Алексей Санаев – Уругуру (страница 11)

Особенно печально было обнаружить отсутствие всякого сочувствия со стороны собственных родителей.

– Тебе что, жить надоело? – с театральным надрывом в голосе воскликнула моя мама, когда я робко признался ей, что мне предстоит небольшая развлекательная экскурсия на плато Бандиагара. И, не дожидаясь моего ответа на этот в общем-то риторический вопрос, выдала мне свою коронную фразу, которую мне доводилось услышать перед каждым моим отправлением в очередное путешествие: – А о нас ты подумал?

– Действительно, Алексей, – энергично поддержал её отец. – Что это за «Страна нагонов», зачем это тебе надо? – Не заметив в моих глазах немедленного раскаяния, он переключился на мою жену как на человека, имеющего на меня, несомненно, определяющее влияние: – А, Юль? Не надо ему этого делать… Приезжайте лучше к нам в воскресенье, посидим, я сделаю тарталетки с грибной икрой…

Мои родители всегда были уверены, что мои путешествия в различные экзотические уголки земного шара приводят к фатальным катаклизмам. Гражданская война в Ливане вспыхнула буквально спустя неделю после моего счастливого возвращения из турне по этой стране, и в течение месяца это милое совпадение было предметом семейных шуток вокруг меня.

Шутки прекратились, когда на следующий день после моего прилета из Камбоджи российское телевидение сообщило о боестолкновениях на севере страны. Потом были ещё военный переворот в Таиланде, сокрушительное землетрясение на индонезийском острове Ява и эпохальное наводнение в Центральной Европе. По убеждению моих родных, ничего бы этого не случилось, не вздумай я посетить эти страны. Долгое время мою маму не покидала уверенность, что недавние грандиозные лесные пожары в Греции – моих рук дело. А папа выдвинул теорию, что мне следовало бы ездить в горячие точки планеты: там, по закону логики, под воздействием моего появления прекращались бы боевые действия и успокаивалась стихия.

– Зачем ты едешь в эту Португалию? – приставал он ко мне всякий раз. – Поезжай в Ирак, Сомали, Афганистан! Под Кандагаром, говорят, есть хорошие места…

Я не сомневался, что в предстоящем путешествии у меня будет более чем достаточно моментов, когда мне страстно захочется оказаться в компании родителей и тарталеток с грибной икрой, а не на крутых и неуютных скалах Страны догонов. Но ещё лучше я знал другое: если я не поеду, весь остаток своей жизни я буду жалеть и мучиться, что не разгадал этой тайны. Пусть даже Чезаре Пагано не был для меня ни родственником, ни другом.

– Я не сошёл с ума, – твёрдо ответил я жене. – И я уезжаю.

Через день весь наш офис муссировал слухи о моём отправлении в Африку. Евгений Смольский, компании которого я отдал лучшие годы своей жизни, сидел передо мной за своим необъятным столом и всем видом выражал искреннюю досаду по поводу того, что мой отпуск ставит под угрозу целый ряд важных коммерческих проектов компании. Я же с невинным выражением лица заверял его, что мой департамент будет работать как часы, а я буду постоянно находиться на связи.

– С лицензией в Марокко дело на мази, – энергично перечислял я. – «Трирема» заткнулась: за последнюю неделю ни одной негативной публикации в «Телеграме», всё заблокировано. Мы решили вопросы с налоговой. Всё остальное легко решается в рабочем режиме, и моё присутствие здесь совсем не обязательно. Вполне могу на пару месяцев выпасть. Тем более что я буду постоянно на связи, – с отчаянным видом соврал я.

Смольский отпил из бутылки холодного чая и нервно посмотрел на часы:

– На сколько? На два месяца? Так… – Он открыл календарь в своём телефоне. – Это у нас что будет, февраль? Алексей, ну постарайся вернуться хотя бы к февральскому заседанию Наблюдательного совета, ты же знаешь нашу ситуацию не хуже меня… Надеюсь хотя бы, что ты сделаешь там какой-нибудь хороший бизнес… Может быть, купим там местного сотового оператора, в Мали?

Узнав, однако, что как раз хорошего-то бизнеса в Стране догонов, скорее всего, сделать не удастся, мне бы в живых остаться, он покивал мне головой с видом человека, неожиданно очутившегося лицом к лицу с опаснейшим недоумком.

Примерно ту же реакцию демонстрировали в разговорах со мной мои коллеги – члены правления и непосредственные подчиненные. Довольно много времени ушло, чтобы растолковать им всю бесплодность попыток «сбрасывать мне апдейты по проектам на корпоративное мыло». А из всего рассказа о жизнедеятельности и нравах догонского народа они больше всего искренне поражались тому, что на плато Бандиагара отсутствует доступ к услугам связи стандарта 4G.

При обсуждении моих путешествий с горячо любимыми коллегами, московскими яппи, я никогда не находил с ними общего языка. Они хорошо представляли себе отдых на Лазурном Берегу с редкими выездами на распродажи аксессуаров в Монтрё, Милан или Невшатель. Наизусть помнили расписание регулярных вылетов белоснежных лайнеров из Москвы в столицу Мальдивской Республики. С точностью до десяти евро знали расценки на аренду вилл на восточном берегу Сардинии, но никогда не могли найти на карте большинство тех мест, куда меня влекло в редкие недели отпуска. И с налётом отчуждения на лице выслушивали мои рассказы о ночёвках в лагере бедуинов посреди Аравийской пустыни или о пешем походе по туземным деревням Северного Лаоса.

На заседаниях правления неизменным успехом пользовались мои рассказы о том, что верхом на верблюде сильно укачивает, что чёрный носорог бегает гораздо быстрее человека (хотя по виду и не скажешь) и по какому маршруту лучше всего осмотреть древние храмы Бирмы. В глубине души они довольно давно и совершенно искренне считали меня вполне состоявшимся шизофреником, что в нынешней ситуации облегчило мне работу. Как только я сообщил коллегам, что собираюсь на два месяца бросить всё и поехать в Мали, многие из них начали с деланым сочувствием качать головой, трясти мне руку и желать счастливого пути, сочтя за лучшее не раздражать меня дополнительными вопросами типа «Что такое Мали?» и прочими в том же роде.

Пара человек, впрочем, как это выяснилось впоследствии, не расслышали тонкостей и вынесли из моего сбивчивого рассказа убеждение, что я отправляюсь не в Мали, а на Бали, прожигать жизнь на пляжах этого курортного индонезийского острова, в результате чего Смольскому пришлось пережить несколько неприятных моментов, выслушивая по этому поводу претензии моих завистливых сослуживцев. Их пыл несколько охладевал, когда им объясняли суть дела и показывали на карте мира цель моего путешествия. Но многие коллеги мне так до конца и не поверили. Они полагали, что неожиданный отпуск вызван появлением у меня молодой любовницы.

– Симпатичная? – гоготали они в ответ на мои попытки объяснить причины внезапного отъезда.

Несколько укрепило меня в моём героизме то обстоятельство, что экзальтированные секретарши в общем зале смотрели на меня увлажнённым взглядом, как будто провожали в последний путь.

Надо ли говорить, что в результате всей этой шумихи я и сам почувствовал себя настоящим первопроходцем, заняв место в одном ряду с Витусом Берингом, Пьером де Бразза, Руальдом Амундсеном и Ермаком Тимофеевичем. Тем более что к моменту моего отправления моя жена сменила тактику ближнего боя: она перестала рыдать и проклинать свою жизнь, а напустила на себя вид холодной отчуждённости, глядя поверх меня и передвигаясь по квартире с видом великомученицы.

Чтобы слегка приободрить супругу, я пообещал привезти ей сумку из кожи питона, от которой в «Инстаграме»[1]случится атомный взрыв, не говоря уже о множестве украшений различной степени ценности. И настоящую шкуру леопарда, а не ту искусственную, которую расстелили в своей прихожей Ксения и её несчастный муж. Я также поделился с ней своим твёрдым намерением купить где-нибудь большую широкополую шляпу, которая будет служить мне верой и правдой, спасая от тропических ливней, палящего солнца Сахары и злого северного ветра харматтана.

– Шляпа, – говорил я жене, – красиво оттенит моё загорелое, обветренное лицо после того, конечно, как оно должным образом загорит и обветрится. А после возвращения моя повидавшая мир подруга будет висеть в нашей квартире на почётном месте, полинявшая на солнце, с дырками от пуль и следами крокодильих зубов на полях! И наши будущие дети будут день и ночь приставать ко мне с просьбами рассказать им страшную легенду про духов африканской саванны.

– Ерунда, – флегматично заметила Юля, занятая какими-то поисками в глубинах холодильника. – Не нужна тебе такая шляпа. А вот лекарств от поноса, антимоскитных репеллентов и многих других полезных вещей хорошо бы поднакупить.

Отсутствие романтики у моей жены всегда несколько коробило мою впечатлительную душу, но в данном случае я готов был признать, что она права. Для такого путешествия не подходит дорожная сумка для ношения через плечо. Следовало тщательно продумать и подготовить список вещей, необходимых в походе, потому что в Стране догонов, конечно, вряд ли можно будет рассчитывать на изобилие товаров, к которому успели привыкнуть жители Москвы.

Конечно, отправление в двухмесячную, опасную для здоровья экспедицию в сердце африканского континента требует большого количества вещей особого назначения. Я решил, что догонам дорого придётся заплатить за мою жизнь, и набрал много всяких полезных аксессуаров: для выяснения тайны догонов нет смысла экономить на экипировке. Так, в моём багаже нашлось место для десятков метров прочных верёвок всевозможных размеров, альпинистских крючьев и захватов, специальных горных ботинок, в которых не так уж и просто свалиться с плато, а также плотной спецодежды, защищающей от укуса змей и насекомых, которые, понятное дело, с нетерпением ждали встречи со мной.