Алексей Щербаков – Песня скорпионов (страница 7)
И ещё… Если меня… Если я не смогу выполнять свои обязанности, передаю тебе право принятия решений.
– Каких? – оторопело выдохнул Ари.
– Любых. Объявлять войну. Заключать мир. Подписывать международные договоры. Ты знаешь мои помыслы и сделаешь, как сделал бы я. И не станешь цепляться за власть, если увидишь человека, который сможет лучше…
Любимый племянник, сын сестры, которую отец, когда пришла нужда в деньгах, продал богатому альрамею. Жениху принадлежали почти все сейнеры, выходившие в океан за уловом из столичной гавани. Брак оказался удачным, дела семьи поправились, да и с наследником повезло, хотя от майдигской матери в его лице нет вообще ничего. Единственный человек в стране, на которого президент, потерявший жену и детей после покушения, может полагаться до конца.
Майор помрачнел.
– Если у вас такие предчувствия, абу[17], мне следует остаться.
– У меня предчувствия, что ты нужнее в порту. Я уже не молод, и моя судьба не важнее судьбы страны. Всё. Это приказ. Возьмёшь батальон…
– Роту, абу. Можете меня разжаловать, но без охраны я вас не брошу.
– Всегда знал, что торговаться с альрамеями – это пытка… – тоскливо вздохнул президент. – Хорошо, роту. Но «скорпионов».
– Договорились. С условием, что вы немедленно ляжете спать. В ближайшие часы ничего страшного не произойдёт.
– Уже ложусь. Теперь можно…
Под бдительным взглядом обернувшегося с порога родственника Ндумо открыл дверь маленькой спальни за кабинетом, но попытка вздремнуть едва не сорвалась. В приёмную уже влетал некто очень странный и даже подозрительный. Длинные, чуть ли не до плеч волосы и неимоверно пёстрая рубашка выдавали завсегдатая богемных вечеринок, где порой до утра клубятся литераторы, артисты и художники. Армейские ботинки, штаны и ремень с пустой кобурой предполагали, что гость ворвался в президентский дворец с поля боя, оставив ствол у внешней охраны. И то, и другое являлось чистейшей правдой.
Корреспондента «Светлоградовского литератора» Радое Нишича прекрасно знали в литературных кафе и кабаках, где он ночами без устали извергал стихи и поглощал коктейли. После чего срывался в неизвестном направлении и появлялся с убойным текстом о захвате пиратского корабля вендским крейсером, кровавом столкновении уммаханских племён в пустынном оазисе или ликвидации очередного очага эпидемии в Джамхире при личном участии главы страны. Даже военные Народного Союза, и те выдирали друг у друга листок столичного союза писателей, а официальный орган минобороны – газету «Партизан» – употребляли в основном в сортирах.
– Совещание закончилось, или там ещё кто-то есть? Мне назначено!
– Радо, имей совесть! Он впервые за двое суток лёг вздремнуть!
– А когда проснётся? Я подожду!
Остановить задыхающегося от рвения журналиста можно либо пристрелив, либо натравив на другую цель. Не желая брать грех на душу, майор предпочёл гуманный вариант.
– И пропустишь самое интересное…
– Что?!
– Пока сказать не могу, но если подумаешь, почему он наконец лёг, и увидишь, как я сейчас отбываю со «скорпионами» в небесный порт…
– Лысый хрен всё же решился?! Я с тобой!
Ари облегчённо вздохнул и, выходя из приёмной, приказал часовым в течение четырёх часов не пускать к президенту вообще никого. Только если боевики прорвутся и придётся срочно бежать.
«Боевая тревога! Всем занять посты!» – проревела внутрикорабельная связь. Курсанты, они же заряжающие башни среднего калибра № 4, кинулись к боевым постам. Уммаханский флот всё же рискнул выйти в небо и двигался встречным курсом.
Теперь, согласно международным правилам ведения войн, эскадры должны вступить в бой, а потом победители высаживают десант. Поверхность планет небесный флот атаковать не может – два века назад летучие корабли из улавливающих атмосферные ветры парусников превратились в пароходы с тяжёлыми бомбами и мощными нарезными пушками. Они могли безнаказанно стереть с лица земли любой город, и несколько даже стёрли в Первую Великую войну. Заключённая после неё Хартия мирного неба запретила удары с кораблей, если они подняты выше, чем на сто метров Лиги, или чуть меньше пятидесяти вендских саженей. Такая стрельба – международное преступление, за которое положен трибунал не только командованию, но и исполнителям.
С высоты ниже сотни метров палите на здоровье, однако тут и ответ можно получить. Прежде всего, от тяжёлой артиллерии фортов и железнодорожных орудий, среди которых есть монстры едва ли не в четверть сажени. Да и авиация с появлением лёгких и мощных бензиновых двигателей бурно развивается. В годы Второй Великой войны первые этажерки еле ковыляли по небу. Сейчас у промышленных держав тысячи аэропланов, и корабль у поверхности для них желанная добыча.
Впрочем, мы-то высаживаемся в дружественной Джамхире, а значит единственное препятствие – вражеские корабли. Интересно, сколько их?
Перехватив горящий взгляд курсанта Гверо, командир башни понимающе подмигнул и жестом пригласил его к стереодальномеру. Выглядела неприятельская эскадра жалко. За последние десятилетия Уммахан создал внушительную военную промышленность, но перевооружение её флота началось совсем недавно. Новые линейные корабли едва заложены, а сейчас против двенадцати линкоров Союза вылетело всего семь, несущих эмблему Уммахана – три чёрных языка пламени в белом круге с чёрной каймой. Все разномастные развалины списаны из флотов Лиги и Союза по истечении срока службы и проданы Совету Мудрейших едва ли не по цене металлолома. Крейсера выглядят не лучше, за исключением «Короля Огбунигве». Угнанный мятежниками корабль президент Ндумо купил у Светлоградово совсем недавно. И сейчас его обтекаемый бескрылый корпус (небесные корабли держатся в воздухе силой экзеприя, им крылья не нужны) как раз соблазнительно парил перед башней № 4.
Войко очень хотелось врезать именно по предателю, но тот внезапно переместился вперёд, а под прицелом орудий оказался корабль, которого командование никак не ждало. Лёгкий крейсер «Ламотт» относился к тому же классу, что и «Огбунигве», и «Заря свободы» мог разнести его одним залпом. Однако на борту нахала гордо красовался голубой круг с жёлтыми шестиконечными звёздами. Лига мирного неба пришла на помощь Уммахану.
– Ну, вот и накаркал… – Услышав о появлении «Ламотта», Велемир говорил неестественно спокойно. – Похоже, мировая война начинается… Готов?
– Конечно! Я уже два раза видел свой первый бой во сне! – Глаза Воислава сияли, и он словно стал выше ростом. – Вражеский корабль, не могу вспомнить, чей – да всё равно! – похож на огромного зверя. Я всаживаю в него снаряд за снарядом, огонь и дым хлещут из пробоин, как кровь. Вокруг взрывы и тоже кровь, возможно, моя, но боли нет – я всемогущ и бессмертен, подобно древним богам![18]
– Член Революционного союза молодёжи[19] верит в древних богов?
– Нет, их придумали люди, но придумали правильно и сами поверили. Твой прадед начинал простым матросом, а когда разгромил хинтерландский конвой на Второй Великой войне, тоже был богом, и мы можем стать такими! И станем!
Слева промелькнула площадь короля Огбунигве, украшенная фонтанами и бронзовй статуей самого монарха с копьём и щитом в могучих руках. Сюда снаряды не долетают, но на площади и пересекающем её проспекте Независимости народу почти нет – мало ли что… Лишь стайки вездесущих мальчишек провожают глазами мчащуюся колонну машин с огромными скорпионами на бортах.
– Езжайте, я догоню! Лейтенант Эгбейеме – за старшего! Овантунго, возьми вездеход № 13–10 и за мной!
Отдав приказ, Ари велел водителю своего бронированного вездехода повернуть к белевшему за стеной деревьев зданию. За ним шла машина сержанта Овантунго. Как и у командира, с экипажем из четырёх человек, включая двух пулемётчиков. Только там тяжёлый пулемёт забарахлил, и пока его ремонтировали, пришлось поставить обычный, калибром 7,5 миллиметра, как у винтовок. Впрочем, для задания, которое предстоит выполнить сержанту, и такой сойдёт.
Маленький караван остановился у входа. Майор пробежал мимо первого этажа, как обычно, заполненного пищащими детьми в сопровождении мамаш, бабушек и тёток. Правда, раньше среди них не мелькали окровавленные повязки. Больниц при Ндумо прибавилось втрое, и эта, детская, пока ещё не стала военным госпиталем. Только осколки выпущенных по городу снарядов не разбирают, кого увечить.
Дверь в кабинет на втором этаже приоткрыта, и в нём заснула за столом, уронив голову на руки, чернокожая красавица в белом халате. Похоже, ночь у неё выдалась нелегкой…
– Куда! Дайте доктору поспать! – Вставшая стеной перед дверью молоденькая, но очень сердитая медсестра явно работала здесь совсем недавно и не понимала, кто перед ней. – В отделении есть ещё два врача!
– Я по личному делу! И совсем ненадолго.
Ариэль прикрыл дверь и зарылся носом в густые волосы доктора. Через минуту, с сожалением оторвавшись от её губ, спросил:
– Ассар здесь?
Женщина кивнула в дальний угол. Их первенец мирно посапывал в коляске. Отец, как обычно в смешанных альрамейских браках, пошел внешностью в избранный народ, а в ребёнке кровь смешалась странным образом: альрамейские черты лица, чёрные джалнутские кудри и кожа кофейного цвета – темнее, чем у альрамеев и майдигов, но светлее, чем у джалнутов…