Алексей Широков – Варлок 6 (страница 44)

Не ожидавшая ничего подобного Гереста завизжала, как маленькая девочка, а не суровая воительница. Вырвала ногу из рук и, лихо, одним прыжком развернувшись, идеально провела классический приём «Никогда не подходите к лошади сзади!» То есть банально лягнула идиота.

Вспыхнул магический щит, в который, собственно, и ударились копыта. Но парня всё равно снесло и впечатало в ближайшую стену. Так что он сполз и остался лежать на земле, глупо чему-то улыбаясь. Собравшиеся же на концерт зрители дружно зааплодировали моей четвероногой спутнице.

— Розовые… — пробормотал Лапушкин.

— Ах! — звонко воскликнула Гереста, словно обычная девушка, попытавшись дотянуться до своего крупа руками, и круглыми глазами глядя на меня, выдохнула. — Он видел мои трусики!

— Либо забей… либо добей покуда не сопротивляется, — пожал я плечами, стараясь ничем не демонстрировать того, что даже не догадывался о том, что она носит нечто подобное.

— Вот ещё, марать об такое копыта, — фыркнула девушка, подходя ко мне.

— В общем, если хочешь дуэль, будет тебе дуэль, коли домогаешься моей ученицы, — холодно сообщил я всё ещё расслабленно валяющемуся и улыбающемуся Лапушкину и почувствовал, как руки девушки нежно легли на моё плечо. — Присылай письменный вызов с секундантом. А так мне на твои оскорбления наплевать. Радуйся, что правда марать руки не хочется.

Тело махнуло рукой. Мол, понял, ну а я вместе с поспешившей за мной Герестой отправился в ближайшие «Костромские курочки», где у меня была назначена встреча. причём уже довольно давно. Неудобно получилось, но я не рассчитывал, что мы задержимся. Однако надеялся, что интерес дела компенсирует неудобства.

Пара расположившихся в углу девушек привлекала внимание своим контрастом. Одна высокая, рослая брюнетка с волосами, убранными в конский хвост, явно чувствовала себя свободно. Она скользила по посетителям внимательным, цепким взглядом, отчего те чувствовали себя неуютно, словно девице удавалось заглянуть им прямо в душу и увидеть скелеты, запрятанные в самых тёмных и незаметных шкафах.

Другая же, невысокая худенькая рыжуля со слегка вьющимся каре, наоборот, смотрела только в свою чашку и вообще чествовала себя не в своей тарелке. Предпочитая отмалчиваться и тихонько пить свой латте. Первая же предпочитала американо и, судя по чашкам на столе, уже выпила если не ведро, то половину точно.

— Прошу прощенья, непредвиденные обстоятельства, — я плюхнулся к ним за столик на свободный стул, — Андре, София. Рад вас видеть! Пять минут — и я весь ваш!

Это время, мне, собственно, понадобилось, чтобы как следует устроить ученицу. Острого кентаврам, к сожалению, нельзя, такой уж у них организм, но просто горячую курочку в хрустящей панировке Гереста очень даже уважала. Тем более что, когда она нервничала или переживала, как сейчас, в большом теле девушки просыпался самый настоящий голод.

А вообще, там, где взрослому человеку, чтобы наесться, нужна одна стандартная порция. Ну максимум две! Кентавру от двенадцати до пятнадцати. Так что «Баскетов L» с куриными бёдрами пришлось прикупить аж шесть штук, дабы успокоить страдающую от домогательств Лапушкина «лошадку». Ещё и прихватить с собой пакеты, потому как ела девушка вполне цивилизовано, а не жрала, как какое-нибудь животное, не различая кости и мясо. А потому процесс это был небыстрый, и вкусняшку придётся ещё везти домой, благо неизбалованной Гересте, большую часть жизни проведшей на фронте, не столь важно, горячее кушанье или холодное. Главное, что вкусно — а остальное настоящего солдата не волнует.

К тому же и остальным девочкам, уж Аське-то точно, надо будет что-нибудь взять. Иначе ребёнок точно обидится! Как и Ленка, которая порой, казалось, от дочери недалеко ушла…

Пусть широкие двери ресторана и не стали для нас проблемой, но пришлось всё же раздвигать некоторые соседние столики, чтобы копытная девушка могла удобно стоять возле нашего стола. И в то время, пока я проделывал все эти манипуляции, Андре старалась не смотреть на нас, а вот София, наоборот, с любопытством изучала уже начавшую деликатно есть свою курочку кентавриху, постоянно вытиравшую салфеткой ротик и пальчики. Одним словом, на удивление чистоплотные создания при их-то размерах!

Она так увлеклась, что аж вздрогнула, когда я приземлился на стул рядом и задал дежурный вопрос: «Так почему не звоним? В гости не заходим?» Обращённый, кстати, именно к ней. Потому как с рыжей беглянкой у меня планировались совершенно другие разборки!

— Ну, так вы, ваша светлость, теперь слишком высоко летаете, — журналистка закатила глаза. — Кто ж пустит скромную кильку пера на такие вершины.

— Ты, Софья, не килька, а пиранья диктофона, — я усмехнулся, вспоминая, сколько информации она нарыла на меня в прошлом. — Так что не прибедняйся! К тому же мы вроде как друзья? Или уже нет?

— Друзья! — тут же выпалила девушка и, показывая хватку Керчина, затараторила: — Только коли мы друзья, тогда с тебя эксклюзивное интервью! И с твоей эльфийки с… эм…

— Знакомьтесь, кто не знаком, Гереста, — вспомнив, что, забыв о вежливости, не представил копытную девушку, поспешил исправиться я. — Моя вторая ученица!

— И с Герестой тоже, как и с «первой» ученицей! А ещё…

— Воу, воу, полегче, — оборвал я разошедшуюся журналистку. — Меня пытай, девчонок не тронь. Если сами согласятся, тогда да… но будешь доставать! Лучше не надо. А насчёт эксклюзива поговорим, если поможешь мне в одном деле. Кстати, ты всё ещё работаешь в своём журнале?

— Конечно… — слегка смутившись, ответила девушка. — На той же должности.

— Могу подкинуть свежий скандальчик, — ухмыльнулся я. — Гереста, ты не против?

— Давай-давай! — засуетилась журналистка, и словно по волшебству перед ней появился блокнот.

— О чём ты? — немного стеснённо спросила кентавриха, отрываясь от еды.

Ну, это, в общем-то, и понятно. У их народа поглощение пищи — процесс интимный, а ранее и вовсе на религию был завязан. Происходить он должен в кругу друзей и родных. Ну, или в одиночестве. Но никак не рядом с незнакомцами в шумной забегаловке. Так что к нашим традициям копытные подданные только-только привыкают.

— Я о твоём новоявленном ухажёре! — ухмыльнулся я.

— Ого! — воскликнула килько-пиранья пера.

— Чем этому хуже — тем мне лучше… — буркнула Гереста, возвращаясь к еде.

— Окей! Слушай тогда, — и я рассказал девушкам о только что произошедшем инциденте. — Ну ты только сделай так, чтобы моя ученица в максимально выгодном свете и…

— Не учи учёную… — перебила меня журналистка, яростно строча в блокнотике.

— С правилами эксклюзивных интервью, договорились?

— По рукам! — чуть не подпрыгнула Софья, ставя точку в последней строчке. — А что за дело?! Опять кого-то спасать? Так, мне срочно нужна экшн-камера! У Борьки вроде была новая…

— Осади, бешеная, — я усмехнулся. — Пока всё более-менее спокойно. Но камеру достань… на всякий случай. Будем ловить скорее всего вампира. Андре, я тебя тоже прошу помочь. И извини, что не смог тебя выловить... Как-то замотался, честное слово, как белка в колесе целыми днями.

— Да… Я всё понимаю, — тихо и грустно ответила француженка и залилась румянцем. — Ничего страшного.

— Нет уж! Но всё же это не только мой косяк, но и твой! Ты зачем из особняка Нины сбежала? Девчонки тебя обыскались, испереживались все! И я в том числе! — При этом чувствовал я себя очень неудобно, потому что совсем забыл о девушке и даже не заметил её исчезновения, вернувшись из Рима и с головой погрузившись в занятия, но не прописать целительный пистон просто не имел права. — Между вами что-то случилось? Она тебя чем-то обидела? Или кто это сделал?

— Нет, нет, — вскинулась Андре. — Ничего подобного! Их высочества и все остальные очень хорошо ко мне относились... Просто…

— Просто? — я покосился на греющую уши Софью, но решил её не прогонять, поскольку уже давно объяснил, что, если что-то из внутренних дел моего клана попадёт через неё в прессу, мы тут же прекратим всяческие отношения. — Почему ты ушла?

— Понимаешь… — девушка помялась, но собралась с духом и продолжила: — Просто я лишняя. Я бесполезна. Все стараются, чего-то делают, пытаются принести пользу клану Ефимовых, а я… я ничего не умею. Силы у меня особой тоже нет. Я лишь балласт, который мешает остальным двигаться дальше. Только продукты на меня переводят…

— Тьфу ты, дура! — я облегчённо выдохнул. — Я-то уже себе навоображал. А у тебя обычный кризис самоопределения и куча подростковых комплексов прорезалась!

— Эй! — покраснев, вспылила девушка, ну тут же понуро опустила голову.

— Вот! Это уже ближе к Жанне Д’Арк и той Андриане, которую я знаю! Итак? Ты никому ничего не сказала, попрощалась, будто на прогулку уходишь, собрала вещи, села в автобус для слуг и уехала? И не стыдно?

— Да… Стыдно… — Андре опустила голову так, что волосы закрыли лицо, — но…

— Ты где хоть жила-то? — я не собирался давать её времени на самокопание и самоуничижение. — Никто тебя не обижал?

— В гостинице, — хлюпнула она носом. — Не обежал…

— А знаешь, в чём ты ещё ошиблась? — продолжил я, видя, что рыжая помотала своими отросшими волосами, которые шли ей куда больше, нежели «одуванчик» унисекс, а затем притянул уже всхлипывающую девушку к себе. — Я не цесаревны. Да и вообще, по сути, не аристократ, как бы сейчас меня ни обзывали! Это у них принято, чтобы человек проявлял себя и сам же со своими тараканами справлялся, выказывал навыки, характер и всё такое. А вот среди наёмников, с которыми я одно время тусовался, всё было по-другому. Не хочешь — заставим, не умеешь — научим, хочешь быть полезной — только скажи и будешь пахать от забора и до обеда! Там сержанты пинками гнали молодых в светлое будущее, вбивая прописные истинны в головы через задницу. И «бесполезных» там не было, каждому находилось дело. Так что с этой минуты я буду так же поступать с тобой, раз сама ты не можешь найти свой путь.