Алексей Санаев – В стране уходящего детства (страница 10)

– Не может, – согласился я. – Тут ты прав. Нормальное, здоровое свидание – это часа полтора, не меньше. И то если ты потом найдёшь повод извиниться и сбежать. Но лучше так не делать. Тебе желательно её до дома проводить.

– О боги! – эхом раздался в Терлецком парке возглас Чельцова. – Провожать же ещё надо! Ну что же за жизнь такая, как всё плохо-то!

Разумеется, Чельцов сам был рад до смерти, что Мышкина наконец пошла на контакт. Он просто волновался, и это естественно.

Полтора часа гулять по району с девушкой – это вам не в автобусе из школы вместе проехаться. Тут надо всё заранее спланировать: прежде всего маршрут. Я вот однажды отправился выгуливать Шныряеву, и мы забрели невесть куда, в какое-то железнодорожное депо, где мне, конечно, было интересно, а ей вот не очень. Девушкам нужна романтика и разговоры намёками, для этих целей железнодорожное депо с его резкими запахами и такими же резкими работниками вообще не годится. Слава богу, что Шныряева – человек адекватный: не выражала никакого беспокойства и даже с интересом спрашивала, чем паровоз отличается от электровоза. С Мышкиной такой номер не пройдёт.

Маршрут должен быть таким, чтобы по пути были туалеты. Бо́льшую часть своей жизни девушки хотят в туалет, и, если его поблизости нет, терпеть они не смогут, начнётся скандал. С той же Шныряевой я просто намучился: во время прогулок она каждые полчаса норовила шмыгнуть куда-нибудь в подворотню. И с ней эта проблема ещё полбеды – она девица без комплексов и открытым текстом говорит, что у неё за нужда, – а Мышкина будет стесняться, как… ну очень сильно стесняться, в общем. Поэтому необходимо предусмотреть, чтобы маршрут свидания проходил через кафе, детскую поликлинику, кинотеатр или школу – всё это локации с бесплатными, гостеприимными, опробованными туалетами.

Кроме того, для прогулки надо тщательно отследить погоду. Девушки известны тем, что им всегда холодно. А так как она непременно наденет ту одежду, которая ей нравится, а не ту, которая греет, то в большинстве случаев в ходе свидания приходится отдавать ей свой шарф, свитер, перчатки, куртку, шапку. Внешне это выглядит благородно, но без куртки тоже ведь холодно. Так что нужно следить, чтобы в запасе у вас всегда была какая-нибудь лишняя одежда, иначе она начнёт ныть и сорвёт всё свидание.

Наконец, вам понадобятся темы для разговора. На полтора часа штук шесть-семь вполне достаточно, даже если девушка предпочитает хранить гробовое молчание. Но все их нужно заготовить заранее, и среди них должны быть нейтральные (школа, общие друзья, учителя), личные (коллекционирование, увлечения, детские воспоминания) и интимные (намёки о чувствах и смутные воспоминания о романах ранней молодости, которые разбили вам сердце, после чего вы не верите в любовь). Главное, чтобы все три группы тем присутствовали в равных пропорциях. Ну например: «Ты видела, как вчера в школе Воронцова залила себе все руки красными чернилами, а потом ходила и изображала вампира? Это напомнило мне мою подружку из детства, которая тоже так однажды со мной подшутила. В детстве мы с ней много играли вдвоём, но сейчас я не люблю об этом вспоминать – мы плохо расстались, и я утратил веру в дружбу мужчины и женщины».

– Шутки тоже очень важны! – поучал я Чельцова. – Девочки любят чувство юмора, хотя оно у них часто несколько странное. Помнишь, как я ухаживал за Поповой?

Юля Попова из параллельного «В» класса попалась мне на осеннем субботнике, мы обменялись телефонами, и я позвонил ей, чтобы пригласить погулять. Гуляла она очень своеобразно: внимательно слушала меня, но сама практически ничего не говорила. Я пытался острить, чтобы как-то взбодрить её, но она оставалась максимально спокойной. Я просто из кожи вон лез, чтобы сказать что-нибудь смешное, и иногда уже сам едва ли не хохотал над своим искромётным юмором, но она смотрела на меня своими огромными глазами, и ни один мускул не двигался на её лице.

– Тебе совсем не смешно? – спросил я наконец, едва отдышавшись от смеха.

– Очень смешно, – совершенно серьёзно сказала Попова, и наш роман завершился не начавшись.

Итак, мы немного поупражнялись в шутках юмора и темах для разговора, и, хотя Чельцов, на мой взгляд, сам был максимально скован перед таким ответственным событием, я ему этого говорить не стал, а наоборот, всячески старался повысить его самооценку. Мы оба считали, что всё прекрасно спланировали.

Однако планам в очередной раз не суждено было осуществиться. И ладно бы Чельцов прибыл на место встречи – трамвайную остановку возле метро – сильно заранее и успел намёрзнуться, хотя по моему совету напялил два свитера. Он, по крайней мере, утешал себя, что делает это ради любимой девушки. Но каково же было его разочарование, когда спустя полчаса ожидания он увидел на горизонте Мышкину – но не одну, а с её вечным адъютантом Яндугановой!

Этого, конечно, следовало ожидать. Мышкина наверняка сказала родичам, что идёт гулять с подругой, только чтобы умолчать про Чельцова. Кроме того, в привычном обществе Яндугановой ей было не так страшно, она чувствовала себя более комфортно и держалась в целом довольно естественно. Чельцов должен был бы это понять и принять.

Но принимать Яндуганову Лёха совершенно не собирался. Его настроение упало ниже плинтуса, и они втроём тоскливо шатались по улицам, беседуя о каких-то глупостях, потому что ни личных, ни тем более интимных тем в такой компании Чельцов был заводить не в состоянии. Более того, обе подружки ещё и раздражали его тем, что периодически начинали шептать что-нибудь друг другу на ухо и преглупо хихикать, так что Лёхе каждый раз казалось, что их разговор касается его грязных кроссовок, которые он забыл помыть после сбора желудей и теперь мучился.

В конце концов свидание окончилось на той же самой остановке трамвая спустя всего час, и ни одного слова любви так и не было произнесено.

– Не ту я полюбил, – патетически говорил Чельцов, уплетая мороженое. У меня от похода в магазин осталось сорок копеек, и мы с ним купили по эскимо в шоколаде, твёрдому, как вечная мерзлота. На улице было холодно, но мороженого всё равно хотелось.

– Ну а что делать? – спокойно отозвался я. – Рвать на себе волосы, посыпать голову пеплом? Вспомни, что историчка рассказывала. Данте любил Беатриче, Петрарка – Лауру, Пушкину явилась Анька Керн. Все трое были замужем. Любовь зла! Тебе хотя бы ничего не угрожает: не может же она выйти замуж за Яндуганову!

– Это не любовь зла, Санаев, а ты. Ты всё придумал, а мне расхлёбывать. У самого-то девушка как девушка.

– Ну а кого ещё было выбирать? – Я на всякий случай увёл его от темы Шныряевой. – Кабанова тебя выше на голову, а Яндуганова – на две головы ниже. Колпакова совершенно лопоухая. Волкова может думать только об успеваемости, а Абдулина вообще ни о чём думать не умеет.

У нас в классе на тридцать четыре человека было только десять парней, так что выбор был вполне широкий.

– Да даже Абрамова в сто раз лучше! – Чельцов упорствовал. – У неё мама приличная, не запрещает ей никуда ходить. Пирог опять же вкусный. А что мы ели у Мышкиной? Конфеты «Раковые шейки», и всё. А я их терпеть не могу, они к зубам липнут.

– Ну и крути со своей Абрамовой, кто тебе запрещает? Только когда с ней по улице пойдёшь, оглядывайся, чтобы, не дай бог, не встретить кого-нибудь из нашей школы.

Этот аргумент всегда действовал на Чельцова безотказно. Он чрезвычайно трепетно относился к общественному мнению и переживал из-за него. Моя самая любимая история про это связана с китайским боевым искусством ушу.

С определённого момента Чельцов принялся по вечерам куда-то таинственно исчезать. Я ему названивал раз за разом, но мама Чельцова мягко говорила мне, что «Лёша скоро будет», а суровый чельцовский папа, если трубку брал он, просто рычал «Нет его!». В конце концов однажды после уроков я зажал своего друга в углу 36-го автобуса и потребовал объяснений.

– Санаев! – торжественно сказал он. – Я начал заниматься ушу.

Я не знал, что это такое.

– Да ты чего? Сейчас все занимаются ушу. Это древнее китайское боевое искусство с палкой. Ты знаешь, что могли древние китайцы делать с этой палкой?

Этого я тоже не знал.

Оказалось, что они могли с нею делать практически всё. Чельцов нашёл где-то на уличном щите объявление о секции ушу и отправился туда, чтобы научиться, как он это сказал, «самообороне». Занятия проходили в каком-то подвале, среди труб отопления, зато, по крайней мере, там круглый год было тепло. Каждому ученику выдавали длинный шест, и они учились им управлять. Люди собирались очень разные, и Чельцову не всегда было среди них уютно, но он подбадривал себя тем, что очень скоро научится мастерству с палкой и после этого «сможет побить любого».

– Ну представь! Я иду из Терлецкого парка вечером, вдруг подходят ко мне трое девятиклассников.

Я представил себе эту леденящую кровь картину.

– Они такие: «Мужик, будет закурить?» У меня, конечно, не будет. Тогда один из них замахивается ударить мне по шее, и тут я…

Я сделал пару шагов назад, потому что Чельцов принялся размахивать руками и выкрикивать китайские слова с таким запалом, что на месте девятиклассников я бы уже улепётывал к себе домой и даже бросил бы курить, только чтобы не слышать такого.