Алексей Щербаков – Солнце за нас! (страница 36)
А когда я вернулся в свой вагон, меня ожидала новая встреча. Светлана сидела в салоне с каким-то командиром. Парень выглядел очень молодо, не старше двадцати. Но на столе лежал зеленый берет, а на петлицах виднелись четыре "шпалы" комполка. И главное — морда лица мне была очень знакома.
— Сергей знакомься, ребята этого товарища выследили Семенова.
— Аркадий Голиков, — представился тот.
Блин, ну точно! Фотографии Аркадия Гайдара я видел разные, в том числе и молодого в форме. В "перестройку" "творческая интеллигенция" и прочая мразь вылили на него кучу грязи. Рассказывали сказки про то, что он на Гражданской якобы творил запредельные зверства. Понятно. Ведь господа писатели могут простить коллеге многое, но талант — никогда. А ведь книги Гайдара был к тому же ещё и очень популярны. К тому же, он, гад такой, не сидел и даже не эмигрировал, а погиб, сражаясь в партизанском отряде.
В моей истории Голикова выпихнули на дембель после тяжелой контузии. Но, видимо тут этого не произошло, Аркадий продолжал служить. А парнем-то он был лихим. Я читал о его деятельности в партизанах в сорок первом. Организованные им операции были настолько наглыми, что фрицы охреневали. Так что в "зеленых беретах" ему было самое место. Но о его нынешних подвигах пусть Светлана пишет. Меня интересовало другое. Хотелось проверить одну свою теорию…
Я завел с Аркадием разговор о литературе. И тот, засмущавшись как девушка, признался, что да, пописывает. Так я и думал. Страсть к писательству — это врожденное. Интересно, что он напишет в этой истории? В той его первая книга, про Гражданскую войну, вышла откровенно слабой[71]. Только потом он стал писать для детей и получалось хорошо. Но ведь не скажешь ему: "Аркадий, ты детский писатель". Авось поймет это сам. Оставалось предложить присылать произведения в "Красный журналист".
А на следующий день из Владивостока пришла телеграмма от Билибина. Он, прознав, что я околачиваюсь в Хабаровске, спеши ко мне. Судя по тому, что он в разгар сезона сорвался из тайги, наша затея увенчалась успехом…
Во многих прочитанных мной книжках про попаданцев, ГГ небрежно тыкал в карту. Дескать, на Вилюе есть алмазы, а на Колыме — золото. Если действие происходило в более ранние времена, то к этому добавлялась ещё и Аляска. В паре книг герои лично брались за разработку — и, разумеется, тут же обнаруживали богатые залежи. И хотя я знал о колымском золоте побольше, чем средний автор АИ, дело оказалось совсем не таким простым.
Год назад я поручил своим ребятам на Дальнем Востоке прояснить обстановку на Колыме. И выяснилось — то, что там имеется золото, давно уже известно! Первую россыпь нашел на Среднекане в 1915 году старатель Бари Шафигуллин. И это вызвало даже золотую лихорадку регионального масштаба. Так, в поселках Нагаево и Ола[72] старатели выгребли под метелку все запасы продовольствия. Дело дошло до того, что с парохода[73] просто не позволяли сходить тем, у кого не имелось запаса жрачки.
Правда, ничего серьезного не нашли, так что ажиотаж постепенно улегся. Хотя несколько артелей продолжали ковыряться на Среднекане.
Мне в том мире доводилось бывать на Колыме, к тому же кое-что читал о колымской эпопее. Так что я приблизительно представлял место на том самом Среднекане, где впервые в 1928 году Юрий Билибин нашел Большое Золото. Но и тут оказались сложности. Дело в том, что внятных карт этих мест не имелось. Не так давно оттуда вернулась экспедиция Владимира Обручева, который пока ещё не написал свою знаменитую книгу "Земля Санникова"[74].
Экспедиция обнаружила, что верховья Колымы на картах нанесены от фонаря. Выяснилось, что река течет совсем не так и не там, где было указано. Ну а что касается многочисленных притоков — то на них ученым просто не хватило сил и времени.
Но всё-таки имея некоторые сведения, идти было легче, нежели переть в белый свет. И мы начали готовить экспедицию. Благо в это время, как, впрочем, и при царе, горные законы на Дальнем Востоке мало отличались от тех, которые описаны у Джека Лондона. Партии старателей шли на энтузиазме и столбили участки. Разница в СССР была в том, что у единоличников заявки не принимались. Только у артелей, то есть трудовых коллективов. Кроме того, любое государственное предприятие могло принять участие в забаве под названием "поиск золота". Благо, хозрасчет процветал. Ещё одним отличием было то, что золото старатели были обязаны продавать государству. Разумеется, продавали далеко не всё, бОльшую часть пускали "налево". Имелось множество "диких" старателей. Но это мелочь. Лоточком в реке — это детский сад. Основное золото находится в земле. А устраивать нелегальный прииск… Тайга, конечно, большая. Но безлюдье имеет и оборотную сторону. Выходов к цивилизации немного. Так что там очень быстро выпасут.
В общем, РОСТА имело полное право послать экспедицию за золотом. Деньги мы взяли от своих американских предприятий, оттуда же подогнали хорошее снаряжение. К делу я привлек Юрия Билибина. Если он открыл настоящие россыпи в той истории, так пусть откроет и в этой. Тем более, что данный товарищ был фанатом. Он верил, что Большое Золото на Колыме есть. А это ценно.
Что же касается места, то я не очень заморачивался с легендой. Дескать, кому-то из моих сотрудников рассказал о богатых россыпях умирающий от цинги старатель. В конце концов, я ведь не клянчил под эту телегу у кого-то деньги, а наоборот — нанимал людей.
И вот теперь ко мне приехал Билибин с победой. Ему повезло быстро выбраться. Через три дня после его прибытия в Нагаево пришлепал пароход, идущий во Владик. И вот теперь Билибин прямо с порога салона стал возбужденно излагать:
— Находка грандиозная! И я убежден, что это не единственное такое месторождение. И не только на Среднекане, но и на других притоках есть золото. Думаю, что Юкон по сравнению с Колымой — просто бедненькая россыпь. Но только есть проблемы…
О проблемах я знал. Но предложил Билибину написать всё подробно. Потому как мне предстояло срываться и возвращаться в Москву. Как говорил один из героев Джека Лондона, "время не ждет". К началу Великой депрессии у страны должно быть как можно больше золота. А для этого нужно много чего сделать…
Ещё их Хабаровска я отправил телеграмму Сталину с просьбой о приеме. Виссарионович, конечно же, знал о наших играх, мы ведь и не скрывались. Так что меня с машиной встречали на Ярославском вокзале и повезли в Кремль.
Сталин встретил меня вопросом:
— Я всё гадал — с чего бы это журналисты занялись золотоискательством?
— Так надо было проверить имеющиеся у нас сведения. А как иначе? Обращаться в "Дальзолото?[75]" Так они очень неповоротливы, Колыма их не интересует. Да и сведения наши были похожи на завязку приключенческого романа. К тому же этот трест отвратительно снабжает своих старателей.
— Но как я понял, результаты серьезные?
— Очень серьезные. Они превосходят самые оптимистические ожидания. Кроме того, товарищ Билибин полагает — это только первая ласточка.
— То есть, теперь вы можете передать это "Дальзолоту"?
— Можем. Но это не лучший вариант. Совсем не лучший.
— Почему?
— В тресте предпочитают работать кустарно. Я же, как и товарищ Билибин, полагаю: с играми в духе Джека Лондона надо кончать! Во-первых, Колыма труднодоступна. Там нет дорог, нет нормального порта. Во-вторых, при существующем способе добычи, основная часть золота останется в земле. Грубо говоря, мы снимаем сливки, но молоко-то тоже ценный продукт. Тут нужны иные методы. В третьих, воруют в старательских артелях со страшной силой. А ведь золото, которое уходит за границу, возможно попадает к контрреволюционерам. Семенова-то поймали, так в Пекине Хорват[76] сидит…
Про методы я сказал не зря. По дороге я читал учебник по геологии. И тут, под влиянием новой информации у меня вдруг всплыл слышанный на Колыме в моем мире термин — "съемка торфов". А что это означало? Да то, что верхний слой земли попросту сдирают, ну а потом начинают обрабатывать золотоносный слой с помощью не самых навороченных даже по этим временам технических средств — "грабарки", то есть драги. Варварский метод, конечно, но когда дело идёт о золоте, про экологию никто не вспоминает. Правда, тут, как всегда, имелись сложности. Съемку торфов очень просто осуществить с помощью пары бульдозеров. Как это там у Высоцкого?
Дело знакомое, как и бульдозер. Я ведь не совсем интеллигент, в стройотрядах бывал — и с разной техникой управляться умею. Да только в данное время подобных машин не существовало. Вообще[77]. Да и если я попрогрессорствую, то бульдозер хрен доставишь до колымских приисков. Но вот та самая мать имелась. Придется идти по пути Петра Великого. Если нет бульдозеров, то надо нагнать мужиков с лопатами и тачками.
— И что вы предлагаете? — Спросил Товарищ Сталин.
— Нужно дело делать всерьез. Создать трест, который будет заниматься освоением Колымы. Надо строит порт в бухте Нагаево, прокладывать дорогу через водораздел, строить или приобретать пароходы. И, разумеется, вести интенсивную разведку колымского нагорья и добычу золота. Которое и пойдет на строительство. И справиться с этим может только одно ведомство. Тем более, можно решить вопрос с рабочими руками. В нашей петинциарной системе царит полная неразбериха. В лагерях заключенные занимаются невесть чем, большинство производств убыточны.