Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 97)
Да, Яковлев с Брежневым не посоветовался, он посоветовался с другими. Эта статья была опубликована по заданию сионистской Антидиффамационной лиги (АДЛ). Цель лиги: смещения редакторов периодических изданий и компрометация русских писателей. Уже тогда Яковлев был одной из ключевых фигур АДЛ в СССР. Имеются сведения о том, что через Яковлева к деятельности в АДЛ были привлечены Арбатов, Примаков, Ковалёв (зам. министра иностранных дел СССР), Беляев (главный редактор «Советской культуры»), Калтахчан (сотрудник аппарата ЦК, эксперт по нацотношениям). Но эта первая попытка реализовать вышеуказанный план не удалась, так как сорвалась «революция в прессе», так как русские писатели выступили против «пробного шара» Суслова-Яковлева [Стратегическая измена // «День», 1995, № 33–36].
Что же это за статья «Против антиисторизма»? Она была опубликована в «Литературной газете» 15 ноября 1972 года. Яковлев критиковал писателей, которые говорили «о загадке России», «о тяжёлом кресте национального самосознания», «о тайне народа, его безмолвной мудрости» и о «разлагателях национального духа». Яковлев: «В представлении проповедников теории “истоков” именно деревня, причём старая, существующая главным образом в воображении этих проповедников, в отличие от города, является главной питательной средой национальной культуры, некоей “общенациональной морали”. Тем самым культивируется патриархальный, домостроевский уклад жизни»; «По сути дела, за всем этим – идейная позиция, опасная тем, что содержит попытку возвернуть прошлое»; «Реакционеры – славянофилы». Для Яковлева История началась с Октября 17-го года: «Как будто существует или может существовать в нашей стране некий национальный характер вне определяющего влияния революции и социализма, коллективизации и индустриализации».
Итак, в ноябре 1972 года Яковлев публикует в «Литературной газете» (гл. редактор Александр Чаковский) свою статью, которая была «пробным шаром», проверкой реакции интеллигенции на предание анафеме писателей – националистов (подробнее см. в главе 7 в разделе «Борьба с “русизмом”. “Русская партия”»). Помогали ему писать статью главный редактор «Комсомольской правды» («КП») Борис Панкин и Константин Щербаков, который потом станет главным редактором журнала «Искусство кино» [358; с. 108]. Панкин предлагал напечатать статью в «КП», но Яковлев сказал: «Не хочу подводить тебя» [358; с. 110]. Значит, знал, чем дело кончится, а «кадры» надо беречь: напомню, Панкин станет министром иностранных дел СССР в августе 91-го.
В ответ на статью в «ЛГ» в ЦК пошли возмущённые письма, даже Шолохов высказался против русофобских положений статьи. Статья была расценена как русофобская, поднялся шум, и «великого учёного» было решено отправить послом СССР в Канаду – поближе к хозяевам – видимо, Яковлева просто спрятали до времени. Решение отправить его послом было принято Политбюро по рекомендации Суслова. Это назначение было обставлено как почётная ссылка, но, фактически, это была не ссылка, а направление на «повышение квалификации». А лоббировал назначение Яковлева послом Арбатов, за которым стоял Андропов.
За 10 лет его работы послом обнаружилась странная закономерность: как только Яковлев уезжал в отпуск, канадцы высылали из страны нескольких сотрудников резидентуры КГБ, работавших под крышей посольства. Советские агенты, работавшие в ЦРУ, сигнализировали о наличии предательства, но реакции КГБ не было.
Наконец, данные о шпионаже Яковлева пришли в Москву и по дипломатическим каналам. Министр Громыко сказал об этом Андропову, но тот сказал: «Разберёмся», тем дело и кончилось. А как только Андропов стал генсеком, Яковлев был возвращён в Москву, где стал директором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР. «Курсы повышения квалификации» закончились, пора было приниматься за «работу».
Помощник Е. Лигачёва Валерий Легостаев пишет о таком случае: «Лидии Дмитриевне, супруге министра Громыко, особо нравился способ, каким посол Яковлев лобзал ей при приветствии ручку. “Ну совсем, как поляки”, – восхищалась мастерством посла Лидия Дмитриевна и добавляла по адресу мужа: “Андрюша, нашим послам нужно быть с женщинами такими же внимательными, как Яковлев”».
Очень похоже, что в плане его дальнейшей политической карьеры высокое искусство, продемонстрированное Яковлевым при целовании руки супруги своего непосредственного начальника, принесло ему лично дивидендов больше, чем все предыдущие несомненные карьерные достижения, вместе взятые» [ «Завтра», 1998, декабрь]. Что ж, возможно, это сыграло не последнюю роль.
Главный редактор «Московских новостей» при Горбачёве Егор Яковлев вспоминал: «Когда Яковлев был послом в Канаде, я его спросил: “Если Вас пригласят в приличный дом и Вы скажете, что Ваша мечта – построить капитализм, Вас пустят туда ещё раз?”, на что Яковлев ответил: “Нет, никогда не позовут”». Что на это можно сказать? Значит, понимали,
В Оттаве Яковлев вступил в контакт с архитектором «Пражской весны» Эдуардом Гольдштюкером, который в то время представлял в США интересы Израиля в сфере приобретения ядерных технологий. Он разработал, вместе с Яковлевым, стратегию «перестройки» [162; с. 120]. Это его лозунг – «Социализм с человеческим лицом».
Кстати, именно в Канаде произошло знакомство Яковлева с Горбачёвым. Советская делегация во главе с Горбачёвым, тогда Секретарём ЦК по сельского хозяйству, прибыла в Канаду на следующий день после того, как закончилось очередное заседание Бильдербергского клуба (оно проходило с 13 по 15 мая 1983 г. в Квебеке) [258; с. 467]. Будем считать это очередным случайным совпадением.
Анатолий Громыко, сын министра, пишет, что в 1984– 85-м годах в Академии наук ходили слухи, что «советский посол подготовил интересную программу» [360; с. 155].
Делегация из СССР не была правительственной и по рангу её не обязательно должен был принимать премьер-министр. Но Яковлев сказал П. Трюдо, высокопоставленному масону: «Я вам советую приглядеться к Горбачёву». Именно к этому времени относится начало контактов Яковлева с масонством [49; с. 408]. Почему-то Яковлев
В 1983 г. Яковлев достиг пенсионного возраста. В. Легостаев: «Достоверно известно отчётливо негативное отношение Андропова к личности Яковлева. Поэтому тот факт, что последний вернулся в Москву, когда генсеком был Андропов, породил в своё время множество различных слухов и догадок (То есть «негативное отношение» было для публики. – Л.С.). Сам Яковлев намекает, что вернулся в столицу по собственной воле, когда понял, что дальше “так жить нельзя” и пришла пора ему вмешаться». И далее: «Избрание в ноябре 1982-го Генеральным секретарём Андропова практически перечеркнуло для Яковлева какие-либо виды на дальнейшее продвижение по карьерной лестнице. Хорошо зная из собственного опыта, что под лежачий камень вода не течёт, посол задумался над обустройством надвигающейся старости. Так совпало, что в этот момент в Москве образовалась завидная для каждого высокопоставленного пенсионера вакансия – умер известный академик Иноземцев, директор престижного Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО). Вот на это директорское место и нацелился из далёкой Оттавы галантный советский посол.
Трудно, правда, сказать, с какой такой радости он возомнил себя академиком по части мировой экономики.
Определив для себя цель, без пяти минут пенсионер стал искать пути её достижения. И нашёл. Вторую позицию в партии занимал в тот период, как помним, давний коллега Яковлева по отделу пропаганды Черненко. К нему-то, по моим сведениям, и направил свои стопы посол с просьбой о содействии. При всех своих замечательных человеческих качествах, Черненко как руководитель имел один крупный недостаток: он не умел отвечать на обращенные к нему просьбы “нет”. Этим широко, а иногда просто безжалостно пользовались люди, способные получить к нему доступ. Воспользовался этой слабостью в своих интересах и Яковлев, добившись от Черненко обещания поддержать перед Андроповым его претензии на место директора ИМЭМО. (Хотя, думаю, дело не в мягкости Черненко. Друг всех генсеков член «Хабад» Арманд Хаммер в каждый свой приезд в Москву дарил им подарки «с намёком»: одному – обезьянку, играющую с черепом, другому – письмо с ленинским автографом… Но вот товарищу Черненко миллионер вручил (или наградил?) золотой масонский знак “G”. За что удостоился генсек КПСС этой награды? Кинокамера запечатлела довольный вид награждаемого – видать, чем-то выслужился Константин Устинович, раз к двум “Золотым Звёздам” Героя Соцтруда за короткий срок своего правления сумел прибавить ещё и золотую масонскую награду… Показательно, что присутствующие при награждении восприняли это как должное [ «Истоки», 1993, № 1].)