Алексей Щербаков – Удар скорпионов (страница 18)
– Я сперва чоботы твои разглядел, уж больно хорошо заклепки на свету играют. Гляжу, а в чоботах – ты! Столицу покорять приехал?
– Вроде того, – неопределённо пояснил Станомир, стараясь придать своему голосу солидные и в то же время загадочные интонации. – Предложили кое-что интересное…
– Га-а-анчо… – капризно протянул голосок с заднего сиденья, – ты надолго языком завяз? Ждут ведь…
– А знаешь что?! – оживился тот: – Давай с нами! Повеселимся, с людьми полезными познакомлю. Садись…
– Ты, значит, Стано, – пухленькая симпатичная брюнетка с интересом оглядела фигуру журналиста. – А я Рина. Рина Белоян, – произнесла она со значением. – Так что, если не боишься, то поехали.
– А почему я должен бояться? – удивился Стано, плюхаясь рядом. Через мгновение понял, с кем разговаривает, и мысленно поблагодарил Нишича. Тот настоял, чтобы новый автор, пока не вышла статья про кровавых футболистов, печатался под псевдонимом – пусть пока считают его мёртвым или скрывающимся неизвестно где. Значит, толстушка не знает, кто с ней рядом и, по крайней мере, в физиономию не вцепится!
– Ринка, не докапывайся до человека, – недовольно обронил Ганчо. – Он с Невриды, ему до ваших семейных интриг, как до Экзепра пешком.
Девица обиженно замолчала, однако украдкой бросала на соседа очень выразительные взгляды, которые тот успешно игнорировал: девок везде много, а такие полезные знакомые, как ринин ухажёр, на дороге не валяются. Нужно быть законченным придурком, чтобы ссориться с ним из-за первой встречной юбчонки! Тем более папаша носительницы этой юбчонки только что слетел с должности. В отличие от отца её парня, который сидит крепко и сынулика балует. Ишь на какой тачке рассекает!
В уютном заднем зале ресторана «Зарница» накурено – не продохнуть. Обставлено всё по последней моде: вместо стульев диваны, кресла и подушки на широких подоконниках, повсюду низкие столики на колесиках, сбоку – длинный стол, уставленный бутылками и закусками. Из лакированной дорогущей и дефицитнейшей автоматической радиолы ревёт джаз. Автомат со стуком менял пластинки – одну круче другой: Darlango, Noffil Brazo, Klaistow… Самые наимоднейшие группы! Как и девичьи прикиды.
У Рины под плащом оказалось чёрное шёлковое платье хорошо так выше колена, глубокий вырез затянут сеточкой – в сочетании с молочно-белой кожей девушки смотрится неотразимо! У остальных узорные ткани, вышивка и даже перья и стразы присутствуют в большом количестве, а максимальная длина юбок – чуть ниже колен. Ну и туфли на высоченных шпильках, конечно. Однако! Стано сперва представил себе, каково в таких нарядах на улице, потом сообразил, что улица для барышень ограничивалась десятком метров от машины до двери ресторана.
Такие полу-банкеты, полу-фуршеты в стиле загнивающей, но соблазнительно ароматной Лиги, «Юность Самватара» обличала регулярно. Правда, фамилий не называла, во избежание неприятностей с родителями гуляющих. Хотя у тех по сравнению с предками тутошней компании и труба пониже, и дым пожиже. Да и сама вечеринка… Это не какие-то нищеброды, хватающие обрывки зарубежной моды с одного засаленного журнала на всех. Здешние ребята явно очень хорошо знали и понимали тонкости «джазового» стиля, считавшегося в Лиге элитарным. Хотя, судя по наклейкам на пустых бутылках, вендские виньяки и ракии тоже уважали!
Ганчо встретили взрывом приветствий и криками: «Штрафную! Догоняй!» На Стано никто не обратил внимания, он взял бокал вина с парой тарталеток и присел на крайний диванчик. Рядом тут же материализовалась Рина, он отметил это боковым зрением, вылавливая из потока болтовни о пьянках, танцульках и перепихонах обрывки интересных разговоров:
– …Получу диплом, и папахен железно обещал пристроить в посольство в Хинтерланде. Тогда тебе шмоток пришлю, навар пополам…
– …Смешнее всего, что наше тряпьё не хуже бывает. Мы проверили: закупили партию отечественных штанов, нашили эмблему Löbstress – впятеро дороже влёт толкнули! Золотое дно!
– …Директор радио говорит: это чуждая народной молодёжи музыка! А я ему: как чуждая?! Барабаны – это же пафос строительства нового мира! А баритон-саксофон – музыка борьбы трудового народа! Прикинь, старый дурак поверил! Хотя реально оно звучит, как ария влюблённого носорога!
– …Я тебе отвечаю: иностранные языки теперь первое дело!
– …Вот и считай: деревянные куклы в виде деревенской девки с косой в красном сарафане реально стоят шесть донеров штучка, а туристы берут за полтинник! Раньше продавать их запрещали, приходилось сдавать в магазины по твёрдой цене, а теперь красота: свои ларьки открыли, чистая прибыль почти тридцатка!
Упругое горячее бедро Рины прижималось всё теснее. Ганчо заметил, усмехнулся и подмигнул: «Не теряйся!» О, как! Похоже, он не прочь сплавить на сторону дочку опального Белояна. Ну что ж, мы парни не привередливые, нам всякий гриб в корзинку.
– У нас новая модель нарасхват идёт, – вклинилась в общий разговор высокая ухоженная шатенка с короткой стрижкой «шапон». – В Лютеции сейчас асимметричные платья носят. С одной стороны по коленные чашечки, а с другой…
– По блюдечки! – заржал, сражённый собственным остроумием, развязный тощий тип в жёлто-коричневом клетчатом пиджаке и оранжевом галстуке со сбитым набок затейливым узлом. Он делил одно кресло с рыженькой курносой красоткой, одетой, в отличие от других, в обтягивающие лиловые брючки и почти прозрачную блузку. Видно было, что набрался остряк уже основательно, девчонку тискал со знанием дела, как своё имущество, однако та терпела, хотя украдкой и морщилась. Странно: по повадкам явно из их круга, а не прихваченная на вечер шлюшка. Значит, либо парень уж очень высокого полета, даже по меркам сборища, либо с подружкой что-то не так.
– Мирко Зленовац, – шёпотом пояснила Рина, перехватив взгляд журналиста. – Сын секретаря Вендии по идеологии и редкая скотина!
– А она?
Хонорка хихикнула и с явным удовольствием рассказала, что дедушка рыжульки двадцать лет редактировал главную военную газету «Партизан», попался на махинациях и вылетел на пенсию. Зита осталась без денег – родители люди небогатые, научные сотрудники какие-то… Хорошо, Зленовац подобрал. Конечно, спать с такой пьянью и хамом противно. Зато с собой на гулянки таскает и покупает, чего она хочет!
– …Куклы – ерунда! – вмешался в деловую беседу соседей Мирослав. – Мы с ребятами открыли при горкоме ревсомола музыкальный кооператив. Аппаратуру горком подогнал по остаточной стоимости, как бы списанную. Теперь находим музыкантов, делаем записи, продаём фабрикам грампластинок, берём их продукцию почти по себестоимости и толкаем через свои магазины. Приходится, конечно, директорам фабрик долю выделять, но оно того стоит. Короче, через пару месяцев всех приглашаю на новоселье: особнячок получился – конфетка!
– Ментов тоже приходится подмазывать? – заинтересовался волосатый очкарик с радио. Мирко пренебрежительно отмахнулся: – Перебьются! Потому что ревсомол, молодёжная инициатива и всё такое! Сам товарищ Грдамич постоянно призывает развязать молодым руки, и у нас его слова в вестибюле висят. Отлично, кстати, работает!
– Ты у меня такой деловой… – замурлыкала подруга. – Скоро миллионером станешь…
– Зитка, он у тебя теперь вместо дедушки? – подколола любительница асимметричных платьев.
Зита поморщилась, но стерпела. И тут явно перебравшая Рина внезапно крикнула на весь зал:
– Так тебя что, ещё и дедушка трахал?
Рыжая не осталась в долгу.
– Молчала бы уж! Твоего папашу скоро посадят, и будет наша Риночка ходить в платьицах фабрики «Народная»!
– Это твоего дедулю попёрли, и никто не вступился, никому старый хрен не нужен. А за моего папку весь Хонор поднялся! А ты, если бы к Мирко не пристроилась, на вокзале за трёшник давала!
– Ты чё сказала, коза драная?!!
– Девочки, не ссорьтесь, – перехватил кинувшуюся в бой Зиту кто-то из парней. – Вы нам без синяков нужны. Мирко, да успокой же свою кралю, она сейчас посуду бить начнёт! Оно тебе надо?!
– Ну-ка, села! Быстро! – рявкнул Зленовац-младший, дернув возлюбленную за край блузки. Девица плюхнулась ему на колени и вдруг пьяненько разревелась, уткнувшись кавалеру в плечо. Тот даже растерялся:
– Ну что ты… – и тут же оттолкнул: – Да не липни, пиджак помадой измажешь!
– Уроды в погонах! Все! Я твою мачеху вчера видела. Она в дедушкином доме живет, ходит с колясочкой, вся такая из себя… Я ей: «Привет!» – а она так кивнула, словно королева!
Рина захихикала совсем уж неудержимо.
– Я её как-то видела – кра-а-асивая! Зитке до неё, как пешком до Экзепра. Вот Мирко и бесится.
И в самом деле, лицо Зленоваца-младшего передёрнулось так, словно он зажевал лимон.
– Королева… солдатского сортира. В гарнизоне росла, если бы не папа, сейчас бы какому-нибудь капитанишке трусы штопала. А теперь нос дерёт… Сучка!
– Это из-за них всё! – Зиту несло неостановимо. – С них началось, а они выкрутились. Её папаша ходит, погонами сверкает, как же – суд выиграл! Боров вонючий! А моего дедунечку-у-у…
И снова разрыдалась. Глаза Мирко зло блеснули.
– Что-то мы засиделись… Может, промнёмся? Устроим Доневичу свинский концерт! Это тебя утешит? – обратился он к Зите.
Журналист с удивлением взглянул на приятеля – истории со свиньями он не знал. Тот рассказал в двух словах и объяснил, что туда не поедет.