Алексей Серов – Жизнь не так коротка (страница 33)
Я молчал. Хорошо, что он не видит моего лица.
Виктор достал из кармана платок и вытер потный лоб.
— Впрочем, что это я расшумелся. Давай чаю попьем.
— Давай.
И мы пошли на кухню.
За третьей чашкой я рассказал ему про недавно вычитанную в каком-то журнале статью о последних достижениях микроэлектроники. Там обещали скоро сделать миниатюрные видеокамеры, которые можно будет вживлять в нервную систему человека, чтобы они выполняли роль глаз. А он рассказал мне, что вроде бы уже сейчас в Японии делают пересадку глаз, только это, конечно, чертовски дорого, даже его бандитам не по карману, а вот если действительно разработают электронные глаза да поставят их производство на поток, то лет через пять-семь можно будет купить. Он в этом и не сомневался.
— Когда я снова буду видеть, — уверенно произносил он, совершая плавные широкие жесты руками, — я пересмотрю все фильмы за эти потерянные годы. Это вполне реально.
— И очень даже просто, — сказал я.
— Мне сказали, есть такой хороший фильм «Запах женщины»… Только б не было войны, — серьезно сказал он.
— Да, только б не было войны.
— Кстати, как у тебя с работой? Устроился?
— Нет пока.
— Вот что, иди ко мне поводырем. Буду хорошо платить. Больше, чем ты получал на старом месте.
— Подумаю, — обещал я сдержанно.
— Я серьезно. Обязанностей минимум. Это ж лафа. И никаких налогов!
— Подумаю.
Вскоре я попрощался, сказал, что зайду через неделю. Он проводил меня до дверей.
— Слушай, — сказал я, обернувшись на пороге, — а вот ты, когда в больнице лежал… без сознания… видел что-нибудь?
— В смысле? — удивился он. — А-а, понимаю. Успокойся. Нет там ничего. Ничего и никого. Никуда я не летал, не видел свет в конце тоннеля. Темно и холодно. Небеса пусты.
Я медленно повернулся и вышел. Он закрыл за мной дверь. В глазах у меня еще долго стояла его горделивая и жалкая фигура.
Дома меня ждала Юлька — поцеловала, внимательно обсмотрела… Я глубоко вздохнул, освобождаясь от груза сегодняшних неприятностей.
— Ты опять был у него?
— Да.
— Ну и как он?
— Хуже.
Она помогла мне снять пальто.
— Что с работой?
— Пока ничего.
Юлька вздохнула. Я смотрел в сторону. Это такой стыд, что не сказать словами. Как она терпит? Почему?..
— Ваньку в саду в угол поставили.
— За что?
— Влез на дерево.
— Молодец. Не упал?
— Что ты!
— Ну, дважды молодец.
— Давайте ужинать.
— Что там у нас сегодня? — преувеличенно небрежно спросил я.
— Кура.
— С гарниром из Арагвы?
— Для одного ужина многовато будет, — сказала жена.
— А откуда такая роскошь? Мы с тобой получили наследство из Америки?
— Нет, просто приходила мама…
— Ясно.
Еще одно маленькое унижение. Теща принесла курицу для внука. Ладно, переживем и это, съедим курицу все втроем. Пусть это будет нашей общей тайной.
Ночью я спал плохо, видимо, так на меня повлияли сегодняшние разговоры и фильмы. Мне приснилось, что атомная война все-таки произошла, мы остались с моим другом одни на белом свете и бродили по берегу горячего океана. Он смотрел на меня своими новыми блестящими глазами-камерами и говорил: «Мне нужны батарейки для моих глаз. Ищи батарейки, иначе я скоро снова ослепну. Не дай мне опять ослепнуть, ищи батарейки…» И протягивал руку, собираясь положить ее мне на плечо. Я знал, что нельзя дать ему сделать это, иначе я навсегда стану его поводырем…
Резко открыл глаза.
Слава богу, это мне только снилось!
«Господи, только б не было войны! Только б не было!!»
Черная подводная лодка. Рассказ
Валька Тимофеев по естественному прозвищу Тимоха к своим сорока годам достиг стабильного материального и общественного положения. У него имелись в наличии собственный домик в пригородном совхозе, жена Зина, державшая Тимоху в кулаке, сын Пашка, учащийся ПТУ, корова Дашка, рыжая с белыми пятнами, поросята, огород, энное количество кур, кошка с собакой, простая работа, не отнимавшая много времени, и крохотная зарплата. Средств на жизнь хватало еле-еле, но хватало, следовательно, все было в порядке, грех жаловаться.
По вечерам, после всех трудов праведных, если силы еще оставались, Тимоха любил мечтать о будущих двадцати или тридцати годах спокойной, размеренной жизни, о внуках, о новых телевизионных передачах, которые можно будет просматривать вместе с женой, удобно устроившись на диване, о праздниках, когда съезжается родня, пьется вино и льются песни…
В один из таких спокойных осенних вечеров (на улице уже задумчиво собирались сумерки, но было еще светло) Тимоха услышал рев автомобильного клаксона. Гудок несся над полями, длинный и требовательный, он прерывался ненадолго, чтобы тут же возобновиться, как будто усталый лось переводил дыхание и снова подавал голос.
— Это откуда? — спросил Тимоха жену, которая тоже внимательно прислушивалась к гудку.
— С дороги, что ли. И чего гудит? Нехорошо как-то. Будто зовет, в самом деле… Включи телевизор, сейчас начнутся «Семейные страсти».
Тимоха включил. Но даже необыкновенные перипетии жизни героев сериала не смогли отвлечь его от гудка, тем более что тот и не думал утихать, а все так же требовательно буравил холодеющий осенний воздух над голыми полями. Тимоха еще некоторое время пытался смотреть телевизор, но понял, что на месте ему не усидеть. Он сердито плюнул и стал собираться, всем своим видом показывая Зинухе, как ему не хочется идти, но вот надо, мало ли там что… Жена прекрасно знала: ее благоверный умирает от любопытства и готов бежать хоть босиком, чтоб не терять времени на возню с обувью. Ладно, пусть сходит, решила она. Надо ведь узнать, мало ли…
— Смотри, не влопайся там ни во что! — предупредила она его грозно.
— Во что влопываться-то, Зин? — удивился Тимоха. — Я туда и обратно, пять минут…
— Знаю я твои пять минут, — рыкнула Зина больше для порядку, потому что Тимоха ее действительно был мужик хоть и не образцовый, но спокойственный, голову на плечах имел. Она вновь уставилась в телевизор. Хлопнула входная дверь, потом калитка на улице. В окно Зина увидела, как ее муж покрутил головой с высоко задранным носом, пытаясь определить, откуда точно идет звук, а потом уверенно, словно собака, взявшая след, припустил в сторону зерносушилки.
Еще по пути туда Тимоха сообразил, где именно находится источник возмущения. Дорога к зерносушилке делилась, словно река, на два рукава, и один из них вел к ближайшему леску, но, не добежав до него, вилял в сторону и вскоре опять сливался с близнецом. Этот кусок дороги селянами почти не использовался, он медленно разрушался сам собой от весенних паводков и летних дождей, но пока еще по нему можно было проехать. Правда, в одном месте надо было быть начеку: сразу за крутым поворотом неожиданно под колеса машин словно бы подстилалась огромная глубокая лужа, почти болото, и если кто втюхивался в самую ее середину, без буксира выбраться уже не мог.
Лужа эта существовала здесь давно. Тимоха помнил ее лет пятнадцать, с тех пор как поселился здесь, переехав из города. За это время сменилось три председателя колхоза, и каждый, вступая в должность, обещал одним из первых дел засыпать проклятую болотину, но ни у кого из них так руки и не дошли, хотя делов-то было всего ничего: привезти пяток машин грунта и щебня, и проблема решалась навеки.
Наверное, решил Тимоха, какой-нибудь ротозей сидит там сейчас и проклинает все на свете. На ночь глядя застрять в безлюдном месте, где и не ездит никто, — не позавидуешь.
И точно. Длинная черная машина увязла брюхом в жидкой грязи. Сидела она хорошо, тут даже и нечего было надеяться выбраться самому. На багажнике машины Тимоха разглядел эмблему «Мерседеса». Немного посомневался, стоит ли вообще подходить. Вдруг это бандиты или еще кто, ну их к богу в рай, пусть сами пыхтят. Однако за рулем сидел мужик обыкновенного вида, чуть постарше Тимохи. Костюм, очки в тонкой оправе, бородка. На бандита он похож не был, но, по всей видимости, мог здесь бибикать хоть целую ночь и не дать спать всей округе. Решив, что опасности нет, Тимоха неторопливо зашагал к иномарке.
Мужик увидел его, приветливо помахал рукой из окошка.
— Здорово въехали, товарищ, по самые помидоры! — бодро сказал Тимоха вместо приветствия.
— Это вы очень точно подметили, молодой человек, — сказал мужик ласково. — Вот прямо не знаю, что и делать…