Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 31)
Перед Полтавской битвой светлейший князь Ижорский одержал еще одну победу, разбив шведов в бою под Опошней. Операция проводилась с целью оказания помощи гарнизону осажденной Полтавской крепости. Здесь русские успешно атаковали неприятельский обсервационный (наблюдательный) отряд генерал-майора Карла Густава Росса. Королю Карлу XII пришлось срочно выручать своего генерала, которому грозил полный разгром. Дело обстояло так.
Меншиков заранее подготовился к атаке отдельного отряда генерала К.Г. Росса, приказав устроить через Ворсклу три моста (для пехоты). По ним ночью 7 мая его отряд, состоявший преимущественно из драгунских полков, перешел (кавалерия – вброд) реку около Опошни и напал на шведов. Несмотря на сильный пушечный и ружейный огонь, атакующие смяли авангард вражеского отряда (4 эскадрона кавалерии и 300 человек пехоты), стоявший в ретраншаменте, и двинулись к Опошне. Стоявший там со своими главными силами генерал Росс ввел в бой три драгунских и два пехотных полка.
В это время русские (или сами шведы) зажгли предместья Опошни. Их пушечный и ружейный залп заставил шведов отступить в Опошненский замок, «не дождавшись шпажного бою, с великой конфузией и стыдом». Меншиковский отряд изготовился к штурму укрепления, но тут светлейший князь получил от сторожевых дозоров сведения, что на выручку отряду Росса к Опошне поспешно со стороны села Будищи приближается колонна в составе четырех драгунских полков и двух гвардейских батальонов во главе с самим королем Карлом XII.
В такой ситуации, после того как шведы у Опошни были разбиты, генерал-поручик А.Д. Меншиков беспрепятственно отвел свои полки на левый берег Ворсклы. Король, правда, проявив настойчивость, смог догнать русский арьергард у речной переправы на правом берегу, но получил «конфузию». О том, как проходил здесь бой, которым руководил светлейший князь Ижорский, рассказано в «Гистории Свейской войны»:
«…Наши, остановясь, дали по них из пушек и из мелкого ружья несколько добрых залпов, отчего они, шведы, принуждены с уроном отступить к Опошне. И наши потом с добрым порядком перешли через реку Ворсклу паки в обоз свой счастливо».
В бою у Опошни русских было «драгун и солдат убитых и раненых около 600 человек». Потери шведов состояли из «600 человек на месте побито, и (трофеев) взято две пушки с амуницией, 2 знамя, 2 барабана». «Да взято (в плен) людей» – 6 офицеров, «урядников и рядовых с 300 человек». Общие потери шведов в том деле исчислялись почти в тысячу человек, не считая раненых.
«В то же время освободились несколько сот малороссийских людей, которые от неприятеля из разных мест для всякой работы были загнаны». Эта запись в «Гистории» свидетельствовала о том, что свои полевые укрепления шведы не всегда возводили собственными руками, насильно сгоняя на земляные и иные работы местных жителей.
После боя шведы вместе со своим королем всю ночь с 7 на 8 мая провели в тревожном ожидании нападения русских на их полевой лагерь через реку Ворсклу. Когда стало ясно, что «второй Опошни» не будет, Карл XII продолжил осадные работы у осажденной крепости Полтава.
Меншиков был не из тех людей, которые давали на войне неприятелю спокойно жить. Он оставил на правобережье часть драгунской кавалерии с задачей следить за действиями вражеской армии и нападать на те ее отряды, которые опасно для них удалялись от главных сил в поисках провианта и фуража. О своих действиях Александр Данилович регулярно отписывал царю, находившемуся тогда на воронежских верфях. В одном из таких боевых донесений говорилось следующее:
«Мы повседневно чиним здесь неприятелю диверсии, но желаю к тому скорого к нам прибытия Вашей милости, ибо ко всему знатная прибудет резолюция; баталии, елико возможно, оберегаемся, а понеже неприятель со всей своей силой против нас собрался, и по Вашему указу послал к Шереметеву, чтобы, оставя Волконского с тремя полками при гетмане (И.И. Скоропадском.
Петр I постоянно был в курсе всех событий, которые разворачивались вокруг осажденной Полтавы, знал о расположении и состоянии русской армии и армии Карла XII. 9 мая светлейший князь Ижорский получил от царя ответ на свое письмо с указаниями, как действовать дальше:
«В осаде полтавской гораздо смотреть надлежит, дабы оная освобождена или по крайней мере безопасна была от неприятеля, к чему предлагаю два способа: первое – нападение на Опошню и тем диверсию учинить; буде же то невозможно, то лучше притить к Полтаве и стать при городе при своей стороне реки (как было у Новгородка-Северского), понеже сие место зело нужно…
И сим способом неприятель достать ево не может, ибо всегда возможно в город людей прибавливать и амуницию. Протчее дается на Ваше доброе рассуждение…»
Царь давал Александру Даниловичу право на собственную инициативу в действиях под Полтавой. Тот умело распорядился таким царским повелением. Поскольку первый из указанных «способов» (нападение на Опошню) был уже использован, то начальник армейской кавалерии, фактический глава русской армии (Шереметев то у него не оспаривал), решил реализовать второй «способ». За два дня, 12 и 13 мая, русская армия переводится на левый берег Ворсклы к деревне Крутой Берег, против Полтавы, стоявшей на правом берегу. Сразу же началось возведение нового укрепленного лагеря.
Затем генерал-поручик А.Д. Меншиков занялся организацией помощи осажденному гарнизону Полтавской крепости. Он установил, пусть и не всегда, надежную связь с ее комендантом полковником Алексеем Келиным (Келеном) и смог в условиях осады помочь крепостному гарнизону как пехотными солдатами, так и небольшим числом боевых зарядов к пушкам и фузеям. И что было очень важно, такая помощь имела и значимую моральную поддержку защитникам Полтавы.
К началу осады гарнизон Полтавы насчитывал 4128 солдат и офицеров и 2600 казаков местного Полтавского полка и вооруженных горожан-ополченцев. В крепости имелось всего 28 медных и чугунных пушек с минимальным запасом в 620 ядер и 100 зарядов картечи. Запасы пушечного и мушкетного пороха оказались более скудными. Поэтому оказанная осажденному гарнизону от своих помощь, пусть и малая (людьми, порохом и свинцом), пришлась как нельзя кстати. Дело обстояло так.
Как только лагерь был обустроен, Меншиков распорядился подать помощь осажденному полтавскому гарнизону, который после ряда штурмов понес заметные потери в людях и растратил большую часть своих пороховых запасов и свинца на ружейные пули. Уже 15 мая к городу сквозь береговые кустарники и болота стал пробираться отряд пехоты Алексея Головина (900 или почти тысяча человек). Каждый из нижних чинов нес небольшой мешок с порохом или свинцом для отливки пуль.
Русские солдаты, переодетые в трофейные шведские мундиры, на берегу под крепостью на горе проходили мимо осадных траншей неприятеля. Оттуда в ночи раздался оклик часового, заметившего в ночной темени подходившую вереницу людей:
– Кто идет?
– Команда идет к Полтаве для осадных работ. Приказ короля, – ответил Головин по-немецки.
Немецких наемников, больше саксонцев, в королевской армии было много, и часовой успокоился. Когда часть колонны уже миновала окопы, шведы все-таки заметили свой промах и подняли тревогу. Русским пехотинцам в ночи пришлось прокладывать себе дорогу штыками. В том ночном рукопашном бою они перекололи до двух сотен шведов, сами же потеряли только тридцать три человека. Команда Головина прорвалась в Полтавскую крепость.
Когда королю Карлу XII доложили о случившемся ночном бою и он узнал, с чем на плечах русские прорвались в осажденный город-крепость, то он, расстроенный обстоятельствами дела, не мог не признать: «Я вижу, что мы научили русских воевать».
Эта операция по оказанию помощи осажденному полтавскому гарнизону стала ответом на решение военного совета русской армии. Исполняющий обязанности ее командующего генерал-поручик А.Д. Меншиков собрал его по царскому слову, и «консилия» генералов порешила «сильную какую подвесть под неприятелем диверсию и оной крепости отдых учинить».
Шведы под осажденной Полтавой находились в постоянной тревоге от нападений русских – драгун и казаков. Меншикову в той ситуации постоянной связи с полтавским гарнизоном наладить так и не удалось. Две армии постоянно маневрировали, занимали разные положения всю вторую половину мая и почти весь июнь, что, собственно говоря, получало одобрение Петра I. Он понимал, что такая затяжка генеральной баталии играет только на руку русской армии, к которой подходили подкрепления. Шведская же армия теряла людей, что было не восполняемым уроном даже с приходом мазепинцев и запорожцев. Мазепинские казаки и даже их старшины разбегались днем и ночью.
Той и другой стороне становилось ясно, что генеральной баталии Северной войны быть под Полтавой. Здесь сошлись во всей своей силе две армии – главная королевская Карла XII и уже не молодая, обстрелянная Петра I. Когда царь прибыл к армии, то всем стало ясно: битва будет. Он оказался доволен состоянием русских войск, чем был обязан генерал-фельдмаршалу Б.П. Шереметеву как главнокомандующему, но лишь недавно прибывшему под Полтаву. И генерал-поручику А.Д. Меншикову, начальствовавшему над армией до прибытия Шереметева.