Алексей Широков – Энергеты всех стран соединяйтесь! (страница 44)

– Ах ты, тварь! – кинулся было на меня курсант, но сцепиться мы не успели, потому что его осадил командирский голос, раздавшийся позади.

– Отставить! – К нам подошел мужик лет сорока в военной форме с большим количеством наград и погонами генерал-полковника. – Смирно! Иван! Вера! Вы что здесь устроили?!

– Деда, они… – начала было девушка, но генерал мигом оборвал ее.

– Молчать! – Он еще сильнее нахмурился. – Иван! Доложить по существу!

– Так точно! – Курсант замер, вытянувшись в струну. – На подходе к месту захоронения Павла Дмитриевича мы заметили, как из-за ограды вышли двое подозрительных лиц. Я попытался задержать их до выяснения, но был внезапно атакован ударом в горло. После этого подозреваемый принялся оскорблять Веру, угрожая расправой. При этом вел себя крайне вызывающе, а также являлся незарегистрированным энергетом. Курсант второго курса Иван Калинин доклад закончил!

– Что скажете? – повернулся к нам генерал. – Я вас слушаю.

– А кто сказал, что мы собираемся с вами разговаривать? – удивился я, задвигая за спину совсем сомлевшую маму. – Эта мадам хотела ментов вызвать, так пусть вызывает. Вот с ними и побеседуем на тему так называемого задержания. На каком основании, с какой целью и так далее.

– Меня, значит, вам недостаточно? – вроде усмехнулся мужик, но я видел, как глаза у него полыхнули гневом, видать, давно с ним так никто не говорил. – Можно узнать почему?

– А вы кто вообще такой? – Я нагло уставился на него, ничуть не смущаясь. – Думаете, форму нацепили и звезду Командора, так теперь все вас слушаться должны? А шапку ломать за двадцать шагов да на колени бухаться прикажете?

– Да как ты смеешь, щ-щенок! – надолго выдержки у генерала не хватило. – Я боевой советский офицер и никогда…

– Сема, не надо, – подергала меня за рукав мама. – Это Дмитрий Владимирович. Отец…

– Да мне плевать, кто это. – Я действительно сплюнул на дорожку. – Я его не знаю и знать не хочу. И разговаривать с ним не собираюсь. Есть вопросы – пусть реально ментов вызывают. Если нет, тогда пусть валят… подальше. И вы вместе с ними.

– Ах ты сопляк!!! – Генерал пошел красными пятнами, а мне на плечи будто бетонная плита рухнула, прижимая к земле. – Я научу тебя, как на старших рот разевать!

– Д-ха пош-ш-шел тхы-ы… – Воздух с хрипом вырывался сквозь сжатые зубы.

Стоять было нереально тяжело, меня гнуло к земле, буквально вдавливая в плитку аллеи, но я все равно не сдавался, сопротивляясь и не собираясь склоняться перед этими уродами. Но казалось, шансов у меня нет. От давления ноги подломились, и я уже почти упал на колени, но, собрав волю и силы в кулак, сделал то единственное, что мог в этой ситуации, – выполнил технику «Лягушачьего прыжка».

Надо сказать, самого прыжка у меня, естественно, не получилось. Куда уж обычному человеку тягаться с рангом высшей тройки в иерархии. А Юниоры при всех их достоинствах по большому счету все еще оставались обычными людьми. Но не зря Выгорский говорил, что это техника не Юниора, а Разрядника. Пусть у меня она толком не получалась в том виде, как задумывалась создателем, но даже так эффект оказался лучше, чем ожидалось.

Ноги дернулись и выпрямились, позволив мне встать ровно. Не знаю, кто в этот момент удивился больше: генерал, его внуки или я сам. Но факт был налицо: под невероятным давлением я выпрямился и нагло ухмыльнулся, глядя прямо в глаза Командора. Тот, глядя на это, разозлился еще сильнее, и, посмотрев на его перекошенную морду, я понял, что мне песец. По-хорошему, не стоило дразнить гусей и ссориться, мало того что с невероятно сильным энергетом, так еще и с генерал-полковником. Навскидку офицер такого ранга у нас мог быть только командующим округом или его замом.

Даже с поддержкой Комитета это не та фигура, с которой стоит бодаться. А у меня и поддержки-то толком не было. Пара человек, что нормально отнеслись, – это еще не тот уровень, на котором стоит задирать нос. Да и, положа руку на сердце, сейчас я об этом даже не думал. Меня просто выбесил вид этих холеных ухоженных ублюдков, не знавших, что такое нищета и голод, тогда как моей матери приходилось вкалывать как лошади, чтобы хоть что-то дать мне. И генерал точно такой же. Надменный урод, привыкший командовать и чтобы все остальные перед ним по струнке ходили. А чуть что не нравится, так сразу ломает человека под себя. Как меня сейчас, например. Только вот ему хрен в зубы. Я лучше сдохну, чем позволю мною командовать. Но, перед тем как еще большая тяжесть рухнула мне на плечи, передо мной выскочила мама, которую воздействие генерала не задело.

– Стойте, остановитесь!!! – Мама закрыла меня собой, и мгновенно стало легче, видимо, Командор опасался ее зацепить. – Да что вы за люди такие?! Что вы нас в покое не оставите?! Это же внук ваш родной, а вы!.. Ладно жена ваша не поверила, пообещала, что, если увидит меня хоть раз, в порошок сотрет. Но Семен-то ни в чем не виноват! Что, он не имеет права раз в шестнадцать лет могилу отца посетить?!! Да будьте вы прокляты!!!

– Что? – Вот сейчас генерал реально опешил. – Внук?

– Мама, не оправдывайся! – Я взял ее за руку, развернул в другую сторону и повел к выходу. – Эти люди того не стоят. Плюнь на них. Они отказались от тебя и меня, пусть так и будет. Пошли. Пусть живут, как хотят. Это не наши проблемы. А будут к нам лезть, я отвечу так, что мало никому не покажется. Будь то Командор, генерал или даже Архонт с маршалом.

– Эй, стойте! – кинулся нам вслед курсант, и я уже приготовился драться, когда его вдруг остановил голос генерала.

– Отставить! – Иван замер, а я почувствовал, как мне между лопаток вонзился внимательный взгляд. – Не трогай их. Пусть идут. У нас тоже есть дело.

Глава 23

Дмитрий Иванович Калинин, командующий Краснознаменного Сибирского военного округа, генерал-полковник и Командор, находился в смятении. Впервые он столкнулся с подобной ситуацией и не знал, что делать. В то, что этот пацан – сын Павла, генерал поверил, как только прозвучали слова его матери. Слишком уж он был похож на его младшего сына, погибшего в небе Кореи. Это поначалу Дмитрий Иванович его не признал, но скорее от неожиданности. Просто ему и в голову прийти не могло, что у Пашки остался ребенок и, по всей видимости, жена, пусть даже они не расписались.

Но ее слова сильно смущали Калинина. Маша не поверила, что это сын Пашки? Да любой, кто видел того мелким, сразу скажет, что они на одно лицо, тем более родная мать. Скорее уж ей не понравилась будущая невестка, и жена поспешила избавиться от недостойной партии.

Маша всегда была повернута на социальном положении. Всегда пыталась забраться повыше. Дмитрий Иванович даже подозревал, что и замуж за него она вышла исключительно из меркантильных соображений, а не по любви. И для этого были основания. Калинины, хоть и не приходились родственниками «всесоюзному старосте», являлись известной военной династией, основатель которой, Иван, бил фрицев еще на полях Первой мировой. Там же инициировался как один из первых энергетов.

Вернувшись с войны, принял активное участие в революции и стал одним из основоположников движения энергетов в молодом советском государстве. Правда, сам высоких рангов так и не достиг, да и старые раны дали о себе знать. Но когда грянула Великая Отечественная, тут же отправился добровольцем на фронт, где героически погиб, защитив стратегически важную высоту, несмотря на тотальное превосходство врага в силе и наличие среди них адептов демонических техник из Ананербе.

Выпавший из рук героического отца меч подхватил старший сын Николай. Он специально попросился в ту же часть, где воевал Иван, и вместе с ней дошел до Берлина. И уже тогда пошли разговоры о военно-трудовой династии Калининых. Тем более что младший, Дмитрий, хоть и не попал на фронт Великой Отечественной из-за малого возраста, тоже пошел по стопам отца и брата. Закончив высшее командное, он успел повоевать и в Корее, и во Вьетнаме, и даже Афган захватил. А в перерывах успел жениться на хорошенькой девице Маше, объявившей себя сиротой.

В этом не было ничего удивительного, страна понесла тяжелейшие потери, так что Дмитрий ничуть не удивился и принял ее как есть. И лишь потом узнал, что родители у Маши живы и здоровы, но та с ними не общалась, поскольку они были обычными крестьянами, работающими в колхозе дояркой и трактористом. Сам будущий генерал не видел в этом ничего постыдного, поскольку его героический отец тоже вышел из крестьян Тамбовской губернии. Но для Марии, повернутой на вопросе статуса, проще было отказаться от родителей.

Следуя этому же принципу, она подбирала супругов для своих детей. Кандидат должен был иметь образование, связи и родословную. Обычные рабочие даже не рассматривались. При этом ей хватало ума действовать исподволь, так что две дочери и старший сын даже не заметили, что ими манипулируют и подводят к нужному человеку. А вот с младшим, Павлом, вышла осечка.

Может быть, потому что к этому времени Мария уже была в солидном возрасте и серьезно больна, поскольку не являлась энергетом. Может, из-за авантюрного характера самого Павла, которому потакал отец. Но все сходилось на том, что Мария действительно выгнала его беременную девушку и угрожала расправиться, если та посмеет еще раз заявиться.