Алексей Самсонов – Миф о «застое» (страница 73)

Группа «ушедших в отставку» сотрудников МИ-6 провела частное расследование по «делу Абеляра». Они назвали иерархию заговорщиков «Сила X» (“Force X”), и объявили, что заговорщики работают в КГБ, разведке Ватикана, ЦРУ, РУМО (военная разведка США), УНР (Управление национальной разведки США) и др. [102; с. 223]. КГБ тесно сотрудничал с Интерполом, который контролируется Рокфеллерами и «Моссад» [102; с. 27].

Сам председатель КГБ Владимир Крючков пишет, что «был конфиденциальный канал КГБ – ЦРУ» [212, т. 1; с. 27]. Генерал КГБ Вячеслав Кеворков (Геворкян) пишет, что конечные точки этого канала были в Москве и Бонне; этот канал действовал с 24 декабря 1969 года. Инициатива его открытия принадлежала канцлеру ФРГ Вилли Брандту и Юрию Андропову [245; с. 43–44]. «Связными» были министр Эгон Бар и Кеворков. Андропов докладывал о результатах работы канала лично Брежневу [245; с. 53]. (В скобках замечу, что канцлер Вилли Брандт, член «Круглого стола», был, по совместительству, агентом КГБ [102; с. 70 и 211; с. 604]).

В МИДе этот канал контролировал, кроме Громыко, зав. Третьим Европейским отделом Валентин Фалин [245; с. 55], будущий Секретарь ЦК и зав. Международным отделом при Горбачёве. После развала СССР он «случайно» уехал жить в ФРГ.

О Громыко Фалин говорил, что «Министр смотрит на мир сквозь звёздно-полосатый флаг… Идеи, головы, деньги – всё у нас направлено на США» [245; с. 56], а «алтарём и ризницей нашей внешней политики являлся северо-американский отдел» [245; с. 56]. В 1971 г. Фалин был назначен послом в ФРГ, при Горбачёве он был его советником.

Именно по этому каналу, через Кеворкова, Андропов передал информацию, что через несколько дней будут введены войска в Афганистан. Кстати, Кеворков встречался с Андроповым, по его словам, более 780-ти раз.

После избрания Андропова Секретарём ЦК, Кеворков был назначен сначала замдиректора ТАСС, а потом – руководителем регионального бюро ИТАР-ТАСС в Германии, Австрии и Швейцарии. Он спокойно жил в Бонне, хотя БНД (разведка ФРГ) прекрасно знала, кто он такой. Но власти ФРГ мер никаких не предпринимали.

Наряду с этим каналом существовал и «канал Гаврилова». Он использовался для разрешения кризисов между КГБ и ЦРУ напрямую, а не через Бонн. «Линия Гаврилова» возникла по инициативе КГБ. Связь по каналу осуществлялась так: сотрудник КГБ приходил домой к тогдашнему резиденту ЦРУ Карлу Гепхарду и передавал послание директору ЦРУ Биллу Кейси. Был и секретный телефон. Звонивший из Ленгли говорил условную фразу: «Можно попросить Гаврилова?», а в Москве отвечали: «Говорит Гаврилов» [ «Комсомольская правда», 9 июля 2003 г.]. Ясно, что об этом канале в КГБ знали единицы.

С этим каналом связано освобождение из афганского плена А. Руцкого. 4 августа 1988 года моджахеды сбили самолёт-штурмовик Су-25. Лётчик Руцкой попал в плен. Душманы, чтобы передать его американцам, потребовали у последних 10 грузовиков «Тойота» и 10 ракетных установок ВМ-12. Руцкого передали американцам, которые задали ему один вопрос: хотел бы он эмигрировать на Запад? Получив отрицательный ответ, лётчика передали советскому послу в Исламабаде. Свою роль в судьбе Руцкого сыграли контакты КГБ с резидентурой ЦРУ в Карачи, о чём пишет Крючков [212, т. 1; с. 215].

Существовали не только телефонные переговоры, но и тайные связные. Например, одним из связных между руководствами КГБ и ЦРУ был Тиро де Восжоли [102; с. 220]. Другим связником был Эдгар Бронфман, будущий президент Всемирного еврейского конгресса. Семья Бронфманов юридически владела канадской торговой компанией “Trizec Holdings”, но фактически компания – собственность английской короны. «Торговала» эта компания опием; вся торговля опием из Юго-Восточной Азии связана с Бронфманами, которые являются одним из каналов доставки героина в Америку. Эдгар неоднократно бывал на Лубянке [102; с. 238].

Тесную связь с Москвой поддерживал и Генри Киссинджер [102; с. 30]. Он «унаследовал» функцию челнока от бывшего посла в СССР Аверелла Гарримана (члена ордена «Череп и Кости») [102; с. 70]. Киссинджер тесно сотрудничал с КГБ. Его ещё в начале 60-х сдал сотрудничавший с ЦРУ чиновник МИДа Анатолий Филатов, а подтвердил эту информацию бежавший на Запад полковник польской разведки Голеневский. Киссинджер ещё со службы в армии водителем Эйзенхауэра являлся агентом НКВД – КГБ по кличке «Бар» [90; с. 292].

Но после «сдачи» Киссинджера начинают происходить странные вещи. Филатова сдаёт КГБ румынский дипломат, а Голеневский уже в Америке направляется в психбольницу. Позже выяснилось, что Филатова выдал КГБ (через румынского дипломата) заместитель помощника Картера по национальной безопасности Давид Арон (а помощником тогда был Киссинджер). Но Арона и Киссинджера и не думают арестовывать, а Филатова быстренько расстреливают [90; с. 292]. Много знал.

Позже в своих мемуарах Киссинджер признал факт своих тайных встреч с послом Добрыниным и офицером КГБ Седовым в отеле «Пьер» [90; с. 292]. В апреле 1977 г. секретарь советского посольства в Колумбии, а затем работник МИДа Огородник по кличке «Тригон» (в фильме «ТАСС уполномочен заявить» он показан под кличкой «Трианон») передал в ЦРУ копию телеграммы Добрынина с содержанием одной из бесед с Киссинджером. Из неё можно было заключить, что госсекретарь выдаёт секретную информацию. ФБР пыталось разоблачить Киссинджера, но тщетно [90; с. 292].

Контактировал с КГБ и сенатор Эдвард Кеннеди [90; с. 293]. Но… был уволен зам. директора ЦРУ Джеймс Энглтон, заявивший о его «контактах».

Не отставал от Киссинджера и один из «столпов капитализма» Дэвид Рокфеллер. Он еженедельно завтракал с представителем КГБ, что, кстати, было хорошо известно ФБР. Но никто его и не думал арестовывать [296; с. 242].

Аналогичная картина была и в мозговом центре разведки – Центре электронной связи КГБ с зарубежными резидентами. Ещё в 1979 г., в период создания в подмосковном Троицке центра спецсвязи ПГУ КГБ, американские шпионы внедрили туда «жучки», благодаря которым почти 10 лет получали информацию о всех переговорах Центра с резидентами. ЦРУ знало почти обо всех советских разведчиках и агентах, но не предпринимало мер к их задержанию [90; с. 294]. Не надо забывать и об операции «Венона». (Немного о ней. В 2003 г. издательство «Олма-пресс» издало книгу Льва Лайнера «Операция «Венона»». В книге показано, что сеть советских шпионов – как правило, членов КП США – буквально оплела Госдепартамент, Пентагон и другие госорганы. Много агентов было в УСС (директор член «Черепа и Костей» У. Донован). Но шпионами были не только коммунисты: например, помощник госсекретаря Хисс, советник президента Керри, замминистра финансов Уайт. Автор приводит более 200 имён шпионов. И работа большинства из них была связана с секретами. Например, агент «Крот» (Чарльз Кремер) был на всех встречах президента США с главами европейских стран, а затем передавал шифровки в Москву.

Как следует из книги, в ходе операции «Венона» американские спецслужбы смогли прочитать более 3 тысяч шифровок. Значит, директора УСС (ЦРУ) прекрасно знали, кто был советским шпионом. Тогда почему никто из них не был арестован?

Хотя, нет: были казнены два человека – Юлиус и Этель Розенберги, но знали они о бомбе меньше всех.

Более того, операция «Венона» была завершена только в 1986 году («совпадение»: с приходом к власти Горбачёва). Следовательно, вся переписка КГБ со своими резидентами американцам была известна. То есть разведчики были уверены, что «дворами уходят от слежки», а сами находились под колпаком. Тогда почему американцы позволяли шпионам «работать»? А ловили и высылали только единиц?

Значит, большинство советских шпионов в США были «двойниками» и передавали только ту информацию, которую хотели передать американцы. А решения Рузвельта и Черчилля, запрещающие передавать СССР данные, были, видимо, приняты «для Истории».

Более того. Группа известного разведчика Абеля (Фишера) почти полностью состояла из агентов ФБР и военной контрразведки, которые, работая связниками Абеля, передавали ему секреты атомного оружия [113; с. 144]).

О том, что в ЦРУ «всё знало», свидетельствуют и такие факты. В [106] в Приложении приводится список всех руководителей резидентур в Европе и Америке. Приводятся не только их полные имена, но и годы, когда они руководили резидентурами. А если были известны имена резидентов, то, соответственно, были известны и имена рядовых разведчиков. То есть наши разведчики думали, что работают втайне от ЦРУ и СИС[26], изобретали пароли, явки, уходили от слежки… а ЦРУ всё знало. Разведчики находились как бы под стеклянным колпаком. Ясно, что имена резидентов цэрэушники могли узнать только от высшего руководства КГБ.

Другой факт. Он касается известного советского конструктора ракет Сергея Павловича Непобедимого. Впрочем, «засекреченным» Непобедимый, как оказалось, был только для собственного народа. И для собственного самомнения. Однажды на его имя пришло письмо. Пришло оно прямо в Министерство общего машиностроения (министерство занималось строительством атомных объектов). Автор – неизвестный конструктору человек – доктор Петер Алмквист из Арлингтона (США), писал, что будет в Москве на встрече советских и американских учёных и очень хотел бы увидеться с Непобедимым. Он, в частности, писал: «Я – автор книги “Красная кузница: советская оборонная индустрия после 1965 г.”, слежу за Вашей работой уже несколько лет и высоко оцениваю Ваш вклад в советскую оборонную промышленность. Для меня очень важно, чтобы моё понимание Вашей работы совпало с реальными фактами. Для чего крайне необходимы Ваши оценки и комментарии” [ «Новости разведки и контрразведки», 2006, № 15–16].