру, такого рода:
«В 3 день (апреля 1716 года) в 7-м часу пополуночи его светлость, отслушав заутреню, убрався, слушал литургию, куды прибыли его величество государыня царица Параскевия Феодоровна и государыни царевны, его высочество государь царевич, сенатор князь Долгорукой, сенатор граф Апраксин, граф Мусин-Пушкин, сенатор Стрешнев, граф Матвеев и прочие знатные особы. По отпении литургии кушали у его светлости, по кушанье довольно бавясь напитками и прочим, в 3-м часу пополудни изволили купно ехать на заклад нового корабля, которой будет в 90 пушек, и, оной заложа, за здоровье довольно веселясь, для которого с Адмиралтейства стреляли из нескольких пушек, и разъехались. Его светлость, прибыв в дом свой, отшел в свои покои»…
«В 23 день (апреля того же года) изволил продолжатца во отправлении почты к его царскому величеству и прочей заморской, и кушал в своей особе. По кушанье изволил быть в доме царского величества, и в Адмиралтействе, и у прочих работ. И прибыв в свой дом, отшел в свои покои»…
В 14 день (августа того же года)… его светлость в 7-м часу пополуночи встав, и убрався, изволил отправлять ардинальные дела, к тому прибыли господа вице-губернатор Клокочев, генерал-ревизор господин Зотов и другие, нововыезжие ис Франции иноземцы, а имянно архитектор Леблон с товарыщи, и по довольных розговорех оные разошлись…»
…Факт остается фактом. После Полтавы полководческий образ генерал-фельдмаршала А.Д. Меншикова для отечественной истории стал меняться не в самую лучшую сторону. Он превращается в самого знаменитого казнокрада петровского времени. Им стали присваиваться земли литовских и польских вельмож, воевавших против России. Это вызвало огромный поток всевозможных жалоб, и дипломатам России в европейских столицах приходилось работать не в самой лучшей для себя обстановке.
После возвращения из Померании фавор Александра Даниловича у царя пошатнулся, и «весьма изрядно»: были выявлены факты хищений и казнокрадства, носившие большие размеры в денежном исчислении. Но после «жестокого наказания» (возвращения части награбленного в государственную казну и обиженным людям) царская милость в немалой степени была ему возвращена: Петр I известен своей отходчивостью, особенно под влиянием супруги, царицы, а затем императрицы Екатерины I.
После такой опалы светлейший князь Ижорский продолжал выполнять ответственные поручения государя. Так, в 1719 году он занимался усилением морской крепости Кронштадт ввиду ожидавшегося нападения английской эскадры адмирала Норриса на Санкт-Петербург. Тогда обострение отношений России и Англии, поддерживавшей Швецию, грозило перерасти в открытую войну сперва на море, а потом и на завоеванных Россией берегах Балтики. Не исключая, разумеется, и новую столицу.
Когда в 1720 году потребовалось увеличить численность русской армии, генерал-фельдмаршал с большим знанием дела собирал новые кавалерийские полки на Украине. К слову говоря, выполнение всех важнейших решений Военной коллегии, утверждаемых государем, он старался контролировать лично, умело и быстро решая возникающие проблемы.
Время шло. Царь Петр I, а затем всероссийский император Петр Великий стал охладевать к своему любимцу все больше и больше: его жестоко уязвляли и обижали откровенные грабительские деяния человека, которого он поднял «из грязи в князи», да еще с титулом светлейшего князя. Государь знал о злоупотреблениях Меншикова, но предпочитал на многое закрывать глаза. При этом он говорил:
«Он мне и впредь нужен, может еще сугубо заслужить оное…»
Между ними стала утрачиваться прежняя доверчивость и близость. Меншиков лишается должности президента Военной коллегии. Однако смерть самодержавного монарха помешала их полному разрыву стать историческим фактом.
Заслуги А.Д. Меншикова в длительной Северной войне общеизвестны, хотя порой и вызывают у исследователей сомнения. Здесь достойны внимания слова историка-белоэмигранта А.А. Керсновского:
«Из сподвижников Петра первое место должно быть по справедливости отведено Меншикову – творцу и настоящему гроссмейстеру русской кавалерии – кентавров Калиша, Лесной, Полтавы и Переволочны. Ему не раз вверялась армия, и каждый раз он блестяще оправдывал доверие Царя.
Как кавалерийский начальник, предводитель конной армии, этот деятель гораздо крупный, чем Зейдлиц, Мюрат, Стюарт и Шеридан, и смело может быть сравнен с Румянцевым и Врангелем».
По царскому поручению Меншиков заключил две штрафные конвенции с торговыми портовыми городами Гамбургом и Любеком. Они обязывались заплатить российской казне за торговлю со шведами 233 333 серебряных талера.
С 1714 года он вновь занимается генерал-губернаторскими делами в Санкт-Петербурге. Одновременно управлял приобретенными Россией территориями – Прибалтикой и Ижорской землей, ведал сбором государственных доходов. Во время частых отъездов Петра I управлял страной. Дважды был президентом Военной коллегии: в 1718–1724 и 1726–1727 годах. В 1722 году Петр Великий наградил фаворита чином вице-адмирала.
О значении личности светлейшего князя в делах государственных свидетельств и мнений предостаточно. Один из современников петровского фаворита, будущий российский генерал-фельдмаршал граф Б.К.(Х.) Миних, писал о нем следующее:
«Примечательно, что князь Меншиков, не будучи рожден дворянином, не умея даже ни читать, ни писать, пользовался, благодаря своей деятельности, таким доверием своего господина, что мог на протяжении многих лет подряд управлять обширной империей…»
Таково мнение интересного исследователя Петровской эпохи А.А. Керсновского, изложенное в его «Истории русской армии». В объективности оценок неординарной личности старой России сомневаться не приходится. К вышесказанному Керсновским можно добавить следующее.
О полном доверии государя к Меншикову в лучшие для того годы свидетельствует факт привлечения его к следственному делу и суду над царевичем Алексеем Петровичем. Тот 24 июня 1718 года был приговорен светским судом к смерти за государственную измену. Первую подпись под этим документом поставил генерал-фельдмаршал светлейший князь А.Д. Меншиков. Вторая подпись принадлежит генерал-адмиралу графу Ф.М. Апраксину… Всего утверждающих 127 подписей.