Алексей Широков – Долг клана (страница 35)

И тут выступил заяц. Он встал посреди коридора, и в этой остановке было что-то абсолютное не усталость и не нерешительность, а выбор. Зверь смотрел на меня несколько секунд, а потом перевёл взгляд на тоннель, уходящий вниз. Потом снова на меня. И снова вниз. Это было настолько… разумно, что даже спорить было глупо.

— Он зовёт меня одного — Я убрал яйцо в мешочек на поясе и оглянулся на остальных. — Оставайтесь здесь. Может это похоже на бред, но Самира советовала довериться твари Древних. Если не вернусь через сутки — уходите. И уводите всех кого сможете. Ну что ушастый, двинули? — Заяц на секунду остался стоять, а потом первым нырнул в тоннель. Дело шло к своему логическому финалу, а вот трагическому или эпическому скоро будет видно.

Зал на седьмом уровне был огромным. Я не ожидал такого, думал, что это будет очередной коридор или небольшая камера, что-то утилитарное, техническое. Но нет, огромный, явно вырубленный не людьми и не в последние века. Стены были покрыты узорами, не орнаментом в привычном смысле, а структурами, которые при взгляде на них вызывали странное ощущение знакомости, как будто ты видел что-то похожее когда-то давно и почти забыл. Игнис опознал их немедленно, технологии Древних. Возраст предположительно более трёх тысяч лет. Это значило, что зал существовал ещё до Эпохи легенд, до Жора, до большинства событий, которые чародеи считали историей. Его строили те, кого сам Кощей называл создателями. И сам он тоже был здесь.

Кощей стоял в центре. Я видел его первый раз своими глазами, а не через зеркало чужих слов и не через описания. И первое, что поразило, было то, как трудно его увидеть. Не потому что он прятался или был тёмным силуэтом в темноте. Нет Кощей стоял в центре зала в полный рост, и его было видно совершенно отчётливо, но что-то в устройстве зрения сопротивлялось тому, чтобы его воспринимать. Он был похож на прореху. На место, где должно было быть что-то, но вместо этого только форма без содержания, только контур без того, что обычно наполняет живое существо изнутри. Ни живицы, ни тепла, ни того, что я научился замечать в людях боковым зрением за годы тренировок. Просто форма. И два огня в том месте, где должно было быть лицо. И голос возник в голове без предупреждения. Не звук, а смысл, прямо вложенный туда, минуя уши и воздух.

— Носитель Игниса. — Кощей не шевелился, но угроза от него исходила вполне реальная. — Ты принёс то, что я искал. Это упрощает задачу.

Я сделал три шага вперёд. Игнис немедленно вывел расстояние: пятьдесят три метра. Почти то что нужно. Для реализации плана требовалось пять или меньше. Я хмыкнул и пошёл вперёд. Ещё немного. Мне требовалось совсем немного времени.

— Ты угадал, — если Кощей хотел поговорить, я был готов. Почему нет. — Я принёс то, что тебе нужно. Но это не подарок.

Кощей рассматривал меня так, как рассматривают что-то незначительное и знакомое. Не с интересом, а с тем видом, когда ты уже знаешь ответ и просто ждёшь, когда предмет это подтвердит. На самом деле даже обидно. Я тут его убивать пришёл… я тряхнул головой, выгоняя дурные мысли. Вот ведь. Это от нервов. Слишком жутко было находиться тут, рядом с существом созданным чтобы уничтожить целый мир.

— Ты думаешь, что можешь меня уничтожить. Это трогательно. — в голове Кощея промелькнула тень эмоций. — Ты такой же, как и они, как все те, кто приходил до тебя. Они тоже думали.

— Они — это кто? — поболтать я был готов, ведь пока Кощей говорит, это секунда, пока он не атакует. — Я что не первый здесь? Даже как-то обидно.

— Те, кого послала Хозяйка. Я помню каждого. У меня хорошая память. — Кощей словно улыбнулся. — И ты станешь одним их них.

Аспект Смерти ударил как тяжёлая волна — не взрывом, а давлением, медленным, неотступным, как будто кто-то начал выжимать воздух из лёгких изнутри. Живица среагировала немедленно, вспыхнула защитным импульсом, но удержать всё целиком не получалось, что-то всё равно просачивалось, холодное и чужое, пытаясь найти трещины. Я выжигал его с тем же механическим усилием, с которым убирают иней со стекла, — постоянно, по мере появления, и это требовало живицы быстрее, чем я её восстанавливал.

— Карусель! — крикнула Марфа своим, и я боковым зрением увидел, как Бажовы, наплевавшие на мой приказ остаться наверху, разошлись, беря зал в кольцо. Но нацелились они не Кощея, а на его подручных. Тёмные сгустки, отрывающиеся от стен и устремляющиеся к нам, фигуры из темноты, поднятые из того, что некогда было живым и осталось в катакомбах. Марфа в одну минуту сожгла троих, Дмитрий, невзирая на ранение, работал чисто и аккуратно. Василь ушёл под потолок и оттуда прикрывал огневыми точками. Они держались. — Занимайся, князь!

Я было дёрнулся к Кощею, но тот тоже вдруг ожил развернувшись всем телом к появившемуся в зале зайцу. Его слуги не трогали, и ушастый в наглую сидел у входа, умываясь, словно был обычным зверем. Но тут даже самый страшный скептик согласился бы со мной, что так не бывает.

— Заяц, — Кощей заговорил неожиданно. Это слово он сказал вслух, именно вслух, звуком, и в этом звуке было что-то, похожее на удивление. Я впервые видел, что он реагирует не так, как ожидает. — Ты нашёл Ключ. Любопытно. Лукоморье помогло тебе.

— Нет, — я припомнил всё, что было связанно с тварью Древних. — Он сам пришёл.

Это было правдой, и именно это Кощей, кажется, не понял. Не потому что не поверил, а потому что это не вписывалось в его модель. Ключ, действующий по собственной воле, не был частью его расчёта. Он не поддавался логическому объяснению, а значит, где-то была ошибка. И Кощей тут же попытался её исправить.

Он изменил тактику — перестал давить на меня и переключился на Марфу. Это снова было холодным расчётом, он видел, что я не остановлюсь, если удары идут по мне, но предположил что меня остановит атака по товарищам. Марфа получила прямой удар аспектом Смерти и не слабым отблеском, а прицельно, но устояла, потому что Марфа вообще пережила много такого, от чего другие давно копыта откинули. Но я увидел, как она пошатнулась, и почувствовал, как что-то в голове переключается, и понял, что если буду смотреть на это ещё несколько секунд, то потеряю темп. И я пошёл напрямую.

Это было не лучшим решением из тех, что я принимал в жизни. Но это было единственным, которое давало шанс. Уворачиваться, маневрировать, пытаться найти уязвимость — всё это требовало времени, которого не было, и дистанции, которая не позволяла реализовать план. А напрямую означало принять удары, сжигать их живицей быстрее, чем они успевают причинить вред, и сокращать расстояние. Тридцать метров. Двадцать пять. Двадцать.

Дмитрий упал — его опутали ленты, поднявшиеся с пола, и Василь бросился вниз, выжигая их. Каждый из моих людей делал то, что мог, и я знал, что они делают это для меня, и именно это не позволяло мне остановиться и помочь. Потому что это был бы тот самый обмен, который нельзя совершать в таких ситуациях. Если ты останавливаешься, чтобы помочь одному, и проигрываешь всем.

Марфа стояла между мной и одним из крупных проявлений Кощея оно выглядело как поднятый мертвец, только в несколько раз больше и быстрее, чем мертвец должен быть. Она горела. Пламя Бажовых плескалось с неё волнами, отталкивая тьму, прожигая пространство. Я видел, что ей тяжело, и видел, что она это знает, и видел, что она не отступает. Пятнадцать метров до Кощея. Десять.

Ленты Смерти пришли снизу, из-под ног, я не заметил их вовремя, и они опутали щиколотки, потянули. Игнис взвыл предупреждением и одновременно активировал что-то, какой-то защитный протокол, который я раньше не видел, и я почувствовал, как по телу прошло что-то горячее, выжигая захват изнутри. Ленты лопнули. Но вместо них пришли новые. И ещё, и ещё. Поток казался бесконечным, а у меня не было времени на сражение с ними.

Зверь пришёл из темноты. Я не сразу понял, что именно вижу, заяц двигался так быстро, что его было трудно отследить взглядом. Это был не бег, а серия мгновенных перемещений из точки в точку, каждое из которых заканчивалось разорванной лентой. Кощей повернулся к нему, словно анжанерная машина, поворот без физического движения, просто смещение внимания, и в этом смещении было что-то похожее на дезориентацию. Впервые за всё время он реагировал на что-то, что не входило в расчёт.

И пока Кощей отвлёкся, я достал яйцо. Янтарный свет залил зал, спокойно, без взрыва, просто залил, как вода заполняет ёмкость, до каждого угла и каждой трещины. Кощей замер. Это была остановка, не похожая на паузу в бою, скорее момент, когда механизм встречает что-то, под что не рассчитан. Словно полисный паромобиль попавший в Зелёную зону. Вроде и пытается ехать, но толку от этого нет. Лес не пускает.

— Ты думаешь, это убьёт меня? Ты думаешь, выброс Смерти убьёт меня? — но даже так, Кощей не собирался сдаваться. — Глупец. Я — Смерть. Смерть не умирает от самой себя.

— Знаю, —мне осталось лишь последних пару шагов и я воспользовался возможностью. — Но не тебя убьёт. Тебя убьёт заяц.

Кощей не понял. Может быть, он за тысячи лет привык к тому, что противники либо атакуют его напрямую, либо бегут, и не оставлял места для третьего варианта. Зверь Древних прыгнул без разбега, без предупреждения, не на Кощея, а мимо меня, на яйцо, которое я держал в вытянутой руке, и ударил по нему лапой с той же скоростью, с которой когда-то хлестал меня по лицу в Запретной зоне. Янтарная скорлупа треснула. Игла открылась — тонкая, стальная, светящаяся тем же ровным светом.