Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 74)

Непобедимый был в то время лауреатом Ленинской премии, трёх Государственных, Героем Соцтруда, профессором МВТУ им. Баумана, член-корр. АН СССР и т. д., но ни строчки о нём – засекреченном учёном – ни в одной советской энциклопедии не было. Откуда узнал о нём американец и даже «следил за его работой уже несколько лет»? Как говорится, куда смотрел КГБ?

А никуда он не смотрел. Этот факт ещё раз доказывает, что существовало тесное сотрудничество между руководителями наших государств, между которыми – для публики – шла «холодная война». К «публике» можно отнести и такого человека, как Непобедимый, который, как ему казалось, был допущен к самым-самым государственным секретам. Но не знал главного. А главный секрет государства – это не устройство новой ракеты, а «устройство власти».

Или такой случай. Летом 1959 года в Свердловск приехал вице-президент Р. Никсон. В то время вокруг облцентра располагалось много закрытых городов и секретных военных объектов. И вот в обкоме Никсон попросил показать ему строительство Белоярской АЭС. Все работники обкома в растерянности: никто не знал, что в Белоярке строят АЭС, так как во всех документах она проходила как ГРЭС. А вот Никсон знал. Откуда? Вопрос: от кого секретили? От жителей Свердловска?

(Судя по всему, осведомлённость «главного противника» началась не в 70-е. Я приведу выдержку из письма М. Рюмина (2 июля 1951 г.), известного следователя по «делу врачей», на имя Сталина (против министра МГБ Абакумова).

Он, в частности, сообщал: «Считаю своим долгом сообщить Вам, что тов. Абакумов, по моим наблюдениям, имеет наклонности обманывать правительственные органы путем замалчивания серьёзных недочётов в работе органов МГБ.

Так, в настоящее время в моём производстве находится следственное дело по обвинению бывшего заместителя генерального директора акционерного общества “Висмут” в Германии Салиманова, который в мае 1950 г. убежал к американцам, а затем через 3 месяца возвратился в советскую зону оккупации Германии, где был задержан и арестован. Салиманов показал, что в мае 1950 г. его сняли с работы и он должен был возвратиться в СССР, однако этого не сделал и, воспользовавшись отсутствием наблюдения со стороны органов МГБ, перебежал к американцам.

Далее Салиманов рассказал, что, изменив Родине, он попал в руки американских разведчиков и, общаясь с ними, установил, что американская разведка располагает подробными сведениями о деятельности акционерного общества “Висмут”, занимающегося добычей урановой руды (Выделено мной. – А. С.)

Эти показания Салиманова говорят о том, что органы МГБ плохо организовали контрразведывательную работу в Германии.

Вместо того, чтобы информировать об этом правительственные инстанции и использовать показания арестованного Салиманова для устранения серьёзных недостатков в работе органов МГБ в Германии, тов. Абакумов запретил фиксировать показания Салиманова протоколами допросов.

Министерством государственной безопасности в разное время арестовывались агенты американской и английской разведок, причем многие из них до ареста являлись негласными сотрудниками органов МГБ и двурушничали.

В своих информациях по таким делам тов. Абакумов писал: “Мы поймали, мы разоблачили”, хотя в действительности нас поймали, нас разоблачили и к тому же долгое время нас водили за нос».

Вот выдержка из Отчёта комиссии, созданной для проверки МГБ по указанию Сталина (7 июля 1951 г. Маленков, Берия, Шкирятов, Игнатьев): «В августе 1950 г. органами МГБ в Германии в результате агентурно-оперативной разработки был арестован бывший заместитель генерального директора акционерного общества “Висмут” Салиманов, бежавший в мае 1950 года к американцам. Об этом аресте Министерство государственной безопасности доложило ЦК ВКП(б). Салиманов – крупный государственный преступник, изменив Родине, он выдал американцам важные сведения. Несмотря на то, что прошёл почти год с момента ареста Салиманова, тов. Абакумов до сих пор не информировал ЦК о результатах следствия по делу Салиманова. При выяснении, почему т. Абакумов не сделал этого, сколько-нибудь вразумительных объяснений он дать не мог».

В 80-е годы была частично разгромлена сеть агентов ЦРУ, было разоблачено шпионов больше, чем за все предыдущие годы Советской власти [201; с. 193 и 212, т. 1; с. 167]. Но, как пишет Крючков, «конец агентурной сети в нашей стране не был виден».

Или такой факт. По каналу «Культура» показали документальный фильм «Тайны забытых побед. Укрощение “Сатаны”». В фильме речь шла о конструкторе Уткине, о котором также не было ни строчки в энциклопедиях и который тоже был «засекреченным». Диктор (В. Лановой) говорит: «Его знал только узкий круг лиц у нас и в Америке» (как говорится: а с этого места – поподробнее… Но – переход на другую тему). В конце фильма показали, как американский конструктор приехал к Уткину в Москву; они встретились, как старые друзья. Вопрос: с какого года Уткин сотрудничал с ЦРУ?

Рядовые разведчики боролись с иностранными шпионами и были уверены, что приносят пользу Родине. Возможно, следующие мои слова прозвучат оскорбительно для рядовых чекистов, которые не за страх, а за совесть делали своё дело – ловили шпионов и агентов западных разведок. Но, к сожалению, они работали зря. И дело не только в том, что в Троицке их переговоры прослушивались – в конце концов, через Троицк шли далеко не все переговоры. Главными агентами были агенты в высших эшелонах власти, в т. ч. в Политбюро и в руководстве КГБ, которые не передавали секретных документов и не закладывали тайников в виде кирпичей. Они общались по тайным каналам, через венский институт Гвишиани, через «товарища Арманда Хаммера», «канал Гаврилова»… И получалось, что рядовые сотрудники КГБ что-то делали, ловили шпионов, оформляли «допуски», «формы секретности», «первые отделы» и т. д., а руководители Комитета и ЦК спокойно делали своё дело, попутно выдавая агентов (один Калугин чего стоит, о «деятельности» которого знал Андропов). Да, не с теми боролись наши разведчики.

Рядовые разведчики и сотрудники верили в то, что во главе страны и КГБ стоят патриоты, которые – по определению – не могут быть предателями. Так воспитывала народ пропаганда. Мол, предателями могут быть кто угодно: Калугин, Резун («Суворов»), Шевченко, но не руководители. Работник КГБ В. Широнин, который 33 года проработал в разведке, пишет: «Я уже писал, что замыслы США и Запада по развалу СССР уже в семидесятых годах не составляли тайны для КГБ, а высшие должностные лица государства об этих замыслах регулярно и многократно ставились в известность. Но меня преследуют сомнения: всю ли информацию органов госбезопасности советники и помощники докладывали высшим руководителям страны в “перестроечный” период? Если не всю, то эти советники и помощники, по сути, являются государственными преступниками, потому что в сводках КГБ указывались конкретные виды внешних и внутренних угроз нашей стране и даже сроки реализации Западом подрывных замыслов. Кроме того, предлагались и конкретные меры противодействия планам разрушения державы» [237; с. 231]. Что можно сказать – «вера в доброго царя». Мол, советники – сволочи – не докладывали генсеку…

Да, руководители всё знали, читали всю информацию рядовых разведчиков… И кидали её в мусор. (А заодно узнавали, что о тайных планах знают те, кому знать не положено.) Так как они давно готовили смену строя. Вот, например, что пишет известный генерал, начальник Аналитического управления при Крючкове, Николай Леонов в своих воспоминаниях «Лихолетье» [ «Русский Дом», 1999]. Выступая в телепередачах «Русский дом», он говорил о великом СССР, а вот что он пишет: «Государство, известное под названием СССР… завершило своё существование в 1991 г. после длительной агонии нашего “исторического произведения”»[27]. Леонова это событие обрадовало, поскольку, как выясняется, он и его коллеги, начиная с 1974 г., «.. стали искренне пугаться расползания по планете красной сыпи “социализма”»[28].

Вон ещё когда ответственные сотрудники Комитета начали думать о смене строя! Они мечтали о том дне, когда «красная сыпь социализма» исчезнет и у нас. Леонов был настолько уверен в крушении социализма, что «своей дочери Ирине… за десяток лет до наших дней (До 1991 года. – А.С.) внушал, что ей придется жить в ином обществе»[29].

Заслуживают внимания слова генерала о том, что представлял из себя в то время КГБ: «Не одному мне приходили в голову мысли: “Что же делать?” Не раз мы обсуждали эти вопросы в кругу самых близких сослуживцев… Надо признать, что идея бунтарства, выступления в какой бы то ни было форме против существующего строя казалась нам неуместной»[30].

Итак, мысли о ликвидации социализма преследовали его. Как следует из повествования, генерал был сторонником западной демократии; она уже была заложена во многих соцстранах в виде многопартийности и выйдет «…на арену в подходящий политический момент»[31]. Который Леоновы и подготавливали.

Например, рассказывая о Коста-Рике, этом «единственном островке спокойствия» в Латинской Америке, Леонов объясняет, почему там «спокойствие»: «Там давно укрепились основы буржуазно-демократического строя в результате широкого развития мелкой и средней собственности»[32]. (А ввиду приверженности Леонова идеям демократии, ему «…искренне было жаль Никиту Сергеевича», свергнутого соратниками по Политбюро, отказавшимися «…поддержать и развить… начатые <Хрущёвым> демократические процессы»[33]).