Алексей Широков – Фаворитки (страница 50)

– Кстати, Кузьма. Мне нужно срочно поговорить с тобой, – произнесла Лена, посмотрев на загоревшуюся зелёным панель, обозначавшую, что самолёт набрал высоту. – Отойдём?

– Ну, давай…

– Инна? – спросила Касимова-младшая.

– Ага… иду уж, – после чего поцеловала Аську в нос.

Аккуратно пересадив девочку с колен на своё кресло, я встал и последовал за Леной. Инна пристроилась у меня за спиной, и так, втроём, мы прошли в хвост самолёта, за туалеты и кухню в хвостовое помещение, обустроенное под спальню для VIP-персон, с непонятно как уместившейся здесь двуспальной кроватью. Перед ней Касимова остановилась, повернулась и, нерешительно помявшись, медленно залилась краской, загнанным в угол хомячком глядя на меня и старшую цесаревну.

– Ну, что же ты? – с иронией в голосе спросила супруга. – Давай уж, раз так хочется… С условиями ты согласилась!

Пробурчав что-то в ответ, Ленка дрожащими пальцами начала расстёгивать пуговки своего платья на воротнике. Справилась с двумя, повозилась с третьей, после чего бросила это дело. Взялась расшнуровывать завязки на манжетах, запуталась, лишь туже затянув банты, и испуганно посмотрев на меня, схватилась за свой подол, рывком подняла его до пояса… обнажая нижнюю юбку.

Постояла так несколько секунд, потом дёрнулась словно бы от внезапной догадки, и со второй попытки трясущимися руками задрала и её, продемонстрировав мне явно дорогое нижнее бельё, а конкретно – кружевные чёрные трусики в милых рюшечках. Сама же девушка, проделав столь «сложную» операцию, стала колером лица похожа на переспелый гранат, и так и застыла, отвернувшись от меня, плотно зажмурив глазёнки.

– Я, конечно… не модельер, – медленно, голосом, которым общаются с сумасшедшими, древними стариками и маленькими детьми, произнёс я, гадая, чего от меня собственно хотят, – но думаю, что тебе идёт. Очень красив…

– Давай! – слегка визгливо перебила меня Касимова. – Делай! Я готова!

– Что… делать? – почесав голову, спросил я, что уж там скрывать, любуясь доступным мне сейчас видом и слыша, как за спиной давится от смеха Инна.

– Милочка, а ты ничего не забыла? – выдавила из себя старшая цесаревна.

– Ой… – Ленка открыла глаза, выпустила подол платья, вновь поймала его и, аккуратно прикусив ткань зубками, схватилась за лямки трусиков…

В общем, тупил я над этой пантомимой ровно до этих самых пор, а затем, сообразив наконец, чего сестрички-интриганки опять затеяли, нахмурился и решительно повернулся к Инне с вполне закономерным вопросом: «Какого, собственно, хрена!» И увидев, как она, в изнеможении прислонившись спиной к двери, давится смехом, безрезультатно постарался пристыдить её самым суровым взглядом, на который только был способен.

Нет, разыгрывать из себя «ханжу» мне было уже как-то поздно, да и мой «облико морале» был уже изрядно подпорчен тремя соблазнительницами-совратительницами… Вот только меня как-то уже начало напрягать, что эти начинающие «маркизы де Помпадур» пытаются подложить под меня одну за другой всех наших подруг.

Конечно, после того разговора с Ниной я всё осознал и принял её позицию по этому поводу, а не будучи слепым, совсем уж тупым и тем более глухим, после нашего первого «семейного совета» знал, кто претендует на роль первоочередных «кандидаток». Да и если честно говорить, как вполне нормальный парень был вовсе не против, потому как все девочки, живущие в особняке моей будущей невесты, Аська не в счёт – мне нравились, и я уже любил их каждую по-своему…

Вот только я не племенной бычок-производитель, чтобы меня «подводили» к тёлочкам. Это было обидно! Тем более что вся эта сегодняшняя сцена с Ленкой выглядела откровенным издевательством над нашей фиолетововолосой недотёпой!

– Инна… – прорычал я. – Вы что себе…

– Нина просила сказать… что с ней «можно» даже без фаворитизации… – давясь смехом, промычала цесаревна, переводя стрелки на младшую сестру. – Меня только ни о чём не спрашивай… Ленка сама нас уговаривала… Долго… Задолбала даже, если честно!

– Немедленно все привели себя в порядок, – рявкнул я, – сейчас у нас будет…

Договорить я не успел, почувствовал летящий в меня со спины кулак, обернулся, блокируя удар.

«Чего это она? – подумал я, уклоняясь от очередного хука, и глядя на разъярённую Ленку, красную словно рак и разве что не испускающую ушами пар, которая нещадно топтала свои брошенные на пол трусики. – Что за прикол…»

– Эй! – сводя на нет «липкими руками» взрывную серию ударов, окликнул я девушку. – Завязывай!

– Ленусик так готовилась, так переживала… – проворковала за спиной Инна. – Особенно, что тебе её бельё не понравится.

– Мне понравилось! Я его даже похвалил! Так чего она дерётся? – задал я очередной важный вопрос, уклоняясь от «маваши-гери», вылетевшего из-под взметнувшегося платья и, способного своротить голову даже мне. – Эй, Лен, ты меня вообще слышишь?

Отведя от себя серию прямых в корпус, я с разворотом ушёл от мощного удара ногой в пах и оказался за спиной утробно зарычавшей мне в ответ раскрасневшейся девушки.

– Видимо… это у неё такие брачные игры, – тяжело вздохнула моя «супруга в магии». – Это она так тебе свою любовь демонстрирует! А всё почему? Правильно, потому что – дура!

– Наверное, – ответил я, принимая на мягкий блок сильный слепой удар локтем в голову со спины и приподняв на отводе, ткнул пальцем Касимову-младшую в точку под лопаткой, выпустив туда небольшой пробой «силой».

Боевая безтрусая горничная охнула, закатила свои прекрасные очи и начала оседать на пол. Подхватив её на удивление лёгкое тельце, я уложил Мальвину на кровать и, сняв с неё сапожки, накрыл одеялом, после чего отступил на пару шагов, радуясь, что вошедшая в состояние берсерка подруга пыталась покалечить меня обычным руконогомашеством без применения воинских способностей. А то… лететь бы нас сейчас всем вместе с останками самолёта прямиком к земле… или воде, смотря, что сейчас там под нами.

– По-моему, – произнесла супруга, мгновенно оказавшись рядом, беря под руку и опуская свою блондинистую головку на моё плечо, – Леночка ожидала немного другого развития событий. Зацени логическую цепочку: агрессия, возбуждение, взрывной секс…

– Рад за неё! – холодно ответил я, глядя на спокойное лицо посапывающей во сне помощницы Нины. – Значит так, дорогие мои… ещё раз повторится нечто подобное…

– О мой муж! Неужели ты отлучишь меня от тела, – притворно ахнула Инна. – О мой господин, только не это! Я готова к любому наказанию… тем более в Либерократии, насколько я знаю, множество магазинчиков, в которых можно приобрести всё, что нужно, дабы покарать провинившуюся рабыню прямо в своей спальне!

– Девочки, – со вздохом произнёс я, понимая, что долго злиться на это блондинистое «чудо природы» у меня не получится, а до упёртой в идее гаремостроения Нины я так и вовсе не достучусь, – вы, по-моему, немного в разврат от счастья ударились! Или вам так хочется унизить меня как мужчину, сделав из меня подкаблучника, к которому, чтобы он не рыпался, вы постоянно будете подкладывать свежее мясо? Вы меня ни с кем не попутали?

Инна молча отпустила мою руку и, встав передо мной, положила свои ладошки на моё лицо. Почти минуту молча смотрела мне в глаза, а затем очень серьёзно ответила:

– Это не разврат! Мы с сестрой, как и Женечка, Леночка и остальные девочки, видим в тебе настоящего мужчину. Нашего любимого мужа. Самого сильного, самого смелого, самого доброго и ответственного, который никогда нас не предаст и не бросит! – Она замолчала на несколько секунд, а затем добавила: – И у которого есть только один недостаток – он совершенно не понимает женщин! Ты видишь в каждой из нас личность, а не объект для плотских утех, и это согревает нам сердце! Мы долго разговаривали и сошлись на том, что сложись всё иначе или родись мы полвека назад, ты – был бы идеальным мужем для той единственной, которую бы ты выбрал. Но… мы живём здесь и сейчас, а у тебя – есть обязанности перед «нашим» родом!

– Я…

– Ты! – она нахмурилась. – Ты почему-то думаешь, что, любя кого-то из нас, унижаешь и обижаешь других. Помолчи и выслушай меня! Помнишь, что сказал нам вчера Сафронов?

– Да.

– Так вот, я кое-что добавлю. Женщину женщиной, а не «самкой» делает она сама, и только она вправе решать, устраивает её мужчина и готова ли она разделить его судьбу. Мы – готовы стать твоей опорой, той гаванью, что нужна любому настоящему человеку. А полигамия… это не плохо и не хорошо – это данность, и нам, аристократам, наделённым даром, никуда от неё не деться. Мне, например, вообще светил брак по расчёту, я давно об этом подозревала, но узнала точно, только после того как стала твоей женой. И поверь мне, действие это ритуала или нет, но я с тобой – счастлива! Счастлива каждый день, потому как знаю – я по уши влюбилась в могучего воина, который спас меня в нашу первую встречу. Ты, Кузьма, тогда… ты был… был таким… у меня даже слов нет.

– И тебя не смущает, что всё так получилось? Ты могла бы быть королевой Каталонской.

– А оно мне надо? Когда всё «получилось», мне нужен был только ты! И не спорь и не обижайся, но мы так воспитаны, что я, ради страны, сказала бы «да» этому Франциску-Иосифу, щуплому мужичку на двадцать лет старше меня, родила бы ему детей, но любила бы до конца своей жизни – молодого Аватара из России, с которым никогда бы больше не встретилась.