Алексей Широков – Богоборцы 2 (страница 22)

— Тогда показывай, что у вас где, и кыш отсюда, — улыбнулась девушка. — Сейчас всё будет.

— Вот благодарю! — я мигом всё организовал, правда, не ушёл, а сел на стул в углу. — Слушай, я тут подумал, прикинул и так, и эдак, что будет дальше. И кажется мне, что даже то, что дела не будет, вряд ли добавит тебе популярности. Люди всё равно будут считать тебя виноватой. Ну, так они устроены. Всегда проще обвинить кого-то чужого, чем признать свой косяк. По-хорошему, тебе бы уехать, хотя бы на время, пока страсти не улягутся.

— Я думала об этом, — серьёзно кивнула староста, продолжая чистить картошку, — и главный вопрос — куда. К тётке в Барнаул? Что я там делать буду? Я готовиться хотела, чтобы сдать экзамены и поступить на бюджет попробовать.

— А что, если в Новосиб? — я действительно уже прикинул пару вариантов. — Гляди, даже в кафе, где я сам работал, платят достаточно, чтобы комнату снять в общаге. Могу поговорить с комендой, у которой раньше жил. Работа два через два, только в день. У тебя будет достаточно времени оставаться и для учёбы, и для отдыха. А там, глядишь, в администраторы выбьешься, ты ж девка умная. И даже если с бюджетом не срастётся, всё равно будет вариант уже на платное уйти. А я помогу, если что.

— Значит, больше не считаешь меня ведьмой? — Юля игриво хихикнула, бросив на меня хитрый взгляд. — А ну как я на самом деле окажусь?

— Не считаю, — я не повёлся на провокацию. — Даже если бы ты ритуалами и баловалась, никогда не стала бы призывать лихорадку. Для этого отбитым на голову надо быть, вон как Наумовна. Та могла бы, сто процентов.

— Так, может, она и есть? — Комисарова спросила вроде серьёзно, но в глазах так и резвились смешинки. — Ну а что. Прикинь, ты носишься по селу, землю роешь, а она под боком, по соседству сидит.

— Ага прикольно бы получилось, — я рассмеялся в ответ. — Жаль только, в жизни так просто не бывает. А то, прикинь, как удобно было бы. Нужна ведьма — хватай самую склочную бабу, не ошибёшься.

— Ну да, — Юля тоже расхохоталась. — Так бы всех баб и переловили. Мы каждый месяц стервы хоть куда.

— Это точно, — я вспомнил, как девчонок из команды переклинивает при ПМС, и вздрогнул. — Не, нафиг. А насчёт Новосиба подумай. Это реально вариант.

— Обязательно, — кивнула староста и после небольшой паузы продолжила: — Вить, спасибо тебе. Если бы ты не появился… я не знаю, что бы случилось. Хочу верить, что они бы одумались, и не могу. До сих пор страшно… Я, наверно, с тобой никогда не рассчитаюсь.

— Забей, — я беспечно махнул рукой. — Свои люди, сочтёмся. И ничего не бойся. Всё уже позади. А впереди только хорошее.

— Договорились, — улыбнулась девушка, украдкой вытирая глаза. — Так, ладно, не мешайся мне. А то будете обеда полдня ждать.

Конечно, она преувеличивала. Для деревенской девчонки умение готовить так же естественно, как дышать. А что, родители на работе, жрать захочешь — научишься. А если ты старшая, а в доме ещё один, два, три мелких, тут и выбора-то нет. Хочешь не хочешь, а придётся. Так что не прошло и часа, как на плите появился борщ, аппетитно зашкворчали котлеты в подливе, а рядом пристроилось картофельное пюре, для сохранности тепла завёрнутое в шубу. Короче, праздник живота.

И, естественно, на вкус всё оказалось выше всяческих похвал. Мама, конечно, готовит лучше, но у Юльки была своя изюминка, как у любой хорошей хозяйки. Участковый тоже оценил старания, поэтому девушку сильно не донимал. Взял показания, расписку, что жертва не имеет претензий, и пообещал присматривать за Наумовной с Кузьмичом. Мол, если что, можно звонить прямо ему, а уж он сам разберётся. Такой подход всех устраивал, так что разошлись мы, довольные друг другом.

В райотделе нас тоже встретили благодушно. Поблагодарили за помощь и за то, что не стал раздувать проблему. И, естественно, разрешили пообщаться с задержанными наедине. Мне кажется, даже если бы я стал тех мудохать, никто бы не вмешался. Мол, в своём праве парень, почему бы и нет. Может быть, конечно, я неправильно истолковал намёки Кузнецова, но уточнять не стал. Да и не было у меня подобных желаний. Одно дело, в бою, там да, могу и голову оторвать, а другое — глумиться над поверженным врагом. Это не моё.

— Ну, что смотришь? — однако сам Зелёный явно думал так же, как начальник райотдела. — Мочи, раз пришёл.

— Неохота руки марать, — я подвинул стул и сел напротив прикованного к столу урки. — Скажи, Зелёный, ты же накрот и алкаш, однако отморозком никогда не был. Какого хрена вы вообще ко мне прицепились?

— Да хрен его знает, — опустил взгляд сиделец. — Знал бы — сказал. Сидели с корешами, бухали. Потом баба какая-то позвонила, а после ничего не помню. Очнулся уже в камере, говорят, на перо кого-то посадить пытались. А я не помню нихера, понятно?!

— Не ори. — Я сделал ему знак, чтобы заткнулся и с мысли не сбивал. — То есть команду отдали по телефону… а чего пили?

— Самогон, у Собачихи брали. — Зелёный оказался понятливым и не стал играть в партизана.

— Не, не подходит, — я полез в смартфон, выискивая способы управления людьми ведьмами. — Слушай, а тебе никто ничего необычного на днях не дарил? Ну, странного чего-то… не знаю, как объяснить.

— Да нет вроде, — задумался урка. — Кто мне чего дарить-то будет. Родня и то волком смотрит. Вон Машка только иногда заскакивает, то приготовит, то вещи постирает. Но тоже криворукая. На днях рубашку зашивала, а иглу в ней и оставила. Та вон в плечо впилась, до сих пор пятно.

— Пятно… — я вдруг замер. — Пятно, говоришь?! Показывай! И Машка — это…

— Овчинников, — удивлённо уставился на меня Зелёный. — Людки дочка. Вы ж с ней соседи.

— Ага, — я в шоке упал на стул. — Соседи. Вот тебе и «так не бывает».

Глава 12

— Маша, ну как же так, — я с укором уставился на сидящую напротив девушку. — Чего тебе не хватало? Зачем было связываться с потусторонними силами? Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит?

Овчинникова не ответила, лишь снова всхлипнула, закрыв лицо руками. Я тоже тяжело вздохнул, не понимая, что делать дальше. Осмотр Зелёного однозначно подтвердил наличие «печати дьявола». Так называлась метка, наносимая чернокнижником, чтобы получить контроль над человеком. Сильный и опытный колдун либо ведьма могли использовать других, как кукол, полностью перехватывая управление. Более слабые внушали определённые мысли или чувства, как и поступили с уркой. Ему просто отдали команду, внушив, что я его главный враг. Вот он и пошёл меня убивать. Но я не представлял, зачем это нужно Машке.

— Помнишь, мы ходили на рыбалку? Ты, я, Ксюха, Колька с Ромкой, Васька Фомин. Малые ещё были. — Я улыбнулся, вспоминая прошлое. — Делали удочки из палок, крючки чуть ли не из гвоздей. Ты на такой и наступила. Ногу пропорола почти насквозь, кровищи было — ужас. И я тебя до дому на спине тащил, потому что идти сама не могла.

Машка не ответила, лишь её плечи задёргались, выдавая, что девчонка ревёт. Впрочем, другого я и не ждал. Да и не верил, если уж на то пошло. Как говорится, не верь клятве наркомана, улыбке прокурора и слезам шлюхи. Ведьмы в моём случае, но тут разница небольшая. Наверно шлюхи даже честнее. Я знаю, о чём говорю, Наставник читал нам обширную лекцию о том, что творят чернокнижники. С фотографиями. Я довольно циничен по жизни, особенно в последнее время, но зрелище жестоко замученных на алтаре детей пробрало меня до костей. А к этому рано или поздно приходит любой, связавшейся с тёмными тварями.

— А помнишь, у бабы Мани, что напротив, гуси были? Злые такие, жуть. Больно так щипались. И однажды они тебя загнали на поленницу и слезть не давали, — продолжил вспоминать я. — И мне пришлось в них камнями кидаться, а потом бежать половину деревни, чтобы не покусали. Я тогда думал, что всё, не смогу, эти твари меня прям там и порвут. Но всё равно тебя не бросил.

— Или как зимой с обрыва катались, ты сломала лыжи новые и идти домой не хотела. Или как я сапог по весне в канаве утопил, когда по льду бегал и слушал, как он хрустит. Ты ещё просила меня так не делать, а потом помогала искать в ледяной воде. Мы оба промокли насквозь и подхватили дикую простуду. Батя потом меня выдрал как сидорову козу, — на меня накатила ностальгия. — Сапог мы, кстати, нашли, помнишь? Весело было. А как на великах гоняли, я в бревно врезался и на щебень упал. Колесо пополам сложилось, локти и колени в лоскуты, а ты меня до дому вела. Если так подумать, мы же всегда вместе тусовались. И вот скажи, за что ты так легко решила меня убить?

— Э-это-о-о-о не-е я-а-а-а, — уже навзрыд ревела Машка. — Я-а-а не-е зна-а-ала-а-а…

— Ага, знаешь, что самое смешное? — я скептически усмехнулся. — Все чернокнижники так говорят. Мол, это не они, это их духи попутали. Я читал протоколы допросов. Все как один подобное талдычат. Даже те, кого поймали с ножом над жертвой. Но они не хотели, они не знали, что, если у человека вырезать сердце, он умрёт. Никогда же такого не было, правда? Но главное не в этом. Мне твоё признание и не нужно. Я реально просто для себя хотел узнать, чем тебе помешал. Это из-за заявления тёти Люды, что я должен на тебе жениться? У тебя же там любовь, и всё такое. И только из-за этого ты обрекла родственника на тюрьму, а меня на смерть?