Алексей Шишов – Полководцы Петра Великого (страница 14)
Карл XII смог разведать головчинскую позицию русских и определить ее самое слабое место – центр. Шведы без противодействия противной стороны 3 июля 1708 года перешли здесь реку Бабич и под прикрытием сильного артиллерийского огня атаковали по фронту дивизию князя А.И. Репнина. Она оказала стойкое сопротивление, но, расстреляв почти весь носимый запас патронов и не получив своевременной помощи от соседей, с малыми потерями в людях отступила в лес. Поле боя у Головчино осталось за шведами, которые продолжить наступление тогда не смогли.
В это время, когда шел головчинский бой, генерал-фельдмаршал Б.П. Шереметев ожидал атаки на своем правом фланге, что и помешало ему своевременно поддержать частью своих сил Репнина. Флангам русской армии после прорыва центра позиции пришлось организованно отступить. 5 июля русская армия перешла Днепр и встала на новую, «отсечную» позицию на московском направлении.
Через три дня Карл XII занял город Могилев. Он задержался там на четыре недели в ожидании подхода Лифляндского корпуса рижского губернатора генерала Левенгаупта. Головчинский успех, который в кампании 1708 года особо значимым не оказался, для короля «свеев» оказался последней серьезной удачей в его многостраничной полководческой биографии.
Царь Петр I был крайне недоволен обидным поражением при Головчино, и Шереметев это почувствовал, хотя его ни в чем не винили. Главный виновник проигранного сражения, каким оказался князь А.И. Репнин, был лишен генеральства и разжалован в рядовые пехотные солдаты лейб-гвардии Преображенского полка с материальным возмещением утраченных пушек. Но в то же время Петр I в поисках правды отметил, что в головчинском деле только треть русской армии противостояла всей шведской. Разумеется, верх одержать в том бою она не могла.
В боевых действиях наступила некоторая тревожная передышка. Командованию русской армии было важно упредить новое движение королевской армии. Главнокомандующий собрал в Шклове на «генеральный консилиум» военачальников. Военный совет принял следующее решение:
«Всю кавалерию расположить по Днепру от Шклова до Могилева, а пехоте всей идти к Горкам с артиллерией и обозами; в случае наступления, коннице отступать до Горок и, соединяясь там с пехотою, смотреть на неприятельские обороты и куда обратится – к Смоленску или Украйне – трудиться его упреждать».
Так в начале июля 1708 года главный театр Северной войны получил новое географическое начертание. После неудачного сражения при Головчино русские войска отступили от линии реки Бабич, а затем отошли у Могилева за Днепр. К тому времени король Карл XII понял, что Московский поход удачным не будет, и повернул армию на Украину, куда тайно звал его изменник гетман Иван Мазепа, обещая огромную «казацкую армию» против «москалей» и самую благоприятную зимовку на «верной» ему Гетманщине. Мазепа уже был готов стать в истории клятвопреступником.
В последующих победных для русского оружия сражениях 30 августа у села Доброе и 28 сентября при деревне Лесной Борис Петрович не участвовал. По воле государя генерал-фельдмаршал решал другие задачи, исходившие из петровской стратегии. И делал это весьма успешно.
Русские войска все это время бдительно «стерегли шведа», который оказался в стратегическом окружении, окончательно растеряв в войне инициативу. В этом немалая заслуга была петровского полководца Б.П. Шереметева. Он умело оперировал действиями отдельных воинских отрядов, рассылаемых от главных армейских сил для разгрома сторонников шведов и новоявленного короля Станислава I в приграничье Речи Посполитой.
Начало Московского похода короля Карла XII заметно оживило действия сторонников его ставленника на польском престоле Станислава Лещинского. В столкновениях с ними русские войска, стоявшие под командованием генерал-фельдмаршала Б.П. Шереметева на белорусской земле, приняли самое деятельное участие. Один из таких наиболее значимых боев состоялся 13 мая 1709 года при Лудухове.
Здесь сводный русский отряд, в котором оказалось много драгунской кавалерии, столкнулся со шляхетским (польским) войском старосты Бобруйского графом Яном Казимежем (Казимиром) Сапегой. Магнаты Сапеги, самые влиятельные и богатые в Литве, в отличие от почти всех других литовских магнатов, являлись сторонниками монарха Швеции. В ходе недолгого боя при Лудухове прошведские поляки потеряли в общей сложности 2 человек и бежали, преследуемые эскадронами русских драгун, потеряв в бегстве еще 500 человек.
Сапега под Лудуховым растерял почти все свое немалое войско. Сам граф с небольшим числом людей спасся, хотя драгуны настойчиво преследовали его. Тогда он и потерял свой гетманский бунчук, который стал почетным трофеем русских. Бежать же Сапеге пришлось через «опустошенные им же места своей родины».
Наголову разбитый ясновельможный граф Я.-К. Сапега в короткое царствование Екатерины I станет известной личностью. Временщик А.Д. Меншиков «выбрал» его в женихи для своей дочери Марии. Именитый Сапега, тогда занимавший в Польском королевстве «должность» сына старосты Грудзинского, был вызван в Санкт-Петербург и был там, на удивление всем иноземным дипломатам, щедро «обласкан».
По убедительной просьбе светлейшего князя Меншикова императрица 10 марта 1726 года вручила польскому вельможе, ни дня не служившему в русской армии, фельдмаршальский жезл. Польский граф награждается орденами Святого апостола Андрея Первозванного и Святого Александра Невского и миниатюрным драгоценным портретом Екатерины I для ношения на голубой ленте. Невесте княжне Марии государыня пожаловала 100 тысяч рублей серебром из государственной казны и несколько деревень в различных губерниях России и в Лифляндии. При этом никто в стольном городе на Неве не вспоминал о том, как Я.-К. Сапега долго воевал на стороне шведов.
Неожиданная смерть императрицы Екатерины I погубила все жизненные планы седьмого по счету российского генерал-фельдмаршала. И изменила планы мечтаний всесильного А.Д. Меншикова: он решил теперь обручить свою дочь с воцарившимся юным Петром II…
О славной победе при Лесной Шереметев узнал, находясь в своей ставке под Стародубом, где располагались главные силы русской армии. Она продолжала «сопровождать» главную королевскую армию, идя теперь параллельным курсом к востоку, закрывая пути-дороги к российской границе. Велась «малая война». Шереметев был одним из тех, кто занимался стратегическим окружением армии Карла XII, уже далеко зашедшей на восток и оторвавшейся от своих тыловых баз в Прибалтике и Польше.
Когда в середине сентября 1708 года шведская армия в своем наступательном движении «нацелилась» на Стародуб, главнокомандующий Б.П. Шереметев со своими полками занял города Почеп и Погар, отправив часть сил в Стародуб. Когда шведы стали приближаться, войска из Почепа были переброшены к Стародубу.
Командовавший стародубовским гарнизоном полковник И.С. Феленгейм получил приказ «чинить отпор неприятелю до последней меры». Когда же он стал жаловаться Шереметеву на то, что крепость «зело слаба», то получил повеление город «сколько возможно крепить». К работам были привлечены не только солдаты, но и местные жители, казаки.
Шереметев усилил гарнизон и соседнего со Стародубом города Новгород-Северский, который тоже должен был встать на пути королевской армии. Укреплять и защищать город от шведов был послан полк Г.П. Черышева. Несколько позднее сюда были отправлены «старый» Бутырский полк, один из лучших в русской армии, и пехотный батальон полковника Афанасия Астафьева.
Поскольку события разворачивались на земле Малороссии, генерал-фельдмаршал Шереметев старался в противостоянии шведам опираться на местное население, разоряемое войной. Он требовал от войск высокой дисциплины. Солдатам под страхом смертной казни запрещалось чинить «обиды и разорения». А за все продовольствие, привозимое в походные лагеря русской армии, приказывалось платить деньги. Все, кто чинил насилие над местными жителями, подлежали суровому наказанию: «…Для постраху иным казнить смертию».
К весне 1709 года русская армия в главных силах (преимущественно пехота с артиллерией) под командованием Бориса Петровича Шереметева стояла походным лагерем у Миргорода. Она находилась в готовности совершить новый маневр. Драгунская кавалерия под начальством генерал-лейтенанта А.Д. Меншикова держалась в удалении – на левом берегу реки Ворскла.
Они продолжали соперничать между собой. Если Меншиков действовал решительно и дерзко, то Шереметев продолжал осторожничать, проявлял медлительность и порой нерешительность. Он не рисковал и старался как можно меньше нести потерь в людях. Когда Петр I поручил ему стремительно и сильно атаковать шведский отряд генерала Крейца, то у генерал-фельдмаршала Б.П. Шереметева ничего не получилось: противник вовремя ушел из-под удара. Но в том деле при Рашевке успех все же был.
Главнокомандующий, наблюдавший за перемещением шведской армии и ее отдельных частей, старался там, где это можно было, нанести ей урон. В начале февраля он получил данные о том, что неприятель «ослабел» на правом фланге своей позиции. Здесь у местечка Лохвицы в деревне Рашевка стояли войска генерал-майора Крейца, которыми командовал полковник Альфендель: драгунский полк и «отдельные команды от двух пехотных полков». По местоположению им на скорую помощь рассчитывать не приходилось, хотя такого поворота событий надлежало опасаться.