Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 21)
В середине декабря шведский гарнизон Штральзунда, отчаявшийся получить из Швеции помощь морем, капитулировал. Сразу же польский король Август II Саксонский потребовал от Б.П. Шереметева быстрого вывода («так скоро, как возможно») войск с территории Речи Посполитой в российские пределы.
Королю, сидевшему в Варшаве, теперь можно было уже не опасаться сторонников Станислава Лещинского: мятежные магнаты один за другим присягали ему на верность. Причина тому была ясна: Швеция окончательно потеряла в войне южное побережье Балтики. Русскую же армию как союзную приходилось хоть как-то, но кормить.
Монарх Речи Посполитой (Польши и Литвы) очень желал расстаться с полководцем русского царя на дружеской ноте, ведь Северная война еще не закончилась, а воинственный король Карл XII вот-вот должен был появиться в своем отечестве. Август Саксонский награждает генерал-фельдмаршала графа Бориса Петровича Шереметева орденом Белого Орла. Тот принял его с благодарностью.
Состоялся военный совет русской армии: было решено уводить полки в Россию тем же маршрутом. Но доставленный вскоре в шереметевскую штаб-квартиру царский указ менял все. Петр I приказывал Борису Петровичу повернуть «в Померанию с поспешанием, несмотря на полские дела, в каком бы состоянии они ни были». Русская армия пришла в походное движение: она начала «маршировать сухим путем в Мекленбургскую землю»
Царь был настроен на то, чтобы армией начальствовал более решительный человек, чем был граф Б.П. Шереметев, обласканный польским королем. 3 января 1715 года в армейскую квартиру прибывает доверенное лицо государя генерал-лейтенант и гвардии подполковник князь В.В. Долгорукий, обладавший самыми широкими полномочиями. Но речь о смене главнокомандующего не шла. Долгорукий получил обязанности «досмотрщика», с чем Шереметев уже сталкивался в своем верном служении Петру I.
У генерал-фельдмаршала с князем Василием Владимировичем Долгоруким дружественные отношения сложились еще со времени Прутского похода. Поэтому высшую власть над армией они разумно делить не стали, а управляли ею вместе к всеобщему удовлетворению. Такая ситуация вполне устраивала и государя. В это время Шереметев не раз встречался с царем, исполняя его разного рода распоряжения.
Но ни в 1715 году, ни в следующем, 1716 году Борису Петровичу в боевых делах участвовать не довелось. Впрочем, на этом полководец и не настаивал, понимая, что его «звездный час» уже прошел. Объяснение такому делу все же есть: в конце Северной войны больших сражений на суше с участием русской армии не случалось, если не считать участие в осадах приморских крепостей. Там держались до последней возможности сильные шведские гарнизоны.
Вопреки суждениям ряда писателей Борис Петрович до конца своих дней не терял расположения к себе Петра Великого. С царствующим Романовым он был теперь в родственных отношениях. Тот чтил его верность, родовитость и талант полководца, пусть порой и чересчур осторожного. Известно, что только Шереметев и «князь-кесарь» Ф.Ю. Ромодановский допускались к самодержцу без доклада. Петр I неизменно встречал первого российского генерал-фельдмаршала как почетного гостя со словами: «Я имею дело с командиром войск…»
Длительные годы беспокойной походной жизни, частые нервные перенапряжения дали о себе знать: физические и моральные силы полководца на седьмом десятке лет оказались сильно подорванными. Он чувствовал себя все хуже и хуже. По его просьбе царь Петр I освободил его в декабре 1716 года от должности главнокомандующего и разрешил убыть «с войны» в Москву.
Полководец славился многими привлекательными чертами характера. Так, Борис Петрович отличался исключительным гостеприимством на протяжении всей своей жизни. Современники писали об этом следующее:
«…Дом графа Шереметева был прибежищем для всех неимущих: за стол его, на котором не ставилось менее 50 приборов даже в походное время, садился всякий, званый и незваный, только с условием, чтобы не чинился перед хозяином».
Шереметев просил государя дать ему более спокойную должность. Петр I собирался назначить графа генерал-губернатором им же завоеванных земель в Эстляндии, Лифляндии и Ингрии, благо тот имел наградной «знатный» дом в Риге, где его хорошо знали и помнили. Но это высокое назначение по ряду причин так и не состоялось.
В 1718 году Борис Петрович предпочел отказаться от участия в суде над царевичем Алексеем и по такому случаю прибыть в Санкт-Петербург, оправдавшись плохим самочувствием. Это дало повод ряду историков утверждать, что на закате своей жизни Шереметев оказался в царской опале: Петр I стал относиться к нему холодно и даже подозрительно. Считалось, что побывавший в бояринах Шереметев симпатизировал царевичу Алексею Петровичу.
Приговор по делу царевича Алексея был оглашен 24 июня 1718 года. Члены Верховного суда подписались за смертный приговор, однако на нем не оказалось подписи ни генерал-фельдмаршала, ни его брата Владимира. Историк князь М.М. Щербатов об этом скажет так:
«Борис Петрович суд над царевичем не подписал, говоря, что он рожден служить государю, а не кровь судить его, и не устрашился гнева государева, который несколько времени на него был, яко внутренне на доброжелателя несчастного царевича».
В феврале следующего, 1719 года генерал-фельдмаршал граф Б.П. Шереметев на 67-м году жизни скончался в Москве от водянки. Он завещал похоронить себя рядом с сыном Михаилом, в Киево-Печерской лавре. Но этого не случилось по царской воле.
По указанию самодержца Петра I «первый» полководец России в Северной войне был похоронен в Северной столице России, на кладбище Лазаревской церкви Александро-Невской лавры. Сюда, в Санкт-Петербург, его тело привезли и 10 апреля 1719 года похоронили. Генерал-фельдмаршалу Борису Петровичу Шереметеву были отданы все полагающиеся по такому случаю воинские почести.
Примечателен следующий исторический факт. Шереметев стал первым обитателем нового пантеона государства Российского, только что основанного по повелению Петра I, последнего русского царя и первого всероссийского императора Петра Великого. Который счел, что генерал-фельдмаршал, многие годы стоявший во главе русской армии и лично причастный ко многим ее победам, и после смерти принадлежит России, которой служил всю жизнь, начиная с воеводства.
Внук полководца Н.П. Шереметев, известный меценат и одаренный музыкант-виолончелист, над могилой деда с высочайшего разрешения построил церковь, которая стала почти на два столетия родовой усыпальницей графов Шереметевых.
Петр Великий до последних дней своей жизни вспоминал ратные заслуги и полководческие труды генерал-фельдмаршала Б.П. Шереметева, ставя его в пример другим. Однажды он сказал в своем ближайшем окружении о покойном графе Шереметеве:
«Нет уже Бориса Петровича, скоро не будет и нас; но его храбрость и верная служба не умрут и всегда будут памятны в России».
Первый всероссийский император в конце жизни задумал поставить своим полководцам, в том числе и Б.П. Шереметеву, памятники в Александро-Невском монастыре «под сенью древнего святого князя, невского героя». Рисунки памятников были отправлены в Рим к лучшим скульпторам, но за смертью монарха дело не состоялось. Наследникам Петра I дела до этого уже не было.
…Со смертью его славный прошлым род графов Шереметевых не угас для отечественной истории. Первый раз Борис Петрович был женат в 17 лет на Евдокии Алексеевне Чириковой. Второй раз женился после 15 лет вдовства. От двух браков имел трех сыновей и пять дочерей. Последний ребенок – дочь Екатерина появилась на свет за 3,5 месяца до смерти родителя.
Сын генерал-фельдмаршала – предводитель московского дворянства Петр Петрович – женился на единственной дочери князя А.М. Черкасского, в приданое за которой были даны огромные имения. Он оставил после себя замечательные архитектурные ансамбли – имения Кусково, Останкино, находящиеся ныне в черте Москвы и являющиеся ее украшением. Граф П.П. Шереметев основал балетную и живописную школы, имел знаменитый крепостной театр.
Его деятельность продолжил сын – обер-гофмаршал граф Николай Петрович. Он был известен тем, что женился на своей крепостной актрисе П.И. Жемчуговой, в память о которой построил в Москве Странноприимный дом, известный памятник отечественной архитектуры своего времени.
В наследство благодарным потомкам от Бориса Петровича Шереметева осталась его богатая переписка с царем Петром I, «птенцами гнезда Петрова» и со многими знаковыми людьми его эпохи. Сегодня эта обширная переписка, бережно хранимая ее владельцами, является документальной сокровищницей для изучения истории той эпохи, для исследования истории долгой во времени Северной войны. Войны петровской России, которую историк-белоэмигрант А.А. Керсновский назвал Великой Северной войной.
Глава вторая
Светлейший князь ижорский Александр Данилович Меншиков (1673 или 1670–1729), генерал-фельдмаршал с 1709 года, генералиссимус и адмирал с 1727 года
Происхождение полновластного фаворита последнего русского царя и первого всероссийского императора Петра I Великого (равно как и императрицы Екатерины I и императора Петра II) не вполне выяснено. Родился он в окрестностях Москвы, а его отец был придворным конюхом. Существует предположение, что А.Д. Меншиков, выходец из «подлого сословия», в детстве торговал пирогами на московских улицах.