Алексей Шишов – Охота на «Лиса пустыни». Война в Северной Африке. 1940—1943 (страница 5)
Адмирал Жан Франсуа Дарлан, получив сразу несколько сообщений о нападениях английского флота на французский флот, пришел в ярость. Он приказал своей авиации нанести удар по ВМБ Гибралтару. То есть речь шла об ответных военных действиях в Средиземноморье. После этих авиаударов, которые эффективностью не отличались, в англо-французских отношениях установилось зыбкое затишье.
«Гибралтарская скала» со своей гаванью и аэродромом действительно подверглась, и не раз, бомбардировке. Но результаты их были минимальны: бомбы летели в воду гавани, минуя причалы и стоявшие там корабли. Экипажи французских бомбардировщиков явно не желали нанести урон врагу Германии, перед которой их отечество еще недавно выкинуло белый флаг, а столица Париж оказался под пятой «бошей». Что ж, и на войне бывает такое.
Но Лондон свое дело сделал: четвертый по силе в мире военно-морской флот Франции потерял свою мощь и реального противника для Королевского ВМФ уже не представлял. Таков был итоговый результат операции «Катапульта».
Лондон в лице премьер-министра Уинстона Черчилля добился успеха и в другом, не менее важном вопросе. Эта безжалостная операция стала убедительным доказательством непоколебимой решимости Великобритании продолжать войну против гитлеровской Германии, особенно для правительственных кругов США, у которых сообщения американского посла в Лондоне Джозефа Кеннеди вызывали сомнения в этом.
Что получилось на чаше весов морского могущества в итоге после завершения операции «Катапульта»? Ответ напрашивается сам: Великобритания нанесла жестокий удар по своим лучшим друзьям в Европе и обеспечила себе временное бесспорное господство на водах Северной Атлантики и Средиземноморья.
В тех событиях французские флот и авиация правительства Виши не раз наносили ответный удар, произведя бомбардировку Гибралтара несколько дней. Но налеты удачными в силу разных причин быть не могли. Реального вреда английской ВМБ они не принесли. В море произошло несколько случайных артиллерийских дуэлей между кораблями сторон. После этого в Западном Средиземноморье стало соблюдаться «молчаливое перемирие». Но только здесь.
Перед Лондоном встала задача «очистить» французские колонии от приверженцев маршала Петэна, который разорвал дипломатические отношения с Британией. То есть вопрос стоял в совершении агрессии против своего бывшего союзника в его обширных заокеанских владениях. Но глава Франции не был самозванцем, а являлся легитимным главой государства, которым стал 11 июля 1940 года.
В тот день президент Французской Республики Лебрен уступил свое место маршалу Петэну, «который стал главой государства по решению огромного большинства в 569 голосов против 80, при 17 воздержавшихся и многих отсутствующих». Кто он был новый глава Французской Республики? Его биография интересна.
Петэн Анри-Филипп-Бенони-Жозеф, маршал Франции с 1918 года. Сын крестьянина, сделавший блестящую военную карьеру. В конце Первой мировой войны стоял во главе всех французских армий. Герой боев под Верденом. Став в 1940 году премьер-министром Франции, подписал капитуляцию Франции (Компьенское перемирие) перед гитлеровской Германией. Национальное собрание после переезда правительства из Парижа в Виши передало маршалу Петэну всю полноту власти на не оккупированной немцами территории. Власть правительства Виши распространялась на все колониальные владения Франции, в том числе в Северной Африке – Марокко, Алжир и Тунис. В 1945 году был приговорен Верховным судом к смертной казни, замененной пожизненным заключением.
Британский премьер-министр Уинстон Черчилль настаивал на продолжении силовых решений относительно ставшей после Мерс-эль-Кебира враждебной к Англии республиканской Франции и «остатков» ее флота. В августе – сентябре разрабатывается операция по захвату Дакара, который являлся важнейшим французским портом на северо-западе Африки.
До сих пор не установлено, знала ли французская сторона о готовящемся ударе англичан по Дакару. Но факт таков: в начале сентября адмирал Дарлан приказал усилить группировку ВМФ в Дакаре. Во исполнение приказа из Тулона вышла эскадра из шести вымпелов – три крейсера и три эсминца. Они беспрепятственно прошли мимо «Гибралтарской скалы», далее взяли курс вдоль берега Марокко на Касабланку и далее на юг, беспрепятственно войдя в дакарскую гавань.
Напрашивается вопрос: почему немалая по числу вымпелов французская эскадра «проскользнула» из Средиземного моря в Атлантику мимо сторожившего выход из него Гибралтара? Ответ известен: английские связисты, узнавшие о выходе французских кораблей из Тулона и их курсе, не вовремя доложили о том своему командованию. Когда оно спохватилось, то время для перехвата французов у Гибралтара авиацией или кораблями было упущено.
Но такая оплошность и ее последствия не смутили британского премьер-министра. 23 сентября 1940 года начался 3-дневный штурм Дакара английскими частями и сторонниками «Свободной Франции» генерала Шарля де Голля. Стороны понесли большие потери, а у англичан было повреждено несколько боевых кораблей. Сторонники маршала Петэна удержали в своих руках сенегальский город-порт Дакар.
После нападения на Дакар правительство Виши пошло на более тесное сотрудничество с Германией в военной области. 3 ноября состоялось совещание представителей высшего командования Франции и Германии, в которых участвовал адмирал Дарлан. 10 декабря переговоры продолжились. На них обсуждались вопросы сближения Франции с Италией и что французские войска и флот в наступавшем 1941 году примут активное участие в операциях против сил генерала де Голля и англичан в Африке.
Однако таким планам дальнейшего сближения не суждено было сбыться. Помешал этому… главнокомандующий люфтваффе Герман Геринг, который в ультимативной форме потребовал от правительства Виши передать Германии контрольные пакеты акций французских автомобильных заводов. Итогом завязавшегося скандала стало охлаждение престарелого маршала Петэна и его окружения к идее вступления своей «урезанной» страны в войну против Великобритании.
…Прошло два года, и Франция с правительством в Виши потеряла вновь немалую часть остававшегося у нее военного флота. Дело обстояло так. Те французские корабли, которые смогли уйти из североафриканского Мерс-эль-Кебира в Тулон, находились там вплоть до конца 1942 года. Германское командование изначально не предпринимало попыток их захвата. Но 26 ноября того года немецкие войска, вошедшие в Тулон, попытались их захватить, для чего был разработан план операции «Лила».
Тогда верные долгу французские моряки при первой же попытке немцев захватить их флотские силы, исполняя «внутренний» приказ адмирала Дарлана, затопили свои корабли и морем ушли в Алжир. Это событие вошло в историю Второй мировой войны как «Тулонская трагедия».
В Тулоне в тот день находился 61 корабль, экипажи которых были верны правительству маршала Петэна. Французские моряки спохватились только тогда, когда немцы вплотную подошли к городу, а их танки появились на приморской набережной. После «Тулонской трагедии» в руках сторонников Виши на Средиземном море остались только порты Туниса, прежде всего города Тунис и Бизерта. Но они были ближе всех к итальянской Сицилии, а этот коммуникационный путь «разрывался» британской Мальтой.
Операция «Катапульта» не принесла славы воюющей Великобритании даже в стане ее союзников. Сам Уильям Черчилль писал о том так: «Это было самое ненавистное решение, самое неестественное и болезненное, в котором я когда-либо участвовал». Вполне возможно, с такими словами оправдания он, как политик, просто хитрил, зная общественное мнение и в пострадавшей Франции, и в Европе, и «за океаном».
Пожалуй, еще более откровенно высказался командующий соединением «Н» вице-адмирал Джеймс Сомервилл, который заявил, что это была «крупнейшая политическая ошибка современности, которая поднимет против нас весь мир… нам очень стыдно». Сомервилл мог оправдаться тем, что, как человек военный, он выполнял приказ премьер-министра Великобритании.
Однако сегодня западные историки Второй мировой войны, такие как Дэвид Броун и Колин Смит, пишут о том, что иностранное мнение в целом благоприятно отнеслось к операции «Катапульта». Пишут о том, что атака на Мерс-эль-Кебир стала крупным триумфом премьера Уинстона Черчилля и что ее благосклонно восприняли многие правительства. Такие факты действительно имели место, но опять же это было не общественное мнение.
Здесь уместно вспомнить дневниковую запись, сделанную рукой министра иностранных дел фашистской Италии графа Галеаццо Чиано о том, что Королевский военно-морской флот сохранил «безжалостность капитанов и пиратов XVI столетия». Что ни говори, но Чиано историю знал.
Атака на ВМБ Мерс-Эль-Кебир имела свое продолжение в самом большом городе французского Марокко Касабланке. В начале июня 1940 года туда из Гибралтара было эвакуировано около 13,5 тысячи мирных жителей. Реальная опасность воздушных бомбардировок со стороны люфтваффе заставило британские власти подумать о спасении гражданского населения «Гибралтарской скалы».
После нападения на Мерс-эль-Кебир правительство Виши сочло присутствие этих британских подданных в своей колонии «затруднительным». И по скорому прибытию в Касабланку 15 английских грузовых судов с репатриированными французскими военными, спасенными из Дюнкерка, проблема британских подданных была решена. Эвакуированные из Гибралтара жители были препровождены на эти суда «в штыковую, за вычетом многих их вещей». Гибралтарцам пришлось покинуть территорию французского Марокко.