Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 15)

Шереметев сформировал сводный отряд под командованием генерал-майора Бема в составе 4 драгунских полков, двух батальонов лейб-гвардии Преображенского полка, Астраханского полка и двух гренадерских рот. Драгунская кавалерия предназначалась для развития успеха и для преследования противника. Отряд Бема, совершив ночной марш-бросок, подошел к Рашевке в 8 часов утра 15 февраля.

Деревня Рашевка оказалась со стороны атаки окуруженной рогатками, «в три ряда обметанными», за которыми расположились шведы. Преображенцы были спешены и отправлены в атаку. После двухчасового огневого боя русская пехота прорвалась сквозь рогатки и, неотступно преследуя бежавших шведов, ворвалась в устроенное ими полевое укрепление, которое в реляции было названо «замком», и овладели им. Неприятель, прежде всего королевский драгунский полк, был почти весь «побит». Только человек 50 конных сумели вырваться из Рашевки и уйти к Лохвицам.

В плен попало 162 шведа, в том числе 8 офицеров вместе с полковником Альфенделем. Почетными трофеями стали два знамени, не считая личного оружия побежденных. У Рашевки было захвачено до 3 тысяч (!) лошадей верховых, артиллерийских, полковых (обозных) и собственных фельдмаршала Рёншильда и «разного рода багаж». Масса лошадей «кормилась» здесь уже не первый день.

Потери победителей оказались на редкость малы: 16 человек убитых (14 из них были преображенцами) и 80 раненых. В число погибших не вошли тяжелораненые, умершие от ран.

Генерал-майор Крейц, узнав о «разбитии» в Рашевке отряда полковника Альфенделя, поспешно отступил из местечка Лохвицы к главным силам королевской армии. Быстро наступившая оттепель и разлив рек не давали возможности его преследовать. Это и вызвало царское неодобрение исходом дела: он ожидал от экспедиции генерал-майора Бема больших успехов, прежде всего атаки самих Лохвиц. Шереметев на том настоять не смог, поскольку Крейц имел разрешение на самостоятельность действий у Рашевки, чем он и воспользовался.

После рашевского боя генерал-фельдмаршал Б.П. Шереметев, перейдя с главными армейскими силами реку Сулу, встал временным лагерем в Глинске. Весеннее половодье и «бескормица» заставили и короля Карла XII изменить местоположение своей армии: во второй половине февраля его войска встали на беспокойный постой между реками Ворскла и Псел.

…Наступало время генеральной баталии двух армий. В конце мая 1709 года Борис Петрович Шереметев прибыл под Полтаву и сразу же приступил к исполнению обязанностей главнокомандующего, которые с него не снимались. Такова была воля царя Петра I. Он вновь отличался распорядительностью и пониманием сложившейся ситуации, продолжая стягивать армейские силы воедино. Когда к армии прибыл царь, то главнокомандующий армией вновь оказался на вторых ролях, хотя формально и стоял во главе всех армейских сил, собираемых под Полтаву по распоряжения государя.

Полтавское сражение связано с одной интересной формальностью в отношениях высших генералов, которые оказались в присутствии своих полновластных монархов во главе готовых сразиться армий. Между Б.П. Шереметевым (по указанию царя) и королевским генерал-фельдмаршалом бароном Карлом Густавом Рёншильдом (Рейншильдом), пославшим русскому полководцу соответствующее письмо, было заключено, по обычаю той эпохи и по инициативе шведской стороны, соглашение о генеральной баталии в день 29 июня:

«…Утвердили за поролем военным, чтобы до оного сроку никаких поисков чрез партию и объезды и внезапными набегами от обеих армий не быть».

Стороны стали деятельно готовиться к сражению, не мешая в этом деле друг другу, но точно зная, что ему быть в назначенный день. Вопрос был только в том, кто первый пойдет в наступление, а кто битву начнет с оборонительного варианта.

Ночью главнокомандующему Б.П. Шереметеву доложили, что из лейб-гвардии Семеновского полка исчез унтер-офицер «немчин», который что-то знал о диспозиции русской армии и, перебежав на сторону шведов, мог сообщить им узнанное. В силу этого ночью по указанию Петра I был созван новый военный совет, который внес в диспозицию ряд изменений.

К слову говоря, и в русский стан из вражеской армии явился поляк-перебежчик, который сообщил, что шведы пойдут наступать ночью. Вопрос здесь был только в том, поверили ли им в чужом стане, поскольку принесенные данные могли быть дезинформацией.

Однако мало чем подтвержденные слухи о том, что к русским со дня на день ожидается подход значительных подкреплений в лице калмыцкой конницы, заставили короля Карла XII начать битву на рассвете 27 июня. Он повел шведскую армию, усиленную казаками Мазепы и запорожцами, на русский полевой лагерь в ночь перед сражением.

Полководец граф Б.П. Шереметев в генеральном сражении Северной войны обязанности главнокомандующего исполнял номинально: при армии находился сам государь «всея России». Личное участие генерал-фельдмаршала в Полтавской битве как полководца выразилось в следующем.

Когда шведская армия на рассвете пошла в наступление и напоролась на редуты русских, Шереметев во главе главных сил стоял в укрепленном полевом лагере в готовности вступить в дело. Но кровавое дело до пехоты, не считая героически сражавшихся гарнизонов редутов, пока не доходило: сражение начала драгунская кавалерия А.Д. Меншикова, выведенная в поле перед лагерем.

В шесть часов утра, после нескольких часов сражения, когда первый натиск шведов был успешно отражен, царь Петр I приказал генерал-фельдмаршалу Б.П. Шереметеву вывести пехотные полки и вместе с гвардией построить на поле битвы перед укрепленным лагерем в две боевые линии. Они должны были стоять лицом к Будищенскому лесу, откуда ожидался неприятель, спиной – к своему лагерю.

В целях наилучшей взаимной выручки каждый пехотный полк был построен в следующий боевой порядок: один батальон – в первой боевой линии, другой – во второй боевой линии. (Больше такого построения в русской армии никогда не будет.) На флангах встала кавалерия из конных солдат-драгун. В резерв было выделено 9 батальонов пехоты, которые оставались в лагере, будучи в готовности выйти в поле. Артиллерия распределялась по всему фронту впереди боевого порядка.

Царь Петр I, объезжая выстроившиеся полки перед продолжением битвы, обратился к Борису Петровичу с такими словами:

«Господин фельдмаршал!

Поручаю вам мою армию и надеюсь, что в начальствовании оною вы поступите согласно предписанию, вам данному, а в случае непредвиденном, как искусный полководец.

Моя же должность – надзирать за всем вашим начальствованием и быть готовым на сикурс во всех местах, где требовать будет опасность и нужда».

В 8 часов утра шведская армия (пехота в одной линии, кавалерия на флангах – в две линии) вновь пошла в атаку. Русские (1-я боевая линия) двинулись ей навстречу. Дойдя на дальность прямого ружейного выстрела, они остановились, «как неподвижные стены, во всякой исправности регула, и не слышно было никакого шума, кроме командующих повелений». Раздались залпы русских ружей и пушек. Шведы отвечали ружейным огнем.

Такое огневое противостояние долгим быть не могло. Шведы, продолжая наступать, ринулись в штыковую атаку, настойчиво стремясь прорвать первую боевую линию русской армии. Правое крыло шведов стало теснить передовой порядок Новгородского пехотного полка, его 1-й батальон. Линия оказалась прорванной почти в самом центре.

Видя это, Петр I оказался здесь в самой гуще рукопашной свалки. Царь лично повел в контратаку 2-й батальон Новгородского полка, стоявший во второй линии. В это время ожесточенный рукопашный бой шел уже почти по всему фронту. Русские драгунские полки стали охватывать фланги боевого порядка королевской армии и угрожать ее тылу. Шведы дрогнули и повсеместно стали отступать от русской передовой линии.

К 11 часам историческая Полтавская битва окончилась блестящей победой русского оружия. В сражении участвовали русские батальоны пехоты первой линии, «а другая до того бою не дошла». Если, разумеется, не считать контратакующий ввод в бой 2-го батальона Новгородского полка. Драгунская кавалерия же трудилась с самого рассвета и до конца баталии.

Полтавская битва закончилась полным разгромом главной королевской армии Швеции, которая через несколько дней на днепровской переправе у Переволочны, капитулировав, прекратила свое существование и больше в своей прежней силе не воссоздавалась. В сражении генерал-фельдмаршал Борис Павлович Шереметев умело руководил действиями центра русской позиции. Русская пехота держалась стойко, не дав инфантерии и кавалерии шведов, наступавшим сперва колоннами, а затем линией, никаких шансов одержать над собой верх.

В наградном списке его имя не случайно стояло первым. Свой долг перед Россией и государем полководец в день Полтавской виктории исполнил с честью. За Полтаву граф Шереметев получил в собственность деревню Черная Грязь и личную признательность государя Петра Алексеевича.

Заслуги петровского полководца Б.П. Шереметева в сражении при Полтаве отмечались не только отечественными историками. Так, американский исследователь Р. Мэсси писал о том викториальном для русского оружия дне:

«Европейские политики, которые раньше уделяли делам царя немногим больше внимания, чем шаху Персии или моголу Индии, научились отныне тщательно учитывать русские интересы. Новый баланс сил, установленный тем утром пехотой Шереметева, кавалерией Меншикова и артиллерией Брюса, руководимых их двухметровым властелином, сохранится и разовьется в XVIII, XIX и XX веках».