Алексей Щербаков – Солнце за нас! (страница 30)

Журналист глотнул вина и продолжал:

— Так что интервенты окажутся в положении человека, увязшего в болоте. Идти трудно, а со всех сторон жалят бесчисленные комары. И ведь кроме боевого оружия у них есть и пропагандистское. А у них в любой стране полно сочувствующих.

…Разговор продолжался ещё час два. После чего Дитрих откланялся, а его собеседник остался в большой задумчивости. Сказанное журналистом отнюдь не было чем-то необычным. Это подтверждалось и другими источниками. Более того. Имелись данные о том, что большевики планировали в случае иностранного вторжения развернуть полномасштабную городскую герилью на территории страны-агрессора. Английский опыт впечатлял. А немецкие рыцари плаща и кинжала слишком хорошо знали, как просто это раскрутить, если под рукой имеются подходящие кадры. А уж в Германии экстремистских группировок… Коммунисты, два вида нацболов, баварские сепаратисты, польские националисты… И в стране полно фронтовиков.

Выводы складывались однозначные. Конечно, кое-кому они очень не понравятся. Особенно иным господам в генеральских погонах, которые снова рвутся повоевать. Ну, что ж. Есть ещё такая вещь, как статистические расчеты. Вот этим и имеет смысл заняться.

Так уж сложилось исторически, что если в Питере авиационным центром являлся Комендантский аэродром, то в Москве ту же роль играло Ходынское поле. Вот и сегодня толпы народа собрались сюда, чтобы поглазеть на событие, связанное с полетами по воздуху.

Итак, обширное пространство, чуть ли не в гектар, было оцеплено тройной цепью красноармейцев. Посреди торчала причальная мачта, неподалеку тусовались разные официальные лица в главе с товарищем Чичерниным. А также охрана, оркестр, стадо автомобилей и некоторое количество привилегированных журналистов — как своих, так и иностранных. В том числе я со Светланой и примкнувший к нам Миша. Собственно, особо делать нам тут было нечего, но мы тоже любопытные, так что использовали служебное положение, чтобы поглазеть.

И было на что. В небе, как по заказу безоблачном, величественно плыл огромный дирижабль. Я, кстати, до сих пор "живьем" этих летающих сосисок никогда не видел. Тем более, что сосиска была не какой-нибудь, а немецкой. На борту дирижабля красовался черно-бело-красный триколор, а летательный аппарат являлся новейшим и, как говорили спецы, каким-то супернавороченным.

С эдаким понтом делегация Германской империи прилетела заключать торговый договор.

Показуха была явная. На самом-то деле большевики не гордые, для такого дела как подписание торгового договора вполне смотались бы в Берлин. Но кому-то и зачем-то это было нужно. Насколько я знал, внутри немецкой властной элиты тоже кипели страсти — так что может тем самым кайзер решал какие-то внутренние проблемы.

Так или иначе, в этот день была явно пройдена ещё одна историческая развилка — из тех, которые возникли уже в этом варианте истории.

Отношения СССР с Германией были, в общем, хорошими. Второй рейх был единственной страной (не считая, понятно, Ломбардии), которая нашу страну признала. Но немцы — они такие… Постоянно висела над головой опасность, что они надумают решить свои экономические проблемы за наш счет. Тем более, что противопоставить им было особо нечего. Конечно, с армией у нас было лучше, чем в той истории — тогда в 1925 году она находилась в полной заднице. Но на то, чтобы воевать с немцами, мы явно не тянули. Благо в Германии хватало отмороженных вояк, которым только дай волю… Правда самый безбашенный из них, герр Людендорф давно уже лежал в могиле. Да и остальных, видимо, придержали.

Во многом тут роль сыграла… Италия. Дело-то в чём? Западные политики по отношению к коммунистической идеологии испытывали двойственные чувства. С одной стороны, она откровенно пугала. А вдруг и у нас эти красные нечто такое устроят? С другой — западники всегда относились к русскими как к варварам. Так что успокаивали себя: это у них такое возможно, но не у нас. Но ведь Италию модно назвать какой угодно, но уж точно не варварской страной. Как же! "Колыбель европейской культуры". А там грохнуло. И тут ещё и в Англии началась новая заварушка. Но об этом потом. Так что немцы всерьез опасались за свой тыл. Потому как и коммунисты, и нацболы обещали в случае агрессии против СССР устроить веселую жизнь.

Но главное-то иное. Главари Второго Рейха продолжали готовиться к неизбежной войне с Францией. А для этого нужно было прежде всего сырье. Причем, не когда-нибудь, а прямо сейчас. И то, и другое можно либо отобрать, либо купить. И вот немцы прикинули — и сделали вывод, что отобрать не получится. Разумеется, ОГПУ и РОСТА всячески этому способствовали — помогли господам начать думать в нужном направлении. А дальше дело пошло само. Немцы — народ обстоятельный. Журналисты в штатском интересуются Гражданской войной в Сибири? Пожалуйста, приезжайте, изучайте. Много узнаете как "партизанские отряды занимали города". Кубань? Порасспрашивайте тамошних ребят про народную забаву "много нас, таких, уходило в лес". Тем более, что берлинским эмигрантам, которые продолжали вещать, что после падения большевиков "весь народ сплотится вокруг великого князя Николая Николаевича — уже откровенно смеялись в лицо. До немцев дошло, что если они придут и даже победят — то им придется самостоятельно наводить порядок.

Вот такой маленький эпизод этой операции. Болтается у нас такой господин Шварцхельм, который, наверное, думает, что он очень хитрый. Так вот, он захотел пообщаться с бывшими бойцами продотрядов. Долго у него ничего не выходило, потом повезло. Он встретил моего человека. Почему моего, а не сотрудника ОГПУ? Так на фига тут чекистов задействовать, у них и так дел по горло. А мой сотрудник и в самом деле служил в продотряде. И он честно рассказал деревенские расклады. Из которых немец сделал вывод: если привлечь местных, то всё разворуют по дороге, если действовать самим — ни хрена не соберут, потому что не найдут. А потом начнутся восстания… И ведь это правда. В моей истории именно так и вышло у немцев в восемнадцатом на Украине.

В общем, немцы прикинули, сколько им потребуется войск, чиновников и средств и решили: торговать — оно выйдет дешевле.

Логика классовой войны

Нет в мире города, где припортовые районы радуют глаз. Ливерпуль не составлял исключения. Окрестности огромного порта, вытянутого вдоль реки Мерси, представляли из себя мрачные плохо мощеные улицы, в которых соседствовали складские помещения из закопченного кирпича, заборы и жилые дома из того же самого кирпича. Последние были густо нафаршированы питейными заведениями, потовыми гостиницами, проходящими скорее по разряду "притоны" и прочими подобными заведениями. И тут шла особая жизнь.

В данный момент эта самая жизнь проявлялась в том, что по темной улице, скудо освещенной редкими фонарями, быстро бежал плечистый человек одетый как рабочий. За ним, громыхая на всю улицу тяжелыми башмаками, гналось человек пять столь же плечистых и столь же крепких ребят. Убегающий явно напрягал последние силы, стараясь оторваться. Но преследователи его медленно, но неуклонно настигали…

Эдварду Хоупу, несмотря на его "счастливую" фамилию, в последнее время жизнь совсем не улыбалась. Какое-то время назад он работал докером. Работа, конечно, не сахар, но и заработки не самые плохие. Но парня, как, впрочем и многих его коллег подвела любовь к виски и джину. Нет, непьющего докера встретить, наверное, сложнее, чем эльфа. Но дело в мере. Докер — это не грузчик, это достаточно сложная профессия. Погрузка судна — дело хитрое, там множество разных тонкостей. К тому же, это работа такая — чуть зевнешь — и получай несчастный случай на производстве. И вот зачем тут нужен парень, у которого каждый день башка в тумане и руки ходуном ходят? Ладно, сам гробанется, так ведь может и товарища покалечить. К тому же работа у докерских бригад сдельная. Как потопаешь, так и полопаешь. Так что плохой рабочий, по сути, уменьшал заработок остальных.

Так что выгнали из профессии Эдварда не какое-нибудь там начальство, а свои.

Так уже около года парень болтался в порту в компании с такими же как он, безработными докерами, бичами[62], и прочей публикой, зарабатывшей себе не виски чем придется.

Но вдруг началась странная жизнь. Сначала забастовали шахтеры.

Причем, все. Но это ладно, они далеко. Но потом вдруг встали докеры. Тоже все. А вы представляете, что такое для Англии — паралич её портов? Что там было и как там было Эдвард не знал, но по припортовым кабакам пошли людишки, вербующих докеров в бригады докеров в обход профсоюза, который бастовал. Люди, пошедшие на такое дело назывались штрейбрехерами.

Черт знает, почему Эдвард пошел на это. То, что выпить надо, а на это нужны деньги — понятно. Но человек, у которого жизнь не удалась, всегда ищет виновных всюду, кроме зеркала. Вот и Эдвард решил, что во всем виноваты эти докеры из профсоюза, которые его больше не хотят брать на работу. И он сколотил бригаду, которая отправилась на работу.

К доку[63] бригада Эдварда подходила под охраной полиции. Дело известное — забастовщики у входа постараются преградить путь штрейкбрехерам. Но ничего такого не было. В стороне околачивались какие-то мальчишки, которые свистели и выкрикивали разные нехорошие слова. Поодаль околачивались несколько репортеров, которые явно ожидали столкновения забастовщиков со штрейкбрехерами. Потом подтянулось ещё несколько таких же бригад.