Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 28)
Левенгаупт спешил на соединение с королем Карлом XII, ведя к нему огромный, с большим трудом собранный, обоз с провиантом и боеприпасами. В случае их соединения менялся ход Северной войны: шведская армия, заметно усилившись, обеспечив себя на долгий срок боеприпасами и провиантом, могла продолжить свой неудачно начавшийся Московский поход.
Атака Лифляндского корпуса велась двумя колоннами войск корволанта по сходящимся у Лесной дорогам, проходящих в лесах. Правой колонной командовал сам царь Петр I. Левой колонной – Меншиков, имевший под своим начальством 7 драгунских полков (Невский, Сибирский, Тверской, Вятский, Смоленский, Ростовский и меншиковский лейб-регимент) и Ингерманландский пехотный полк. Драгуны с самого начала столкновения бой вели спешенными, как стрелки.
Царский фаворит, возмужавший как военачальник, первый завязал бой у речной переправы. В завязке боя шведы, имея заметное превосходство числом, потеснили русских, но Ингерманландский пехотный и Невский драгунский полки, шедшие во главе колонны, неся большие потери, стойко сдерживали противника, прикрывая выдвижение колонны. В той фазе сражения батальоны Меншикова выручила обходным ударом петровская гвардия, которая вовремя «продралась» через лес.
Затем при выходе из перелеска русские полки построились в боевой порядок и атаковали главные силы генерала Левенгаупта на линии вагенбурга у деревни Лесной. Бой, носивший больше огневой характер, сразу же принял упорный и ожесточенный характер.
Увидев неприятеля, «в параде стоящего впереди Лесной», царь Петр I выстроил боевой порядок согласно отданному им раньше «ордер де батайль» и «около 1-го часа пополудни атаковал шведов на главной их позиции». Полки меншиковской колонны, вышедшей из леса на поляну, продолжали действовать на своем крыле. Ингерманландцы и спешенные драгуны вели огневой бой, об ожесточенности которого писали и очевидцы, и историки, в том числе шведские.
В сражении у Лесной хорошо показала себя полевая артиллерия корволанта – 19 трехфунтовых полевых орудий. Начальствовал над ней исполнявший обязанности генерал-фельдцейхмейстера Я.В. Брюс. Составив батарею на лесной опушке, орудийные расчеты повели беглый огонь по шведской пехоте, занимавшей позицию перед вагенбургом, составленным из тяжелых обозных повозок, которые не разгружались. В тот день последний пушечный выстрел раздался около 10 часов вечера, когда на поле сражения уже легла ночная темень.
Шведы, имевшие 16 полевых пушек, приняли было предложенную им противником артиллерийскую дуэль. Но мастерство их пушкарей оказалось ниже выучки русских орудийных расчетов, и состязание в меткости и эффективности пушечного огня они проиграли. Шведов от ядер и картечи плохо защищал даже огромный вагенбург, устроенный перед Лесной из тысяч тяжелых обозных повозок с поклажей на них.
В итоге сражения при Лесной наголову разгромленные шведы потеряли 8,5 тысячи человек убитыми и ранеными, свыше 700 королевских солдат и офицеров попало в плен.
Трофеями русских стали вся вражеская артиллерия и около трех тысяч тяжело груженных обозных повозок. Часть их содержания шведы при отступлении ночью, больше похожем на бегство, как могли испортили. Порох, к примеру, рассыпался по земле или бросался в воду.
Царь Петр I назвал битву при безвестной доселе белорусской деревне Лесной «матерью Полтавской победы». Эти слова навечно вписались в историю Северной войны и Русской императорской армии, стали как бы словесным символом сражения при Лесной.
«Преславная победа под Лесной» отмечалась в православных храмах как большая виктория. В войсках «чинили троекратную стрельбу из пушек и мелкого ружья». Победный гром русских пушек, как писал английский капитан Д. Джеффрис, с тревогой слушали и в армии шведского короля.
Победители же на поле той брани не задерживались, спеша на Северщину, куда вышла королевская армия. Первыми ушли из белорусских лесов на Гетманщину драгунские полки. Их командир светлейший князь Ижорский отправился туда уже через два дня после победы по лесным дорогам через «жестокие переправы».
Сражение при Лесной благодаря ее звучанию в отечественной истории, точнее в истории царской России, вызывало и вызывает в наши дни немалое внимание литераторов, заставляя их раз за разом браться за перо. Разумеется, битва описывается по-разному, причем это не всегда связано со знанием источников и собственной позицией. Отношение к ней диктовалось амосферой тех эпох, в которых творили пишущие люди.
Примером может служить советский писатель В.К. Шильдекрет. В первой половине 30-х годов прошлого столетия из-под его пера вышла трилогия «Подъяремная Русь». Третья ее часть называется «Кубок орла». Сражение в романе описано так:
«Двадцать седьмого сентября 1708 года русские войска встретились с Левенгауптом под деревней Лесной.
На другой день земля задрожала и небо взвыло от жестокого грохота пушек. Деревня запылала. Полыхнул пожаром и лес. Воздух пропитался страшным запахом человеческого мяса. Отчаяние, безнадежность и ужас порождали доблесть, геройство. Люди набрасывались на людей, разбивали друг другу головы, вгрызались зубами в горло.
Царь с горсточкой гренадеров носился на своем коне по неприятельским нестройным рядам и крушил все, что попадалось ему на пути. Он был страшен, этот бледнолицый витязь с тонкими и длинными ногами, с трясущейся головой и пылающими глазами.
– Вперед! – истошно кричал он – Сыны мои! За веру! За царя своего!
К исходу ночи все было кончено. Левенгаупт позорно бежал, оставив русским весь свой богатый обоз.
В Москву и Санкт-Петербург поскакали гонцы.
«Объявляю вам, что мы вчерашнего числа неприятеля дошли…»
…Измену украинского гетмана И.С. Мазепы и царь Петр I, и Меншиков переживали тяжело: к врагу перекинулся человек, которому они оба доверяли. Светлейший князь перед этим искренне писал, озабоченный состоянием прикинувшегося тяжелобольным и умирающим гетмана:
«И сия об нем ведомость, зело меня опечалила; первое, – тем, что не получил его видеть, которой зело мне был здесь нужен; другое, – такова доброго человека, ежели от болезни ево Бог не облехчит».
Сердобольный светлейший князь собирался в Борзну, к «больному» Мазепе, чтобы проститься с «умирающим». Старый интриган, которого в народе прозвали «ляхом», узнав о том от своего племянника Андрея Войнаровского, принял окончательное решение. Он, сразу выздоровев, сел на коня, прихватил казну, что была при нем, нагрузил возы добром, и окруженный ближними людьми (еще не знавшими о том, что гетман задумал измену царю), с охраной, отправился в стан королевской армии. Он спешил, зная насколько сметлив и догадлив петровский фаворит.
Меншиков, прибывший в Борзну, там узнал об измене гетмана Мазепы, в чем сомневаться уже не приходилось. Потрясенный, сбитый с толку, он извещал Петра I: «И тако об нем ниако разсуждать не извольте, только что совершенно изменил».
Не менее потрясенный случившимся, царь тут же дал ответ: «Письмо Ваше о нечаянном никогда злом случае измены гетманской мы получили с великим удивлением…»
Так был установлен факт измены Ивана Мазепы, украинского гетмана, столько лет пользовавшегося доверием Москвы. Петр I ответно действовал быстро: гетман публично был низложен и предан Православной церковью анафеме. Она звучала в те дни в городских храмах и сельских церквях.
Новым главой Гетманщины был единодушно избран стародубовский полковник Иван Ильич Скоропадский. Большая часть казаков, уведенных Мазепой с собой и не знавших об измене, в ближайшие дни днем и ночью покинула клятвопреступника. Бежало от Мазепы из шведского лагеря и много казацкой старшины. Все они получили царское прощение.
Исторический факт остается и сегодня фактом: украинский народ, народ Малой России отвернулся от Мазепы и его приспешников из числа казацкой старшины. По словам дипломата (посла в Англии), офицера лейб-гвардии Семеновского полка, князя Бориса Ивановича Куракина, которого царь послал в Глухов для выбора нового гетмана вместо бежавшего в шведский лагерь Мазепы, на Гетманщине в те дни было тревожно:
«Во всех местах малороссийских и селах были бунты и бургомистров и других старшин (сторонников и ставленников гетмана Мазепы.
Отношение украинского казачества к изменнику отчасти было связано с Манифестом царя Петра I к населению Малороссии (Указ ко всем жителям Малой России), в котором говорилось:
«Гетман Мазепа, забыв страх божий и свое крестное к нам, великому государю, целованье, изменил и переехал к неприятелю нашему, королю швецкому, по договору с ним и Лещинским от шведа выбранным на королевство Польское, дабы со общего согласия с ним Малороссийскую землю поработить по-прежнему под владение Польское и церкви божии и святые монастыри отдать во унию».
В те тревожные дни петровский полководец А.Д. Меншиков прославился тем, что захватил и «истребил» резиденцию изменника – украинского гетмана Ивана Мазепы – крепостной городок (замок) Батурин, владелец которого 28 октября 1708 года с небольшим числом своих приверженцев перебежал на сторону Карла XII. На следующий день он был уже в шведском стане. И тайное стало явью. События развивались быстро.
Вскоре к шведам перешел большой отряд запорожцев атамана Кости (Константина) Гордиенко, который являлся единомышленником Мазепы. Тот и другой жизнь кончили плохо. Запорожцы участвовали в осаде крепости Полтава и в Полтавской битве на стороне шведов, о чем и сегодня не часто пишут.